Глава 67

— Ринальдина, подожди! — выкрикиваю, чувствуя, как сердце стучит в груди.

Я отстраняю Аделину, хотя она неохотно отпускает меня. Ринальдина подходит ближе, ее глаза сверкают, словно два ярких огня, готовых сжечь все на своем пути.

— Что здесь происходит? Почему Аделина плачет? — ее голос дрожит от эмоций, и я вижу, как она сжимает кулаки, пытаясь взять себя в руки.

— Все в порядке, — пытаюсь ее успокоить, но понимаю, что мои слова не внушают доверия. — Это просто недоразумение. Мы говорили о… О том, как помочь ей и ее знакомому магу… И тебе.

Ринальдина скрещивает руки на груди, её взгляд становится настороженным. Она явно не знает, что думать.

— Помочь? Ты о чем, Кристиан? Ты с ней о чем-то договариваешься, и при этом даже не сообщаешь об этом мне?

— Я просто… Я не хотел, чтобы ты волновалась, — произношу я, чувствуя, как внутри растет напряжение. — Аделина переживает, и я предложил, что мы можем…

— Что, мы можем что? — перебивает меня Ринальдина, ее голос становится резким. — Ты решил, что знаешь, как все устроить, и даже не подумал спросить меня?

Аделина, стоящая между нами, выглядит растерянной. Ее губы дрожат, и это пробуждает во мне желание защитить ее, но в то же время я не хочу терять Ринальдину.

— Ринальдина, послушай, — настаиваю я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я не хотел тебя обидеть. Но я не могу просто сидеть сложа руки, зная, что дети страдают.

Ринальдина, кажется, немного успокаивается, но ее глаза по-прежнему полны огня.

— Я понимаю, что ты хочешь помочь, Кристиан, но это не твоя жизнь. Это не твои проблемы. Ты не можешь просто влезть в чужие дела и решить все за них.

— Но именно это я и хочу сделать! — твердо повторяю я, сдерживая эмоции. Чувствую. как во мне просыпается моя профессиональная холодность. Во время военных действий мне неоднократно приходилось остужать горячие головы. Вот и сейчас нужно выйти из ситуации без потерь. — Я не могу оставаться в стороне, тем более, что эти дети мне скоро станут не чужими, и я тоже буду нести за них ответственность.

Ринальдина на мгновение замолкает, её лицо смягчается, но потом она снова начинает говорить, и её голос становится тихим, но полным боли.

— Ты не понимаешь, как это сложно. Я не могу рисковать тем, что у нас есть, прости. И мои дети, это мои дети.

— Мы можем быть вместе и помочь им, — говорю я, отчаянно пытаясь достучаться до неё. — Я не собираюсь бросать тебя. Вместе мы справимся с любой проблемой!

Аделина, стоя между нами, наконец, решается заговорить:

— Ринальдина, мне очень жаль, что всё так вышло. Я просто… Я просто хотела, чтобы мы с моим другом были вместе. Я не хотела, чтобы вы ссорились из-за меня с Кристианом.

Ринальдина поворачивается к ней, и в её глазах появляется мягкость.

— Аделина, я не сержусь на тебя. Я просто… Я просто переживаю.

И вообще, почему ты здесь, а не в постели? — строго спрашивает Ринальдина.

— А ты? — парирует Аделина и смотрит не отводя глаз.

Ринальдина теряется, и я прихожу ей на помощь, прерывая молчаливую битву взглядов.

— Леди, а не хотите ли отведать крольчатины? Мой слуга приготовил сегодня праздничный ужин, а гости так и не явились.

Да, сейчас глубокая ночь, но чего не скажешь, чтобы как-то изменить ситуацию и отвлечь девочек от спора.

Ринальдина и Аделина отвлекаются от своего занятия и переключаются на меня.

— Что? — спрашивают они одновременно.

На их лицах удивление.

— Поужинать не желаете, говорю, в обществе холостого порядочного генерала? — смеясь, предлагаю я. — Мясо кролика в бруснично-сметанном соусе.

Аделина уже направляется к моей калитке. Ринальдина смотрит на темное звездное небо и встряхивает головой, словно освобождаясь от наваждения.

— Спасибо, конечно, за приглашение, но лучше в другой раз, — твердо говорит она и направляется по дорожке в сторону своего дома. — И вообще, ночью есть вредно. — Не оборачиваясь, произносит: — Аделина, домой.

— Ну вот, — девочка проходит мимо меня с кислым видом, но больше не вступает в спор.

Они скрываются за поворотом. Я стою еще несколько секунд перед калиткой.

Какой насыщенный день! На службе бывало скучнее, чем сегодня на гражданке.