Глава 74

— Мама, — слышу голос Аделины за спиной и оборачиваюсь.

Она взволнована. Щеки горят ярко-красным, ноздри нервно вздуваются.

Еще бы. Рядом с ней стоит высокий стройный молодой человек и обнимает за талию.

Я уже мельком видела этого молодого мужчину, заметила его черные длинные волосы и горящий взгляд.

Необычную для здешней моды одежду: черные брюки и сюртук под горло.

Выделила из толпы сразу же, как мы вошли в зал. Оказывается, не случайно. Материнское сердце не обманешь.

— Позвольте представить вам моего друга… — Аделина запинается, заметив, как недовольно сверкнул глазами мужчина.

Видимо, его-то роль друга совершенно не устраивает. Но Аделина уперто продолжает представлять нам его: — почти магистр нашей Академии, Арнольд Магниус.

Почти магистр слегка склоняет голову. Мы с Кристианом киваем, приветствуя его.

Если честно, у меня уже ноет шея от всех этих приветствий, о чем я тут же говорю Кристиану.

— Давайте уже на этих выходных соберемся у нас и обо всем поговорим, хорошо? — обращаюсь я к молодежи. — Где тут у вас туалетная… Или как там… Дамская коната? Очень хочется ополоснуть руки.

От взглядов и насыщенной энергетики чувствую себя нехорошо, нужно срочно опустить пальцы в проточную холодную воду и выпустить из себя чужую энергетику. Так учила меня когда-то моя сестра, когда увлекалась психологией. Сливаешь весь негатив, и тебе становится легче. Вот и сейчас я чувствую, что мне это необходимо, жизненно необходимо, иначе я не доживу до конца бала.

Мужчины остаются, а Аделина выводит меня из бального зала и ведет по коридору с каменными сводами. Мы попадаем в просторный тупик с одной дверью.

— Здесь, — указывает Аделина на дверь, но со мной не заходит. — Мама, дорогу назад, надеюсь, найдешь? — произносит она, вздыхая. — Я вернусь к Арнольду, боюсь, он наговорит что-нибудь лишнее Кристиану и тогда… Плакало мое счастье…

— Иди уже, не заблужусь. А если заблужусь спрошу дорогу у полицейского, — усмехаюсь я.

— У кого? — брови Аделины соединяются на переносице.

— Ни у кого, у кого-нибудь, иди уже, — сама отправляю ее к мужчинам. — А то и правда уведут наших парней, пока мы тут с тобой носики пудрим.

Аделина выпархивает из тупичка, а я захожу в дамскую комнату и сталкиваюсь… С той самой девицей, что была не согласна с решением Кристиана на мне жениться.

— Ах, ты ж… — Уверена, недовольство на моем лице считывается так же хорошо, как негодование на лице девицы.

— Ты кто такая? — Она первая обретает дар речи.

— Ринальдина Урбан, — не нахожу ничего умнее, чем назвать “свое” имя.

— Это я уже слышала, — презрительно заявляет девица. — Я имею ввиду, ты какого происхождения? Какое дворянское звание у твоего рода?

Она смотрит требовательно, ждет мой ответ. А я к своему стыду, не знаю, что ответить. как-то не было разговоров на эту тему.

За спиной хлопает дверь, и голос королевы разрезает создавшуюся тишину.

— Что здесь происходит? А-а-яй-яй! Как интересно! Разборки-разборочки! — произносит она весьма не веселым голосом.

После этих слов у меня не остается сомнений, что мы с королевой соотечественницы, если только где-нибудь не существует такой же мир как на моей планете. А еще я замечаю маленький округлый животик.

“Да она беременна! — осознаю я. — Вот это приятность!”

Теперь понятно, почему король такой покладистый, они ждут ребенка.

