Глава 15. Покой и ненависть

Там, куда я пришла, не было ни одной живой души. Этим солнечным осенним днём люди стремились за радостью, здесь же её не водилось. В лучшем случае светлая печаль.

И моя ненависть. Она тоже лежала где-то здесь.

Я сидела на тёплой гранитной плите. Высеченные в камне лица родителей смотрели на меня светло и легко. Даже без укоризны. Совершенно напрасно. Я мало того, что не отомстила за их смерть, — я так и не разобралась, действительно ли в ней виновны драконы. А теперь и вовсе сгораю от бредовой любви к одному из них. А ведь должна…

Ох…

— Мам, ну скажи же, что мне делать?.. — я прижалась лбом к массивной плите. Тишина природы шелестела травами, шуршала тысячами лапок, чирикала сотнями голосов.

Я встала, прошлась вокруг, вглядываясь в портреты, считывая даты и имена.

Как я и помнила — очень много могил с короткими промежутками между датой рождения и смерти, упокоенных практически на одной неделе. Вот профессор математики из нашей академии, Эван Стейнс. Молодой, подающий надежды. Вот юные ребята, Тамара и Соник Василеф, наверняка студенты. И было их здесь сотни.

И ни одного дракониса. Хотя этих вряд ли хоронят здесь, среди людей.

Что же убило в короткий срок столько народу? Эпидемия? Или массовое убийство? Или чей-то неудачный эксперимент?

Или простое наплевательство на судьбы мелких ненужных людей? Драконы ведь лекари через одного, будь желание — любой мор был бы им нипочём. Пожелай они, и эта девчонка, не дотянувшая трёх дней до своих шестнадцати, — была бы жива. Но им всегда было чихать на людей.

Побродив среди могил, я вернулась к плите с именами родителей.

Маргарита и Ормис Фалькони. Совсем молодые, с сияющим взглядом. Мама преподавала биохимию, папа физику и астрономию в Академии Дальсаррха. Оба не обладали никакими "отклонениями от нормы" — дара не имели.

Папа так и вовсе из плебеев. Женившись на маме, он принял нашу фамилию, став главой рода. Дедушка с бабушкой умерли задолго до этого. Бабушка Маяхар почти сразу после рождения мамы, дед Сальвадор через пару лет. Он бросился с башни, не выдержал разлуки с любимой.

Папа Ормис, кстати, как глава рода, должен был "наградить" меня меткой. Но не стал. Или не знал, потому что не патриций, или его убедили не делать этого мама с няней и тётей.

Ни няня, ни тётя никогда не говорили о нём хорошо. Плохо, впрочем, тоже. Странно. И о дедушке тоже говорили редко.

Видно няня Тин слишком сильно любила бабушку Маяхар. Свою сестру. А после её смерти души не чаяла в племянницах, воспитала их сама. Драконы, конечно, приставили к ним опекуна, но тот почти никогда не появлялся, взвалив все заботы на няню.

Когда девочки выросли и выучились, а тётя приняла главенство в роду, — нашу семью и вовсе бросили на произвол судьбы. Родового состояния к тому времени как не бывало, земли распроданы и перезаложены, осталась лишь усадьба с небольшой фермой, едва сводившей концы с концами.

Драконам было плевать, как выживут две сиротки в жестоком мире!

После учёбы маме пришлось остаться в академии преподавателем, а тётя вернулась домой. На втором курсе она выбрала специализацию агронома, потому постепенно, с поддержкой няни, смогла поднять ферму, и они вместе с мамой даже рассчитались с долгами. Когда мама вышла замуж, настало золотое время для нашей семьи.

Но родилась я, папа продолжил преподавать, а мама пожила со мной в Синегоре чуть больше года, а затем тоже вернулась в Аррганну. А потом они умерли.

Я оставалась с тётей и няней в Синегоре. В этом мне повезло, иначе на этой тёплой чёрной плите сейчас было бы высечено три имени. Таких могильных плит тут тоже хватало. Мор косил людей семьями.

Или не мор.

Представить, что в той массовой гибели людей виноваты драконы — было всё так же сложно. Но самое обидное, я никак не смогу это проверить. К закрытым источникам информации меня просто никто не пустит. А в открытых я всё уже видела.

Официальная версия выглядела — не подкопаешься.

А жёлтый взгляд жёг веки, стоило зажмуриться.

Может спросить у него?

Дура! Кто помешает ему сказать неправду?

Шорох шагов выбился из окружающего шума, заставил вздрогнуть. Кого там ещё заррх несёт? Только бы не…

Или только бы да?..

Не успела я разобраться в противоречивых желаниях, как над зарослями сирени показалась белобрысая макушка.

Реми!

Я вздохнула.

С облегчением, Заррх тебя погрызи, Касс! С радостью вообще, слышишь?

