Глава 13

С Ширро мы проговорили долго, но незадолго до полуночи он ушел. А утром вместо него явился Тавий.

– Ответишь на вопросы? – меланхолично спросила я, разливая по кружкам отвар. Я плохо спала, переживая во сне перипетии драконьей жизни, так что кричать и кидаться посудой не хотела.

– Отвечу, – дракон осторожно присел на стул напротив.

– Зачем я здесь?

– Я же говорил, ты упала в обморок, зимой опасно было оставлять тебя там…

– Ты не хочешь слышать вопроса, – поморщилась я, – зачем я здесь? Почему сижу в клетке? Почему вы не отпустили меня в таверну, как только я пришла в себя?

Тавий молчал, зато вместо него прозвучал женский голос:

– Нам тоже интересно это узнать… сын!

Мы синхронно подняли головы, и я увидела ту самую красивую пару – статного мужчину с белой косой и высокую женщину с темными, как у Ширро, волосами.

– Мама! Отец! Откуда? – Тавий растерялся.

– Пришли узнать, чем заняты наши дети, – мелодично ответила сеньора. – И как я вижу, не зря!

Тавий замешкался. Я подавила в себе желание наябедничать, просто сказала:

– А можно меня выпустить? Я так устала сидеть в клетке!

– Дети! – сеньора укоризненно посмотрела на сына и протянула мне руку: – Идемте, сеньорита, я распорядилась приготовить для вас комнату наверху!

– А… – я обвела взглядом книги и корзину с одеждой. За три дня я успела тут обжиться.

– Все принесут, не волнуйтесь. А пока сеньор Ортего поговорит с Тавием.

Я пошла наверх, не выпуская руки сеньоры, а она ворковала по пути, что самонадеянные мальчишки придумали не так и глупо – запереть истинную в детской.

– В детской? – я приостановилась и оглянулась. Ну да, в эту пещеру точно влезет некрупный дракон. И лежанка такая широкая, и решетка толстенная.

– Маленькие дракончики довольно глупенькие, – вздохнула сеньора, – могут навредить себе, убежать и заблудиться, поэтому на ночь их лучше укладывать в детской. Да и для окружающих безопаснее.

Я припомнила детские проказы младших и согласно улыбнулась.

Меня отвели наверх, в просторный каменный дом с большими окнами, показали красивую комнату с большой кроватью, но я не смотрела по сторонам – я бросилась к окну и застыла, любуясь белым снегом на острых пиках гор. Книга не врала – драконы живут в горах. Высоко-высоко в горах. Отсюда я точно не убегу!

Уловив мой судорожный вздох, сеньора похлопала меня по руке:

– Не надо переживать! Мальчики немного привыкнут и смогут отпускать тебя подальше. Со временем сможешь гулять, где захочешь, а пока… Они же драконы, а ты их сокровище.

Я удержалась, не всхлипнула, хотя глаза набухали слезами.

– Я знаю, что тебя зовут Иоланда, слуги проболтались, а меня зовут сеньора Раймонда. Побудь здесь, скоро принесут твои вещи, и я распоряжусь приготовить ванну.

Чувствуя, что мне нужно побыть одной, сеньора вышла, а я все-таки разрыдалась.

Я успела успокоиться, умыться и налюбоваться горными пиками, когда мне принесли все, что оставалось внизу, а еще большую лохань с горячей водой и пучки сухих трав – лаванда, полынь, душица, чтобы добавить их в воду. Успокоительный сбор. Помнится, такой же заваривала моя матушка, когда я волновалась перед праздником или важным днем.

Я искупалась, переоделась и снова села к окну. Даже читать не хотелось. В книге было ясно сказано – дракон свою пару не отпускает. В редчайших случаях, когда пара уже была замужем или очень стара, драконы просто жили рядом, поскольку не могли обходиться без присутствия своей пары даже короткое (по драконьим меркам, разумеется) время. Я вздохнула – горы были красивыми. У нас на острове снег выпадал крайне редко и только на вершине, здесь же снегом были укутаны мрачные кряжи, сколько хватало взгляда.

В дверь дважды стукнули. Я отозвалась:

– Войдите!

Тавий вошел с виноватым лицом:

– Прости, я боялся, что ты причинишь себе вред, а детская – самое защищенное место нашего дома.

Я молчала. Так иногда делала мама, когда братья скрывали свои проделки, и они, не выдержав, рассказывали ей все.

– Мы не… – голос Тавия упал.

Я продолжала молчать. Он покачал головой, вздохнул и спросил:

– Чего ты хочешь? Я все сделаю, чтобы искупить свою вину!

– Хочу найти свою семью! – выпалила я.

– Семью? – сеньор удивился, и я рассказала ему все – о нашем острове, полном тепла, любви и винограда, о ночной панике и добром капитане. О том, как я очутилась в «Жареной рыбке» и как не хотела никуда уходить из портового города, надеясь встретить своих.