— Тимандра Форей, — обращается к девице королева, — советую вам смириться и довольствоваться предложением барона, умойтесь уже, — понимаю, что это сказано не в прямом смысле, — вам не судьба стать герцогиней. И послушайте мой совет: не гонитесь за двумя зайцами, ни одного не поймаете. Так что выходите замуж за барона, я всегда рада видеть вас на наших развлечениях. И я даже склонна к мысли взять вас к себе в компаньонки, у меня как раз скоро освободится одно местечко.

Я наблюдаю этот праздник на чужой улице, замечаю, как лицо Тимандры меняется, и сама она превращается в довольное жизнью существо.

— Для меня это честь, моя королева. — Тимандра склоняется перед нами.

Королева весьма недвусмысленно подмигивает мне.

— Сейчас можешь идти в зал и продолжать развлекаться, — выпроваживает она девицу, и как только за той закрывается дверь, поворачивается ко мне.

— Я надеюсь, ты оценишь то, что сейчас произошло и не будешь много болтать, — проходит королева к одному из краников, проводит над ним ладонью, и из него начинает течь вода. Прямо в глубокую круглую чашу с отверстием в центре.

Только сейчас я обращаю внимание на убранство комнаты.

Три “умывальника”, каждый с отдельной чашей для слива воды. Перед каждым на стене круглое зеркало, но у меня нет желания смотреть на себя. В углу каменная ночная ваза с высокими краямии подставками для ног.

Согласна, в такую удобно делать свои дела, когда не можешь задрать многочисленные юбки бального платья.

Но я ведь не для этого сюда пришла, правда?

Королева, видимо, тоже. Я даже подозреваю, что она посетила дамскую комнату именно для того, что только что сделала.

— Конечно, оценила, — киваю и подхожу к соседней чаше. Так же провожу ладонью и подставляю пальцы под холодную воду.

Какое облегчение!

Закрываю глаза и представляю, как из моего тела в руки и в ладони устремляется серая энергия, смывается с пальцев в умывальник и утекает.

— Если нужна теплая вода, просто проводишь ладонью в другую сторону, — прерывает мой дзен королева. — А когда закончишь свою интенцию, то просто убираешь руки… И оп, водичка не лейся! — засмеялась она звонким смехом.

Я сделала вид, что не поняла знакомый термин. Ну его. Наученная горьким опытом. Сначала присмотрюсь, потом уже поговорим откровенно. Пока не вижу смысла открывать себя.

— Ну ладно, ты тут долго не задерживайся, пойду к своему милому, а то он там, наверное, уже с ума без меня сходит, — показательно вздыхает королева и покидает дамскую комнату.

Я возвращаюсь в свой дзен и чувствую, как мне становится легко.

— Добрый вечер, — с изумлением распахиваю глаза, потому что дверь не открывалась, никто не входил, а в комнате все же появился человек. И голос его кажется знакомым. Мужским.

Оборачиваюсь и замираю. У глухой стены стоит не кто иной, как тот самый странный секретарь, что оформлял документы на мою недвижимость. Как его? Приам Дюваль? Или так другого звали? Совсем не помню.

С ума сойти! Значит, я не случайно обратила вниманте на этого мужчину, тогда, еще в первые часы моего появления в этом мире.

— Скажите, Рина Павлова, как вам жизнь в Тампирии? — не дождавшись моего “здрасьте”, продолжает он. — Не возникло ли желания вернуться в свой дом, в свою клинику, к своей семье?

Что-о-о?!

Перед глазами возникает картинка моей жизни “до того” и “после”... И я понимаю, что второе мне больше по душе.

Там я была полезна и нужна, а здесь я счастлива. Счастлива простым женским счастьем.

Я мама, хоть по статусу тетя, но чувствую себя мамой, настоящей, ответственной, иногда строгой, чаще мягкой, но мамой, и это дорогого стоит.

Я люблю и любима.

Рядом со мной самый лучший мужчина королевства, и скоро он станет моим мужем. Я уверена, что он подарит мне счастье материнства. Я рожу нам столько детей, сколько дадут нам высшие силы этого мира.