— Реми! — я улыбнулась, глядя, как со всех ног бросился ко мне друг.

— Касс, хвала крылатым, ты жива! — Реми порывисто обнял меня, затем, отступив на шаг, повертел из стороны в сторону, осматривая с головы до ног.

Щеки парня лихорадочно пылали, словно он мчал сюда от самой академии.

— Соскучился? — я рассмеялась, чувствуя, как отпускает меня безумие сегодняшнего дня. — Как ты меня нашёл?

Реми вдруг замялся.

— Что-то случилось? — испугалась я, резко вспомнив, какую опасную миссию ради меня принял на себя друг.

— Ничего-ничего! Всё нормально, просто… Дальсаррх мне сказал, что ты на кладбище. Скотина!

— Я? — я тряхнула головой.

— Нет, конечно! — Реми всплеснул руками, — Дальсаррх этот! Его просто прибить надо.

— Согласна.

— Если бы он мне вчера или позавчера попался, я бы точно его убил!

— Нет! Не вздумай!

— Ты его жалеешь? Где ты была всё это время? Все-таки с ним? Он…

— Да нет же. Я дома была, просто вчера… Погоди. Что значит вчера? Вы же виделись вчера…

— Ага, как же. А что ты помнишь из вчера?

— Ну, мы с Танитой прогуляли последнее занятие, а потом… пошли в кафешку посидеть… — я стушевалась под укоризненным взглядом Реми. — Что ты имеешь в виду?

Давно не виделись, Фалька. Позеленевший синяк. Толпа излишне шумная и веселая как для буднего дня…

— Какой сегодня день, Реми?

— Пятница. А в последний раз мы виделись…

— …во вторник. А…

Куда делись среда и четверг?

— И Дальсаррха не было всё это время. Появился только сегодня. И то после обеда. А когда я на него набросился, сказал, что ты — на кладбище. Скотина. Он.

— Угу, скотина.

— Ты не представляешь, что я пережил.

— Представляю, — я стояла ошеломленная до шума в голове.

— Вы были вместе? — глаза Реми обожгли холодом. — Вы… всё?

— Нет! Зараз-за. Не знаю. Нет! Не может быть.

Он же запретил сам. Ох, и спросить не у кого! И письмо я уже отдала…

— В деканате мне сказали, что ты больна и тебя нельзя навещать. Я плевал на запреты, и пробрался в наш лазарет прошлой ночью, но тебя там даже близко не было, я обошел все палаты. И якобы больного Дальсаррха там тоже не было. Магистр Асурр ходил мрачный как туча, от меня отмахивался, как от мухи, гад. А Турмалис…

— А это кто? — я наморщила лоб.

— Ну, препод по медитации…

— А, Мирочка.

Друг странно на меня посмотрел и договорил:

— Турмалис больше не преподаёт.

— Что, уже ушли в запой?

— В смысле?

Я вкратце рассказала о планах этой парочки на любовный марафон.

— Только мне казалось, что время у них ещё было. Вроде до свадьбы.

— Нет. Не похоже. Там какая-то мутная история. Вестрок, говорит, что у их параллели было занятие позавчера, и Турмалиса вызвали посреди лекции, на которую он больше не вернулся. И теперь у нас в расписании на медитации стоит замректора.

— Агнигор Дальсаррх?

— Угу. Его тоже в эти дни не было, а к ректору было не пробиться. Касс, что вообще стряслось?

Я подняла растерянный взгляд на Реми. Волосы на голове дружно шевелились в попытке встать дыбом.

— Я не представляю, что у них случилось…

— Да мне плевать на них! Что случилось с тобой?

— О. С этим тоже непонятно. Я была уверена, что…

Что — что? Что Асурр после драки доставил меня домой и уложил в постельку? Укрыл заботливо. Письмо от Корвина под стаканчик сунул? Не факт ещё, что от Корвина.

Я присела на тёплую могильную плиту.

Куда делись два с половиной моих дня? После которых меня тянет к Корвину ещё сильнее, до полной потери себя. Неужели?..

— Реми! — я нервно вгрызлась в костяшки пальцев. — Ты не нашел способ снятия метки?

— Нет, — друг снова потупился. — В эти дни я в основном тебя искал.

— Извини.

— Да за что?! Ты-то за что изви… — Реми побелел и схватил меня за плечи. — Что он сделал, Кас? Он тебя похитил? Он…

Я вздрогнула. Меня, и правда, похитили, но не он.

А вот он — умирал.

Ночью, на площадке у порта, я была в этом уверена. И рвалась к нему так, словно я одна могла ему помочь. Помрачение? Или правда?

— Корвин чуть не умер вчера… вернее во вторник ночью.

У Реми отвисла челюсть.