– Я понял, – Тавий уже сидел рядом со мной на скамье, стоящей у окна. Рассказ получился долгий, так что нам успели принести горячего отвара, сыр, лепешки, копченое мясо и сладкие пончики. – Расскажи еще раз, сколько в твоей семье было людей, и чем они могли бы заниматься теперь?..

Я повторила, но тут же уточнила:

– Фиолетовые волосы были только у мамы и младшей сестры, у остальных они черные, как у папы. Да и… я не знаю, все ли пережили побег с острова.

– Я буду искать не по цвету волос, – сказал Тавий, поцеловал мою руку и ушел.

Потом ко мне пришла сеньора Раймонда и принесла корзинку с рукоделием, стопку бумаги, краски, перья, нитки для вязания, крючки и спицы, и даже челноки и шелк для плетения кружева!

– Тебе не стоит скучать, Иоланда, мальчики расстроятся, если ты будешь грустить.

Я с трудом прикусила язык. Получается, добрая сеньора мне нисколько не сочувствовала, а только заботилась о душевном равновесии сыновей.

Вздохнув, я перебрала подарки и принялась натягивать нити и раскладывать катушки. Раз уж у меня теперь прорва свободного времени, вспомню бабушкино ремесло!

* * *

Через неделю мой праведный гнев подостыл. От станка тянулось аккуратной широкой лентой сплетенное мною кружево: такое красивое вышло, прямо как в детстве у бабушки на чепце! Поначалу я целыми днями сидела, плела и думала. Когда уставали руки, читала или просто глядела в окно, на танцующие в потоках ледяного ветра снежные клубы.

Братья приходили каждый день. Терцо приносил гитару или красиво переписанное стихотворение и читал мне вслух или пел. Однажды он принес красивый альбом, переплетенный в узорную кожу, и написал в нем стихотворение для меня. С той поры я иногда развлекалась, рисуя в альбоме узоры или маленькие картины пером.

Ширро быстро понял, что от сидения у окна я закисаю, и вытащил меня на посыпанную песком площадку в подвале рядом с «детской» – махать палками вместо мечей. Это было трудно и смешно, но, безусловно, весело.

Тавий появлялся редко и ненадолго. Он следил за тем, чтобы мне было удобно, тепло, чтобы всего хватало, а еще приносил разные редкие сладости – некоторые я вообще никогда не видела, и мы съедали их вместе.

Слуги были вежливыми и отстраненными, ни с одним из них я не завела близкого знакомства. Зато каждый день ко мне ненадолго заглядывала сеньора Раймонда. Поначалу я сторонилась этой госпожи, такой заботливой снаружи и будто бы равнодушной ко мне внутри. Однако со временем прониклась к драконице уважением.

Отойдя от шока, я увидела мою ситуацию с разных сторон. Похитили в качестве невесты? Неприятно, конечно. Но обращаются со мной хорошо, ни к свадьбе, ни к чему-либо еще такому не принуждают. По крайней мере, пока. Не отпускают из замка? Тоже неприятно, но живется мне внутри вполне вольготно, и позже обещали отпускать.

В каком-то смысле именно так должна была сложиться моя жизнь, если бы не проснулся тот вулкан. Как не старшую, меня не торопились выдать замуж как можно скорее. Но парой лет раньше или позже отец бы все равно подыскал мне выгодную партию – какого-нибудь сына его торгового партнера, или такого же землевладельца, или столичного чиновника с глубокими карманами. Родители договорились бы обо всем, и было бы милостью встретиться с будущим мужем до дня свадьбы. После венчания меня увезли бы в имение нового мужа и…

Так что моя жизнь сейчас и вправду очень походила на то, каким виделось будущее еще год назад.

В беседе с сеньорой я выторговала себе прогулки в маленьком саду, засыпанном снегом, и вдоль оберегающей двор стены… В поле зрения всегда маячил кто-то из слуг, приглядывающий, как бы я не сломала шею на заледеневших тропинках или не попыталась сбежать.

Свежий морозный воздух ввинчивался в нос, пробирая до дрожи и прочищая голову. Я с наслаждением бродила по заснеженному садику, разглядывая ярко-красные плоды, заледеневшие прямо на ветках, рисуя в снегу и лепя снежки.

В тот день я вернулась в свою комнату, которая больше не казалась камерой заключенного.

Когда плести кружево надоело, я принялась играться с более толстыми, цветными нитями и сама не заметила, как сплела шнурок, потом взялась за крючок и порадовала себя мягкими домашними туфлями. Они получились кривобокими – я давно не вязала, да и руки загрубели от воды и подносов, но начало было положено, и я с интересом взялась за спицы. Что еще делать зимой, пока земля спит? Только рукодельничать!

