Глава 16. Идеальные способы

— Ой, по наклонной катисся, доча. Ой, катисся, — прокомментировала Цербер тот факт, что притащил меня домой "красный, не представившийся змей".

Притащил он меня этим утром, вопросы: "что с ребенком сделали? Где её держали?", — льдисто проигнорировал. Обещал, что проснусь не раньше ночи. И да, именно он оставил письмо.

У меня засосало под ложечкой. Ничего конечно страшного, если я ответила не по адресу. Но. Твою Касю за ногу! Так неприятно чувствовать себя ещё большей дурой, чем считала до сих пор.

Поверив "красному змею", мисс Зерби рискнула уйти из дома ненадолго — на рынок купить продуктов, чтобы меня, дуру малолетнюю, откармливать.

— Хорошо хоть молока с хлебом и медом оставила.

Ядом женщина больше не плевалась, и ругалась с неким сочувствием. Я, конечно, расспросила бы её о причинах такой снисходительности. Она явно уходила корнями в юность и была как-то связанна с тем, что Цербер в столь солидном возрасте всё ещё мисс.

Но такой разговор тянул бы на полвечера минимум, а мне не терпелось вытурить квартирохозяйку из комнаты и посмотреть, наконец, кто и что мне написал. В конце концов, женщина, грустно покачивая головой, ушла к себе, а я занялась письмом.

Конверт из плотной желтоватой бумаги, снова был не подписан. И выглядел точно так же, как и тот, что я нашла спросонья и в который запихнула свой ответ за неимением собственных конвертов. Кроме тёти мне некому было слать писем.

На этот раз чернил и слов автор не пожалел, и я первым делом бросила взгляд вниз, боясь и желая понять, кто же это. Хвост подписи скручивался в замысловатый вензель, но "кор" в её начале читалось без проблем. От сердца отлегло.

Письмо начиналось с трёх точек. Жирненьких, расположенных на значимом расстоянии друг от друга. Словно за ними скрывались какие-то несказанные слова.

". " равно "Я Тебя Люблю!" — вспыхнули радужные буковки в моей голове, и я, резко наклонившись вперёд, стукнулась ею о столик. Стаканчик подпрыгнул, звякнула ложечка. Мозги вроде заняли нормальное положение.

Скорей уж он сказал: "Я тебя ненавижу" или "Ты меня достала". Или просто расписывал ручку. А я дура и по наклонной ой катюсся.

Далее следовал текст.

"Непростой вопрос для первого, Незабудка. Не буду врать, способ есть. Он тебе не понравится. Может и понравится, конечно, поначалу, но потом точно пожалеешь. Но главное, этот способ не устраивает меня. Ищу другой.

Пока же держи дистанцию. Для этого соблюдай несложное правило: не иди туда, куда почему-то хочется, не останавливайся там, где не планировала. Да. Тебя ко мне тянет. Поэтому думай, куда идешь".

То есть это я виновата в том, что натыкалась на него там, где ему быть не положено? А не обалдел ли он с такими заявочками? Меня к нему тянет! Гад.

"Я иногда буду задавать вопросы. Твои ответы помогут найти способ разорвать связь. Важно — не врать. Можно — молчать.

Не выбрасывай конверт.

Учись хорошо. Не прогуливай.

P.s.: Прочти, что написано на конверте".

Ничего там не написано! Я смотрела сто раз!

"Впрочем, было весело наблюдать за твоими метаниями сегодня. Если что, Йорик всегда готов поработать курьером".

Умеет же он вытравить добрые чувства. Я ещё мечтала, что в трёх точках что-то хорошее? "Ты мне смешна" — видимо тот самый вариант.

"Но в любом случае лимит текста — один лист по размеру конверта. Раз в сутки отправить и принять. На больше автолетта не рассчитана. А у Йорика есть чем заняться…

Да неужели!

…так что сверх нормы — только лично в руки. Не советую".

У-у! "Не советую". Сноб! И вообще, о чём он говорит?!