И да, у меня есть собственное дело, пусть оно пока не такое прибыльное, как моя клиника в том мире, который я уже успела позабыть, но я уверена, что смогу сделать его рентабельным, необходимо только время и приложить силы. там осталась сестра и племянники, но они счастливы в своем маленьком семейном мирке. Да, они рады. когда я приезжаю в гости. Но я гость, не член их семьи. Увы. А клиника. Свято место пусто не бывает. Уверена, акционеры найдут правильное решение.

И я не знаю, что ответить этому мистеру решателю судеб. Я стою и задумчиво смотрю в зеркало.

Что я вижу там?

Может, не красивая, но весьма привлекательная молодая женщина с яркими счастливыми глазами.

Женщина, наконец, нашедшая свое счастье и любовь.

И что, отказаться от этого и вернуться в прошлое?

А кто из великих сказал, что нужно жить сегодняшним днем, не жалея о прошлом и не загадывая будущее?

Так может, так и стоит поступать? И не тратить свою жизнь на раздумья? А просто жить и быть счастливым? Радоваться каждому дню, прожитому в заботах и благодарить мир за эту возможность?

— Ты должна принять решение, вернешься назад или останешься здесь, — говорит мистер решатель судеб, вытаскивая меня из задумчивого состояния.

— Я остаюсь, — выдыхаю и склоняюсь над умывальником.

Когда я поднимаю голову, секретаря уже нет. Исчез так же незаметно, как и появился.

Вот и ладно! Вот и хорошо!

Надеюсь я не пожалею о принятом решении.

74.3

Последующие дни сливаются в моих воспоминаниях непрерывной лентой. Как видео на скорости 2.0.

Несколько примерок свадебного наряда, пара свиданий под звездным небом. Жаркие поцелуи, ласковые руки и нежный шепот Кристиана.

Свадебный ритуал в столичном храме, поздравления всех и вся, но ярким пятном, конечно же, короля и королевы.

Небольшая встряска, когда моя свекровь, она же герцогиня Ормандо вдруг отзывает нас в маленькую каморку, заставляет стать на колени и опустить головы. Обоих.

— Благословляю вас на долгую и счастливую семейную жизнь, — слышу я ее шепот.

Поднимаю голову и успеваю заметить, как она прячет что-то на груди. Интрига.

Многочисленные гости за праздничными столами, веселье и танцы, уставшие ноги и брачная ночь.

Вот брачную ночь мы с Кристианом запомнили надолго, потому что… Проспали ее без задних ног.

Подумаешь! У нас вся жизнь впереди, и у нас еще будут и ночные рандеву под звездами, и утренние зорьки в росе, и обеденные сиесты в жару. Все у нас будет.

— Ринальдина, где мои обещанные котлеты и борщ? — приоткрывает один глаз мой теперь уже супруг-герцог.

— В перспективе, дорогой, мы же с тобой, кажется, в одной кровати спали, и требовать вот так сразу еду не гуманно с твоей стороны. Ты не находишь? — парирую я.

— Кругом обман и надувательство, — ворчит он, пытаясь выпутаться из одеяла.

— Если что, это слова-синонимы, — хохочу я, наблюдая за его мытарствами.

— Что?

— Эти слова называют одно и то же, — поясняю я.

— Хрен редьки не слаще, — бравирует он подслушанной у меня фразой.

— Кушать подано! — слышу вредный голос Дульсинеи.

Вот же противный призрак, решил еще пожить в нашем мире, чтобы исполнить еще парочку чьих-то желаний, а заодно проверить нашу нервную систему на стабильность.

— Ну хоть кто-то заботится обо мне должным образом. — Кристиан шутливо щипает меня за ногу и выпрыгивает из постели.

— Ах, так! — не уступаю я ему. — Между прочим, это я их вчера приготовила, Дульсинея только разогрела.

— Я счастлив, милая, что хоть кто-то может их разогреть, — не унимается генерал.

Мы одеваемся и спускаемся в столовую наперегонки, на столе уже стоят дымящиеся чашки. А меня начинает полоскать от запаха. Я пулей лечу в туалетную комнату и плескаю холодную воду в лицо.