— Я так думаю, — уточнила я. Всё же это было только мое истеричное мнение. — Мне так показалось, по крайней мере, хотя магистр Асурр заявлял, что он дракон, а дракона лопатой не добьешь.

— Так и сказал? — брови друга отзеркалили маневр его челюсти, откочевав на лоб.

— Нет, — я хмыкнула, — это я так шучу, в панику себя не пускаю. Выразился он иначе, но смысл был такой.

— Крылатые хранители, Касси, ты меня в гроб загонишь.

— Норм. Мы на кладбище, далеко нести не придется.

Друг укоризненно улыбнулся, намекая, что шутки у меня не смешные.

— Фух. Ри, сейчас расскажу по порядку.

И хоть я сомневалась, стоит ли впутывать в эту драконью междоусобицу Реми, я всё-таки рассказала ему, что узнала от Нарники о драконьих свадьбах и в частности о том, что одаренных девчонок было на самом деле больше, чем появилось драконьих жён.

— Да. И судьба многих девочек с даром неизвестна. И когда ты пропала, я переживал, что… ну ты поняла. А когда этот скот чешуистый сказал…

— Что я на кладбище. Да уж. Но нет. Пока что нет. Меня спасает то, что он сам не стремится прибрать меня к когтям и сделать… — меня передернуло от видения того, что мог сделать со мной Корвин. И, увы, не от ужаса, но Реми этого, надеюсь, не понял. — Я ему не нужна. Но…

Я умолкла, снова вспоминая вчерашний, вернее поза- позавчерашний вечер, когда мой… тьфу. Когда Корвин сражался с Мунтасарром не на жизнь, а на смерть. Не за меня. Об этом пришлось себе напомнить.

— Но?

— Он не отдал меня. Выбил из когтей похитителя…

— Что?! — Реми, присевший за время рассказа рядом со мной, вскочил, уставившись на меня сверху-вниз.

Пришлось рассказывать дальше.

— После боя Мунтасарр, довольный, как победитель, поздравил Корвина. Сказал, ты подтвердил своё право на мою сестру, и его унесли его люди. А Корвину схреновело, его Зеленый очень сильно отметелил… Реми! — спохватилась я и поймала друга за руку. — Реми, обещай, что ты не будешь ввязываться с ним в драку! Ни с кем из драконов! Они не люди, Реми, люди так не двигаются. Они только притворяются обычными, но на самом деле это сумасшедшие машины смерти. За счет одной скорости движений даже…

Реми возмущенно меня перебил:

— И что мне спокойно смотреть, как тебя…

— Да! — я не дала договорить. — Да! Ты ничего не сможешь против них. Пожалуйста! Я не переживу, если он тебя убьет!

— О-ох, — друг взлохматил волосы, освободил от челки высокий лоб. — Касс, ты рвешь мне душу.

— Лучшее, что ты можешь для меня сделать, — найти способ снять метку и увезти отсюда! Но не сунься к драконам. Даже подожди. Может он всё-таки мне ответит.

— Кто?

— Ай, — я дернула щекой. — Корвин. Ему тоже не нужна я и вызванное меткой безумие. К тому же у него есть право на принцессу Имарра. А ещё он предложил мне информацию…

И я поведала Реми о письме и своих выводах по Мунтасарру и семейке. Но умолчала все-таки об усилившейся тяге к Корвину.

Может, пройдет ещё. И вообще мне было стыдно за неё. Это прямо как в дешёвых романах "Она не хотела этого, но тело подвело её, и она бросилась в его объятья, ругая себя последними словами, но сгорая в костре его страсти". Крылатые, мне даже страшно подумать, что было бы, если бы Корвин не воротил от меня нос. Уже сдалась бы? Или ещё пыталась бы барахтаться? Какой стыд и позор на мою рыжую голову.

После моего рассказа Реми долго молчал, под моим смущённым взглядом мерял шагами полянку между могилами. Потом присел рядом со мной, посмотрел мне в глаза.

— Значит так. Во вторник наследный принц Имарра решил тебя похитить, но Корвин тебя отбил.

— Угу. В целом так.

— Но ты наверняка не можешь сказать, когда был бой, потому что была без сознания.

— М-м-м… да. Но. Всё же, думаю, это была ночь вторника. Не могли мы ехать так долго, до порта на нэксе не больше десяти минут езды.

— И ты думаешь, Корвин прям так сразу бросился за тобой?

— М-м… мне кажется, да.

Кажется. Зарраза. Корвин в тот вечер развлекался с Терри. Ему точно было не до меня.

— Понимаешь, что имаррец мог тебя где-то закрыть и вызвать Корвина сам? На бой. Чтобы оспорить право на сестру.

— А я ему зачем?

— Подвернулась под руку?

Заррх его знает! — теперь мне самой захотелось взлохматить волосы. — В Шафране Мунтасарр выглядел удивленным, это точно. Но…

— Но ведь Корвина не было со вторника, сам говорил.