Всё больше злясь, я схватила конверт и принялась вертеть перед глазами. Никаких подписей, как я и помнила. Разве что…

Типографский шрифт я игнорировала.

На язычке конверта с внутренней стороны написано: "Просто вложи письмо, закрой конверт и проведи пальцами по липкому краю с внешней стороны". Обычная памятка для дурака. Если бы не краткий текст мелким шрифтом под логотипом в виде головы ворона: "Автолетта. Эксп. обр. маг-мех-арт. Проп. сп-ть 2л/с. © К.Дальсаррх".

Вот честно, я не собиралась больше ему писать, но любопытство разорвало моё самообладание в клочья, и, схватив ручку и лист бумаги, я быстро набросала вопросы:

"Автолетта — это маг-механический артефакт? Просто вложить и запечатать — и она отправит письмо сама? Экс. обр. авторства К.Дальсаррх — это твоя разработка? А как оно работает?!"

Я быстро, пока разум не напомнил, кому я тут пишу, вложила лист в конверт и запечатала его. И уставилась во все глаза, выискивая изменения.

Но, увы, ничего не происходило. Ни световых, ни шумовых, ни дымных спецэффектов. Конверт лежал на столике, а мои ушки разгорались всё сильнее. Твою Касю за ногу! Он же наверняка издевается.

Хотя.

Язычок конверта отклеился и приподнялся. Я осторожно потянула за его кончик, и он легко открылся. Внутри было пусто. Моё письмо исчезло и, хотя ответа я не получила, я всё равно подпрыгнула от восторга.

Обалдеть! Это же такая редкость, практически как сфет — сфера тишины, которую Реми стащил у отца и активировал для нашего секретного разговора первого сентября.

У меня в руках настоящий магмехарт. Ещё и экспериментальный. Класс!

Правда через секунду я взвыла от возмущения: это получается, что я полдня бегала с пустым конвертом в руках, ища способ отправить его этому гаду?

У-у! Скоти-ина! И даже не скрывает, что потешался надо мной!

Начинаю думать, что идеальный способ освободиться от метки — убить Корвина!

Остаток вечера я провела, усердно ругая то Корвина (потому что гад, змей и издевается), то себя — за то, что всё-таки написала, или за то, что рано отправила письмо, и не спросила ещё о чём-то важном. Например, что за "право на сестру"? И как, отбив его, Корвин намерен поступить со мной?

Впрочем, хорошо, что не спросила. Подумав немного, сообразила: он же и ищет способ снятия метки, чтобы освободиться. А тогда уж реализует отбитое право.

Змей и гад.

Крылатые! Скорей бы уже! Из меня же мозг ежеминутно по капле утекает.

Ближе к ночи в комнату просочился умопомрачительный запах выпечки, немного отвлекший от Корвина, а стоило мне высунуть нос за дверь, как мисс Цербер позвала меня на чай и пирог с инжиром.

Честное слово, это было божественно: душистый с ягодами чай и пирог с пылу с жару, нежный, тающий во рту, с крупитчатой кисло-сладкой мякотью инжира.

— Вы — гений кулинарии, — облизывая пальцы от сиропа нахваливала я, — мисс Церби, ой!..

Вот шляпище! Совсем забылась.

Но квартирохозяйка только рассмеялась.

— Да что ж думаешь, не знаю, я как меня народ кличет? С такой-то фамилией да с детства, привыкла уж.

Я смущенно улыбнулась, потянулась за вторым кусочком пирога, поглядывая на старушку с интересом. Правильные черты, острый подбородок и высокие скулы. Темно-синие глаза улыбчиво глядели из сети морщинок. Волосы, собранные в аккуратную прическу, но видно, что пышные до сих пор. Когда-то этот Цербер был красоткой. Наверняка разбивал сердца парней.

Но мисс.

Идеальный способ отвлечься от Корвина — поговорить с ней о прошлом. Но стоит ли тревожить чужие старые шрамы.

К тому же есть ещё один способ, не менее идеальный.