Я не спешила сближаться с сеньорой, однако, остыв, я поняла: для госпожи я неизвестная девчонка чуть не с улицы, от которой, по воле судьбы, зависит благополучие сыновей госпожи. Конечно, именно через такую призму сеньора Раймонда будет обо мне думать. А наши недолгие, но ежедневные беседы позволили мне составить представление о характере почтенной дамы и даже отнестись с уважением к ее настойчивому желанию узнать обо мне больше.

Я лениво листала книгу, растянувшись в кресле, где-то на вторую неделю пребывания в замке (не считая трех дней в «детской»), когда в дверь моей комнаты постучали, и служанка громко произнесла:

– Сеньорита Иоланда, сеньора Раймонда просит вас ее принять!

– Проси! – отозвалась я. Все-таки вежливость с капелькой церемонности мне нравилась больше, чем простецкие нравы таверны.

Госпожа Раймонда в этот день была особенно напряжена и торжественна. В руках она держала большую шкатулку:

– Сеньорита Иоланда, я пришла к вам… просить вашей руки для моих сыновей!

Я побледнела.

– Сеньора, но… как вы себе это представляете? Я… полагала, что меня выберет кто-то один!

Раймонда сразу дернула шнур колокольчика и велела подскочившей служанке подать стакан воды и успокоительные капли.

– По странному совпадению, Иоланда, вы истинная пара для всех моих мальчиков. Я долго сомневалась, но наконец убедилась в том, что это так. Случается такое редко и не всегда хорошо заканчивается, но вся прелесть и весь ужас вашего положения в том, что ты никогда не сумеешь увидеть их троих вместе.

Я задумалась и брякнула:

– А как же дракон?

– Да, в этом случае их будет трое, но… в таком виде ты сможешь с ними разве что поговорить. Не испугаешься?

Я и сама не знала. Обе встречи с трехголовым змеем вышли незабываемые, поэтому я пожала плечами и честно сказала:

– Не знаю! – потом помолчала и уточнила: – Сеньора Раймонда, а нельзя ли выбрать одного?

Драконица бросила на меня мудрый взгляд и принялась объяснять:

– Один раз мои мальчики уже дрались за право менять облик… Поверь, это было страшно. А еще… Если ты выберешь Тавия, он будет мучиться тем, что обделил младших братьев. Ширро начнет ввязываться в драки, Терцо впадет в меланхолию, и если погибнет один – пропадут все!

– Я поняла, – тяжело вздохнув, я посмотрела на шкатулку, и сеньора тотчас ее открыла. Внутри лежали три письма от братьев, три кольца и три браслета.

– У людей традиция носить брачное кольцо, а у драконов – браслеты. Мои мальчики решили подарить тебе и то, и другое, чтобы ты чувствовала себя замужем по всем правилам.

– А как же?.. – я прочла три письма, но абсолютно не знала, что делать и как ответить.

– Они ждут во дворе. Выйди и скажи им сама. И церемонию по драконьим обычаям проведем в истинном облике. А остальное… узнаешь!

С этими словами сеньора помогла мне накинуть теплый плащ, и я, осторожно ступая, вышла во двор. Дракон действительно был тут. Огромный! Три головы тянулись ко мне, и я слегка отшатнулась. Головы тотчас отпрянули и приняли виноватый вид. Я глубоко вздохнула, присмотрелась к ало-черно-золотому зверю и сказала:

– Сеньора Раймонда передала мне ваше предложение. Вот сейчас, когда вы все здесь и все меня слышите – вы точно этого хотите?

Все три головы дружно кивнули.

– Вы сможете меня делить, жить в одном доме, воспитывать общих детей? – сказав это, я вдруг охнула: – Ох, а как же дети? Я же не драконица!

Головы переглянулись, одна из них легонько стукнула в стекло второго этажа, и вслед за мной вышла сеньора Раймонда.

– Иоланда, мальчики меня позвали, тебя что-то тревожит?

– Да, – я закусила губу, – дети. Я же не дракон, у нас могут быть дети?

– Могут, – успокоила меня сеньора, – дети дракона всегда драконы.

– Но я читала, что дракончики вылупляются из яйца?

– Верно, но у этого яйца мягкая скорлупа, так что ты родишь даже легче, чем обычного младенца, а потом малышу поможет развиваться магия.

Я немного успокоилась и снова повернулась к дракону:

– Так вы согласны? Никаких ссор?

Головы закивали особенно яростно, и я сдалась:

– Я согласна стать вашей женой!

Тут я едва устояла на ногах, потому что все три огромные морды ринулись ко мне, желая поцеловать!

Повезло Ширро – хитрец обернулся и, сделав сальто, приземлился прямо передо мной:

– Я счастлив! – сказал он, ловя мои губы губами.