— Что, доскрипелись? — раздается торжествующий голос Дульсинеи над ухом.

— Ты о чем? — поднимаю голову и замечаю золотые искорки по белому.

— Ни о чем, а о ком… О том, кто сидит в твоем животе, — иронично замечает она.

— Ты хочешь сказать?..

— Да. Да. Да.

— Но как?

— Ветром надуло… — В голосе появляется сарказм. — Говорю же, доскрипелись… И вообще, пора поменять кровать, спать невозможно, такой противный скрип на весь дом, когда вы занимаетесь этим...

— Не нравится, не слушай, можешь вернуться в наш дом.

— Хорошо, — с ноткой обиды произносит Дульсинея. — Кстати, у тебя там не один, а сразу два… — Кивает она на мой живот.

Вот же ж. И не доверять ей не вижу причины. Странно, что я сама не почувствовала этого. Но найду минутку и сделаю себе узи. “Яжходячийрентген”.

— Ринальдина, иди есть, мне одному скучно, — зовет меня Кристиан.

Мне становится легче, и я выползаю к столу. Но после двух ложек снова убегаю. Кристиан не на шутку взволнован.

— Рина, ты отравилась? Вызвать лекаря? — появляется он в дверях и встревоженно наблюдает за моими манипуляциями с водой.

— Угу, обязательно… Месяцев через девять… — вздыхаю я и поворачиваю к нему счастливое лицо.

— Что? Что ты хочешь сказать?

— У нас будут дети, двойня или близнецы.

— Ты шутишь?

— Нет, об этом шутить нельзя. это слишком серьезная тема.

Кристиан подлетает ко мне и подхватывает на руки.

— Моя любимая женщина, самая любимая жена… — прижимает меня к себе.

— А что, есть еще просто любимая? — вредничаю я.

Кристиан опускает меня и смотрит, не понимая, что я имею ввиду.

— Начинается… — ворчит Дульсинея. — Гормоны играют…

— Да ну тебя. Отстань, — рычу на нее, но Кристиан принимает слова к себе и с недоумением смотрит на меня.

— Что не так?

— Все так, все рады, я беременна, мы скоро станем родителями, твоя мать бабушкой, нужно сходить сегодня к детям. Боюсь, что Луиза и Яков уже не справляются с их воспитанием.

— Я надеюсь, ты оценишь то, что сейчас произошло и не будешь много болтать, — проходит королева к одному из краников, проводит над ним ладонью, и из него начинает течь вода. Прямо в глубокую круглую чашу с отверстием в центре.

Только сейчас я обращаю внимание на убранство комнаты.

Три “умывальника”, каждый с отдельной чашей для слива воды. Перед каждым на стене круглое зеркало, но у меня нет желания смотреть на себя. В углу каменная ночная ваза с высокими краямии подставками для ног.

Согласна, в такую удобно делать свои дела, когда не можешь задрать многочисленные юбки бального платья.

Но я ведь не для этого сюда пришла, правда?

Королева, видимо, тоже. Я даже подозреваю, что она посетила дамскую комнату именно для того, что только что сделала.

— Конечно, оценила, — киваю и подхожу к соседней чаше. Так же провожу ладонью и подставляю пальцы под холодную воду.

Какое облегчение!

Закрываю глаза и представляю, как из моего тела в руки и в ладони устремляется серая энергия, смывается с пальцев в умывальник и утекает.

— Если нужна теплая вода, просто проводишь ладонью в другую сторону, — прерывает мой дзен королева. — А когда закончишь свою интенцию, то просто убираешь руки… И оп, водичка не лейся! — засмеялась она звонким смехом.

Я сделала вид, что не поняла знакомый термин. Ну его. Наученная горьким опытом. Сначала присмотрюсь, потом уже поговорим откровенно. Пока не вижу смысла открывать себя.

— Ну ладно, ты тут долго не задерживайся, пойду к своему милому, а то он там, наверное, уже с ума без меня сходит, — показательно вздыхает королева и покидает дамскую комнату.