— Я просто обязана научиться у вас готовить эту вкуснятину, — сделала я ход конём.

Никто не устоял бы на месте мисс Зерби, вот и она, довольно сверкнув глазами, кивнула мне, и до глубокой ночи мы возились на кухне.

Так что перед сном, когда я выбралась из душа — мыть пришлось даже волосы, которые несмотря на повязанную косынку оказались припорошены мукой и умащены сладким сиропом, — мне ни о чем уже не думалось. Я успела только хмыкнуть:

— Ой, так и не спросила, как я из-под розы в кровать попала… — и головокружительно утонула в подушке.

Когда открыла глаза, за окном было серо, радостно разорялась бодрая птичка. За стеной никто не шуршал, а часы показывали пять утра. Это только я могла проснуться в такую рань в воскресенье.

Интересно, Корвин уже встал?

Рука непроизвольно потянулась к конвертику, но прежде, чем я успела заглянуть внутрь, я рявкнула мысленно "Твою Касю по шее!" и, схватив себя за шиворот, отправилась в уборную.

— Открою не раньше одиннадцати, — убеждала я себя, умываясь. — Пусть не думает, что первым делом утром я жду его письма!

Освежившись и определившись в этом вопросе, вернулась в комнату. Присела на постель, взяла книгу, открыла, принялась читать. Слова прыгали через смысл, как блохи, а взгляд всё возвращался к конверту. Внутренний голос всячески искушал:

— Да откуда он узнает, что ты прочитала ответ? Если не посылать ему письмо — а ты можешь вообще ему не писать, хоть неделю! — то он и не догадается.

— Ага, конечно. А вдруг письмо исчезает в автолетте отправителя только тогда, когда его вскрывает получатель?

— А вдруг его там вообще нет?

— Вот именно! — я отбросила книгу, схватила конверт, осмотрела — запечатан. Скорее всего, ответ уже здесь.

Бросила обратно. Почесала запястье, погрызла губу. Резко встала и ушла на кухню. Готовить чай и уничтожать вчерашний пирог.

А потом и готовить новый, яростно замешивая и выколачивая тесто и приговаривая: "Девочка, ты же лопнешь!".

От любопытства — так точно.

Когда в дверях появилась сонная квартирохозяйка, я уже раскатывала битое тесто на присыпанной мукой доске.

— Ты чего в такую рань куховаришь? — удивленно зевнул Цербер.

— Да… выспалась, видно.

— А свет почему не зажигаешь? — женщина щелкнула выключателем, и кухонная газосветка быстро разгорелась до нестерпимо яркого света.

Я зажмурилась, заслоняя глаза рукой. Чертыхнулась, почувствовав, как на лицо сыплется мука. Подошла к раковине умыться. Когда обернулась, лампа уже перестала слепить. Наверно какой-то перепад напряжения был.

— И не темно тебе было? — мисс Зерби тем временем удивленно рассматривала результат моих трудов.

— Да нет. Уже почти рассвело же.

— М-м. Зоркая какая.

Я рассмеялась, довольная тем, что у меня появилась компания — будет, кому отвлечь от письма. Но поперхнулась смешком — и поспешила к окну. Солнце ещё и не думало выползать из-за горизонта. Небо всё ещё было серым. Провожаемая взглядом квартирохозяйки я прошла через кухню и выглянула в коридор — темнота непроглядная. Не поленилась, заглянула в комнату. В сумеречном свете едва виднелись очертания кровати, стола, шкафа, стен. Чтобы рассмотреть время, пришлось подойти к часам в упор.

Шесть десять.

Час назад я почти что читала книгу.

Я бредила?

Похоже на то.

Почесав кончик носа, поняла, что снова вся в муке. Ушла в уборную, умылась. Заглянула в зеркало и — отшатнулась. Показалось, что на меня смотрят глаза Корвина. Превозмогая дрожь, присмотрелась к отражению. Волосы медленно вставали дыбом — по мере того, как желтое сияние у зрачка замещалось синевой от ободка радужки, словно под коркой синего льда гасли искры янтаря. Три удара сердца, одно моргание — и вот я уже смотрела на растерянную себя нормальными голубыми глазами.