— Да. Точно. Значит всё же ночь вторника, — Реми побарабанил пальцами по камню. — После боя Дальсаррху стало плохо, а Асурр тебя вырубил. И после ты проснулась дома, свежая и бодрая.

Злая и растерянная, а потом до идиотизма счастливая потому что…

— Потом ты нашла письмо.

— Угу.

— И спросила, как снять метку.

— Да.

— Метку, которая вас связывает. Связывает, хм. Понять бы ещё механизм этой связи. Если это как сообщающиеся сосуды… у тебя не бывало странных… видений?

Я тут же вспомнила, как накрыло меня чужим возбуждением в Шафране. Когда Корвин развлекался с Террри. Крылатые! Ну как мне избавиться от желания выцарапать глаза им обоим?!

— Похоже, бывало, — сделал вывод Реми, внимательно за мной наблюдавший. Я вздохнула, чувствуя, как наливаются огнём уши. — Что ж, если я не ошибаюсь, и принцип связи — сообщающиеся сосуды, то тебя мог и не Ассур вырубить, а сам Дальсаррх, который из-за ранения оказался сосудом без дна. И знаешь…

Реми тяжело вздохнул, а у меня руки покрылись гусиной кожей. Я тоже начала догадываться.

— Если так — то ничего удивительного, что девчонки с даром исчезают. Если связанный с ними дракон попытается сдохнуть — он вытянет из них всю жизненную силу.

От понимания, насколько близка от реальности была тема с кладбищем, волосы мои всё-таки встали дыбом. Везде. Ни малейшего желания умирать у меня не было.

— Получается, что пока болел, вернее, выздоравливал Дальсаррх — ты сама была на грани. Может они тебя, как донора силы использовали и держали где-то рядом с ним. Может даже в замке Дальсаррхов. Потому у них и был такой переполох. Непонятно только, куда делся Турмалис.

— Мирочка? Да. Странно, — отрешенно отозвалась я. — Надо будет Нарнику поискать. Если и её нет, то всё — ушли в запой. Рано конечно, но вон у нас с Корвином тоже метка слишком штормит. Может магнитные бури влияют?

— Или сейсмическая активность. Тут на днях на участке отца, том, что под Комаринкой, в паре сотен километров отсюда — новый водородный гейзер прорвался. Высоченный. Факел с башни дворца Дальсаррхов видно было.

— О, поздравляю. Поставите завод по добыче водорода?

— Ага. Отец шуршит вовсю, из дворца Правителя не вылезает, оформляет права. А что ты имеешь в виду под "метка слишком штормит"?

— М-м, ну, я говорила. Нарника с Мирочкой два года после того, как их связали метками, спокойно жили. Да и мы поначалу разошлись как в небе аиршипы. А тут — как с цепи… м-м, — я смутилась. — В общем, не должно так быть. А когда, говоришь, рванул этот гейзер? — я сделала очень заинтересованное лицо.

— Так первого сентября и рванул.

— Прямо, когда Корвин стал вечнослучайнонатыкаемым…

— Точно, сейсмическая активность. Кору потряхивает до сих пор. Или повышение концентрации водорода в воздухе, драконы всегда были к ней чувствительны.

— Угу. Повезло как утопленнику.

Как утопленникам.

Но может это ещё пройдет? Концентрация водорода после выброса обычно вскоре приходит в норму, "лишний" водород окисляется, превращаясь в воду. То-то облака так клубятся в небе.

Солнце, мелькающее среди них, приближалось к вершинам гор.

— Пора домой, — я поднялась.

— Да. Я тебя проведу, а потом поеду в Синегору. Не хочешь со мной? Забуримся в библиотеку вместе.

— Не думаю, что это хорошая идея. Я так зла на дядю, что могу его прибить ненароком, — пошутила я.

На деле же — после похищения мне не хотелось уезжать далеко от Корвина. Если Мунтасарр не один такой, которому плевать, есть у меня метка или нет, то…

Реми от драконов не защитит. А вот погибнуть может.

— И знаешь, что, Ри. Спроси у отца, что он знает об… — я кивнула на черный камень родительской могилы, — об этой эпидемии. Газеты я просматривала сама. Слухов там было много всяких, но о драконах, конечно, молчок. Но твой отец…

— Да. Он может знать больше.

Я подошла к надгробию. Коснулась пальцами высеченных в камне волос.

— Я постараюсь выяснить и доказать их вину. Мне очень жаль, что я вас не помню живыми.

— Пойдем, — Реми приобнял меня за плечи и увлек за собой.

Покой на время поселился в моём сердце. Ненависть, увы, так и осталась лежать на старом городском кладбище.

А дома на столике под стаканом из-под молока меня ждал знакомый конверт и Цербер под дверью.