Я возвращаюсь в свой дзен и чувствую, как мне становится легко.

— Добрый вечер, — с изумлением распахиваю глаза, потому что дверь не открывалась, никто не входил, а в комнате все же появился человек. И голос его кажется знакомым. Мужским.

Оборачиваюсь и замираю. У глухой стены стоит не кто иной, как тот самый странный секретарь, что оформлял документы на мою недвижимость. Как его? Приам Дюваль? Или так другого звали? Совсем не помню.

С ума сойти! Значит, я не случайно обратила вниманте на этого мужчину, тогда, еще в первые часы моего появления в этом мире.

— Скажите, Рина Павлова, как вам жизнь в Тампирии? — не дождавшись моего “здрасьте”, продолжает он. — Не возникло ли желания вернуться в свой дом, в свою клинику, к своей семье?

Что-о-о?!

Перед глазами возникает картинка моей жизни “до того” и “после”... И я понимаю, что второе мне больше по душе.

Там я была полезна и нужна, а здесь я счастлива. Счастлива простым женским счастьем.

Я мама, хоть по статусу тетя, но чувствую себя мамой, настоящей, ответственной, иногда строгой, чаще мягкой, но мамой, и это дорогого стоит.

Я люблю и любима.

Рядом со мной самый лучший мужчина королевства, и скоро он станет моим мужем. Я уверена, что он подарит мне счастье материнства. Я рожу нам столько детей, сколько дадут нам высшие силы этого мира.

И да, у меня есть собственное дело, пусть оно пока не такое прибыльное, как моя клиника в том мире, который я уже успела позабыть, но я уверена, что смогу сделать его рентабельным, необходимо только время и приложить силы. там осталась сестра и племянники, но они счастливы в своем маленьком семейном мирке. Да, они рады. когда я приезжаю в гости. Но я гость, не член их семьи. Увы. А клиника. Свято место пусто не бывает. Уверена, акционеры найдут правильное решение.

И я не знаю, что ответить этому мистеру решателю судеб. Я стою и задумчиво смотрю в зеркало.

Что я вижу там?

Может, не красивая, но весьма привлекательная молодая женщина с яркими счастливыми глазами.

Женщина, наконец, нашедшая свое счастье и любовь.

И что, отказаться от этого и вернуться в прошлое?

А кто из великих сказал, что нужно жить сегодняшним днем, не жалея о прошлом и не загадывая будущее?

Так может, так и стоит поступать? И не тратить свою жизнь на раздумья? А просто жить и быть счастливым? Радоваться каждому дню, прожитому в заботах и благодарить мир за эту возможность?

— Ты должна принять решение, вернешься назад или останешься здесь, — говорит мистер решатель судеб, вытаскивая меня из задумчивого состояния.

— Я остаюсь, — выдыхаю и склоняюсь над умывальником.

Когда я поднимаю голову, секретаря уже нет. Исчез так же незаметно, как и появился.

Вот и ладно! Вот и хорошо!

Надеюсь я не пожалею о принятом решении.

***

Последующие дни сливаются в моих воспоминаниях непрерывной лентой. Как видео на скорости 2.0.

Несколько примерок свадебного наряда, пара свиданий под звездным небом. Жаркие поцелуи, ласковые руки и нежный шепот Кристиана.

Свадебный ритуал в столичном храме, поздравления всех и вся, но ярким пятном, конечно же, короля и королевы.

Небольшая встряска, когда моя свекровь, она же герцогиня Ормандо вдруг отзывает нас в маленькую каморку, заставляет стать на колени и опустить головы. Обоих.

— Благословляю вас на долгую и счастливую семейную жизнь, — слышу я ее шепот.

Поднимаю голову и успеваю заметить, как она прячет что-то на груди. Интрига.

Многочисленные гости за праздничными столами, веселье и танцы, уставшие ноги и брачная ночь.

Вот брачную ночь мы с Кристианом запомнили надолго, потому что… Проспали ее без задних ног.