И что было со мной теперь? Провал в транс? Галлюцинация? Отголоски связи с желтоглазым драконом?

Я всё больше теряюсь в нём.

Тряхнув головой, вернулась на кухню, всё утро проведя с мисс Зерби. Затем ко мне нагрянули неожиданные гости — Нарника и Танита. Девчонки встретились на подходе к моему дому, волновались, где я пропала, и обе решили наведаться. Цербер радостно избавилась от наготовленных за вечер и утро вкусняшек, собрав нам полную корзинку для пикника, и отправила гулять, чтоб не путались под ногами.

Погодка, благо, располагала к прогулкам, и мы отправились в парк, там устроились на берегу озерца, наблюдая за красными рыбками и болтая обо всякой ерунде.

Но беседа становилась всё более натянутой, я думала о конверте, брошенном на столе, Нарника тоже о чем-то своём, а Танита не справлялась за троих. В какой-то момент над нами повисла пауза, нарушила которую Ника:

— Меня освободили от связи с Армирром.

— Как? Кто? В смысле? — мы дружно уставились на подругу. Выглядела она обалдевшей, но не скажу, что расстроенной.

— В среду меня вызвали во дворец, где представили Правителю, и он лично провел ритуал разрыва связи Армирром Турмалисом.

— С тебя сняли метку? — с надеждой уточнила я, прикидывая, а не податься ли и мне на прием к Правителю? Вдруг и меня освободят?

— Нет. Просто меня вернули в род Кристи, под начало дедушки.

Освободят, как же. Держи губу рулончиком.

— Родные расстроились?

— А знаете — нет. Они меня любят, и когда поняли, что я в порядке, даже обрадовались. К тому же откупные высокие — приличная часть состояния Армирра досталась нам.

— Ничего себе. Так что случилось-то? Где он сам?

— Он совершил какое-то преступление и его выслали из страны.

— Абалдеть! Какое? Куда?

— Мне не сказали. Но Асандр… Правитель явно очень зол на него.

— А ты сама? Ты же так любишь Армирра.

— Нет. Не люблю. Он был интересный. Дракон. Красавчик. Но — люблю? Нет.

Брови при этом поднимались у всех одновременно, и у Нарники в том числе.

— И что будешь теперь делать? — Танита взяла себя в руки быстро, а вот меня передёрнуло. Вот она — цена навеянному чувству. Пустышка. У неё пустышка. У меня же — ненависть.

Ника пожала плечами, рассеянно бросила в воду кусочек пирога — рыбы взбурлили вокруг, отщипывая куски и отпихивая друг друга, — но девушка этого не заметила.

— Учиться. Может, встречусь… — тут бывшая невеста дракона запнулась, и Танита нетерпеливо заглянула ей в глаза. — Может, встречусь с Кайро, — закончила Ника. В голосе появились ноты удивленной мечтательности. — В школе он ухаживал за мной.

— А его ты любишь?

— В школе — любила. Мы… — девушка на миг остекленела взглядом, а затем улыбнулась шалой улыбкой: — Мы даже хотели убежать вместе.

М-да. А что думала Нарника об этих мечтах, предаваясь обманной страсти с Мирочкой? И как она теперь — после всего этого — посмотрит в глаза своему Кайре?

— А ты точно… не беременна? — Танита умела взбодрить вопросом.

— Нет конечно! — Ника вспыхнула и уставилась на подругу. — С чего мне быть беременной?

Мы с Тани переглянулись, я перебрала в памяти недавний разговор в Шафране. Исходя из него, шанс был невелик, но был.

— Ну, всё-таки вы же спали с Армирром, — промямлила Тани смущенно, вспомнив наконец о чувстве такта, — и ты могла…

— Тань, ты с ума сошла? До свадьбы? Ты кем меня считаешь?! — Нарника возмутилась так искренне, что мы снова ошарашенно переглянулись.