Подумаешь! У нас вся жизнь впереди, и у нас еще будут и ночные рандеву под звездами, и утренние зорьки в росе, и обеденные сиесты в жару. Все у нас будет.

— Ринальдина, где мои обещанные котлеты и борщ? — приоткрывает один глаз мой теперь уже супруг-герцог.

— В перспективе, дорогой, мы же с тобой, кажется, в одной кровати спали, и требовать вот так сразу еду не гуманно с твоей стороны. Ты не находишь? — парирую я.

— Кругом обман и надувательство, — ворчит он, пытаясь выпутаться из одеяла.

— Если что, это слова-синонимы, — хохочу я, наблюдая за его мытарствами.

— Что?

— Эти слова называют одно и то же, — поясняю я.

— Хрен редьки не слаще, — бравирует он подслушанной у меня фразой.

— Кушать подано! — слышу вредный голос Дульсинеи.

Вот же противный призрак, решил еще пожить в нашем мире, чтобы исполнить еще парочку чьих-то желаний, а заодно проверить нашу нервную систему на стабильность.

— Ну хоть кто-то заботится обо мне должным образом. — Кристиан шутливо щипает меня за ногу и выпрыгивает из постели.

— Ах, так! — не уступаю я ему. — Между прочим, это я их вчера приготовила, Дульсинея только разогрела.

— Я счастлив, милая, что хоть кто-то может их разогреть, — не унимается генерал.

Мы одеваемся и спускаемся в столовую наперегонки, на столе уже стоят дымящиеся чашки. А меня начинает полоскать от запаха. Я пулей лечу в туалетную комнату и плескаю холодную воду в лицо.

— Что, доскрипелись? — раздается торжествующий голос Дульсинеи над ухом.

— Ты о чем? — поднимаю голову и замечаю золотые искорки по белому.

— Ни о чем, а о ком… О том, кто сидит в твоем животе, — иронично замечает она.

— Ты хочешь сказать?..

— Да. Да. Да.

— Но как?

— Ветром надуло… — В голосе появляется сарказм. — Говорю же, доскрипелись… И вообще, пора поменять кровать, спать невозможно, такой противный скрип на весь дом, когда вы занимаетесь этим...

— Не нравится, не слушай, можешь вернуться в наш дом.

— Хорошо, — с ноткой обиды произносит Дульсинея. — Кстати, у тебя там не один, а сразу два… — Кивает она на мой живот.

Вот же ж. И не доверять ей не вижу причины. Странно, что я сама не почувствовала этого. Но найду минутку и сделаю себе узи. “Яжходячийрентген”.

— Ринальдина, иди есть, мне одному скучно, — зовет меня Кристиан.

Мне становится легче, и я выползаю к столу. Но после двух ложек снова убегаю. Кристиан не на шутку взволнован.

— Рина, ты отравилась? Вызвать лекаря? — появляется он в дверях и встревоженно наблюдает за моими манипуляциями с водой.

— Угу, обязательно… Месяцев через девять… — вздыхаю я и поворачиваю к нему счастливое лицо.

— Что? Что ты хочешь сказать?

— У нас будут дети, двойня или близнецы.

— Ты шутишь?

— Нет, об этом шутить нельзя, это слишком серьезная тема.

Кристиан подлетает ко мне и подхватывает на руки.

— Моя любимая женщина, самая любимая жена… — прижимает меня к себе.

— А что, есть еще просто любимая? — вредничаю я.

Кристиан опускает меня и смотрит, не понимая, что я имею ввиду.

— Начинается… — ворчит Дульсинея. — Гормоны играют…

— Да ну тебя. Отстань, — рычу на нее, но Кристиан принимает слова к себе и с недоумением смотрит на меня.

— Что не так?

— Все так, все рады, я беременна, мы скоро станем родителями, твоя мать бабушкой, нужно сходить сегодня к детям. Боюсь, что Луиза и Яков уже не справляются с их воспитанием.