Похоже, слухи о том, что Правитель менталист, не врут, и Нарнике промыли мозги. Меня снова передернуло, от личных перспектив. Точнее полного их отсутствия.

— Ну что ж, — не стала настаивать Танита, тряхнув гладкими волосами. — Зато откупные хорошие. А ты где пропадала, Кась? Мы уж думали, что тебя украли — о восточных драконах говорят всякое, а они в Шафран захаживают. — Танита так резко перевела тему на меня, что у меня даже голова закружилась.

Очень захотелось выложить девчонкам всё: и о похищении, и о бое драконов, и о выпавших из жизни двух днях. И даже о письмах Корвина. Но слишком много в этом всём было стыдного. Бой — отнюдь не за меня. В письмах одни лишь насмешки. А с дурацкой зависимостью бороться всё сложнее, доходит до глюков. И вообще с головой сплошная беда.

Хвастаться, в общем, нечем.

Так что я, скромно отвернувшись к воде и протянув красным проглотикам корочку от булки, пробормотала:

— Да заболела я. Отравилась. Живот так скрутило, еле домой добежала.

— Да ладно. Реми тебя где только не искал, — не отставала Танита. Я кожей щеки ощущала её укоризненный взгляд, но рыбки подпрыгивали так забавно, отвлекая меня, что я продолжила врать, почти не покраснев:

— Меня в госпиталь отправили к утру. А что Цербер ничего Реми не сказала, так она парней вообще не жалует.

— Странно, но и Корвина тоже не было всё это время, — не отставала любопытная подруга.

Где пропадал Корвин, я понятия не имела, так что смело предположила:

— Любовная лихорадка? — и почувствовала, как в груди зарождается злая ревность. Так что предположение вышло весьма язвительным: — Как ушел с Терри, так и улетел…

— Тэрри как раз была на занятиях.

— Укатала парня, чертовка, — я хмыкнула куда веселее. — Ой, что это? — резкий хруст сломанной ветки раздался для меня оглушительно. И очень вовремя.

Я оглянулась на звук и заметила мелькнувший среди багряной листвы силуэт. Драконий, между прочим, силуэт. Длинные белые, как снег, волосы выдавали Соверга. Род телохранителей Правителя. Интересно, по чью он тут душу?

— Похоже, за нами следит дракон. Кто-то из Совергов.

При этих моих словах Танита беспокойно оглянулась, а вот Нарника продолжила меланхолично грызть лакированный ноготь большого пальца. Ей всё равно? Или просто в курсе слежки?

— Уже скрылся, — разочаровала я Тани и добавила заговорщическим шепотом: — Но никто не гарантирует, что он нас не слышит.

Больше мы о моих пропавших днях не говорили, болтали о ерунде, травили студенческие байки, и периодически громко приглашали Соверга на пироги, смеясь, как сумасшедшие.

Соверг делал вид, что его рядом нет, но стоило девчонкам смолкнуть, а мне прислушаться, и я отчетливо слышала его сердце.

По дороге домой Танита вручила мне свои конспекты:

— На, болезная. Преподам всё равно, болела ты или загуляла. Не выучила тему — лови кол.

— О, спасибо огромное! — улыбнулась я натянуто, оценив намек на загул с драконом.

Но позже, я поблагодарила её куда искренней. За то, что подкинула мне занятие на весь вечер, способное отвлечь от мыслей о Корвине, всяких странностях и жёлтом конверте, засунутом под матрац.

Утром, снова проснувшись ни свет, ни заря, я всё-таки открыла злополучный конверт. Прочитала письмо, которое спросонья почти не поняла, — Корвин мелким почерком хвастался своей разработкой, — и снова завалилась дрыхнуть.

Пообещала при этом не писать ему больше. Если я не напишу, значит, не придется ждать ответа. И думать о нём лишний раз.

Ведь всё что мне пока нужно — держаться от него подальше и не думать. И я с этим справлюсь. Я сильная! Я куда сильнее какой-то несчастной метки. Вот!