Глава 23. Алчные духи

После лазарета, куда меня всё же затащил парень-лекарь и где мне и в правду выдали волшебную таблеточку, идти на занятие было совсем поздно. Как-то слишком много я прогуливаю для прилежной ученицы! — но выбора не было, светиться-дразнить преподавателя на последних минутах не хотелось. Вторым занятием планировалась медитация, которая мне вообще не нужна. Вот ничуточки. Мне и прошлого транса хватило. До сих пор вздрагиваю при воспоминании. Сладко так вздрагиваю. Даже приторно.

В общем я снова забилась в зимний сад — здесь, на седьмом этаже — он был пустынным. Белый песочек, толстенные громадные кактусы, мелкие суккуленты всех мастей — и цветущие, и просто пушисто-мясистые. И незабудки, будь они неладны. Пустынный подвид тоже был толстостебельным, с сизыми мелкими листочками и желто-рыжими цветками. Странный всё-таки цветок. Растет в любом климате, а главное — растет на каждом этаже Академии, принадлежащей драконам. Да и в городе, где правят драконы, незабудки — куда ни плюнь. Ещё и Корвин, чтоб ему икалось, говорил о них, и легенду припоминал.

Нашу легенду о драконах-завоевателях.

Или не нашу, и у драконов есть свои легенды с незабудками.

— Надо спросить у Корвина! — решила я и полезла в сумку за автолеттой. Проверить письмо с утра я не успела, но из сумки не вытаскивала, так что теперь самое время заглянуть, что он там мне ответил и самой задать пару накопившихся вопросов.

Но автолетта оказалась распечатана. Моё письмо он получил, но ответа так и не дал? Решил ответить моей монетой?

Совести в нём нет!

Не буду ему писать первой. Обойдется!

Я плюхнулась прямо на белый песок подальше от кактуса с толстыми коническими колючками и уставилась на город. Сегодня облака затянули небо, а некоторые спустились ниже моего окна, сожрав большинство зданий в скальной чаше Аррганны. Только драконьи гнезда возвышались над белесым озером тумана, да район высоток торчал из него зеленоватым гребнем.

Картинка вышла серой, взгляду зацепиться не за что. Я вздохнула и — вздрогнула, когда на этом тусклом фоне проступили красные капли, синим стеклом блеснули глядящие в небо глаза. Белые локоны змеями расползлись по живой красной луже.

Морозная волна прокатилась по моей спине, рукам, ледяными иглами заколола пальцы ног. Меня начало трясти. Пришлось прикусить карандаш — зубы стучали так, что эхо подхватывало звук и, отражая от противоположной стены коридора, возвращало его мне.

Слышала, что люди с менее примитивным, чем мой, даром, после его чрезмерного применения могли схватить откат — резкая слабость вплоть до потери сознания, нервный тик, галлюцинации. Почти мой случай. Только у меня откат от осознания: на моих глазах и руках едва не умер человек.

Хоть бы Нику в самом деле спасли!

Ребята говорили, что её реанимировали. Каким-то необычным способом. Орс — сохранил её тело магией телохранителя.

Но, кстати, почему я не могла пошевелиться? Что пытался сказать мне второй дракон? Что мне нужно было делать, о чем он мне кивал?

Ника замерла вместе со мной, и кровь остановилась в тот же момент. А что, если это я?

А что я? Заморозила нас? Остановила время? Новый дар? С чего бы?..

Время.

Орс! Точно, это он. Он ещё тогда, когда я пряталась от него в переулке, что-то сделал со временем. Из-за этого мне тогда и показалось, что он медленно плывёт мимо в позе "несущийся олень", а олень наверняка и вправду несся.

Успокоив себя так, я нелогично расстроилась — видишь ли, управлять временем это так интересно. Но… лучше мне обойтись без дополнительных подарков судьбы и драконов. За свои подарки и та и другие очень дорого берут. Если вдруг окажется, что у меня есть не только мой примитивный дар, и Корвин об этом узнает, может ещё и передумает меня отпускать. А уж как активизируются его наглые сородичи…

Облако у ног стало плотнее и поднялось выше, полностью проглотив и драконьи гнезда кроме Дворца Дальсархов. Дома Корвина.

Корвин. Почему не ответил? Может они забрались совсем глубоко в свои подземелья и автолетта не справляется? А вдруг…

Я снова покрылась гусиной кожей. Теперь на фоне туманной дали всплыли строки энциклопедии монстров.

"Раздел "алчные духи". Вид "дурманхан".

Дурманханы водятся в тёмных подземельях, способны влиять на разум, навевая иллюзии, заставляя блуждать по подземелью. Питаются эмоциями жертвы, изредка жизненной силой. Спать в подземелье д. не рекомендуется, можно не проснуться, заблудившись во сне. Чтобы разбудить застрявшего во сне под влиянием д., нужно вынести его из подземелья, разрывая тем самым контакт с тварью".

Читая эти строки, я только хмыкнула, представляя, как выносят товарищи на руках незадачливого малолетку Корвина, спящего и пускающего носом пузыри.

Но дальше…

"Разновидности: пустошный и смертный.

Смертный д. по уровню силы делится на пять категорий опасности. 1-я к.о. — запечатлевший смерть одного-двух человек, 1-я — 3–5, 3-я — 6-10, 4-я — 11–50, 5-я — 50-100 человек одномоментно. Запечатлевая эмоции умирающих, дурманхан получает подобие разума. Жестокого, полного предсмертной муки, ненависти и ужаса. Люди, попавшие под влияние с.д. 5-й к.о. могут не вынести насылаемой им жути, сойти с ума, получить разрыв сердца. Драконисам не опасны пустошные д. и смертные д. 1–3 категорий опасности, но твари более высокого уровня могут захватить разум даже сильного дракониса, влияя на него по принципу пустошного".

То есть Корвину они не должны быть особо страшны. И всё бы хорошо, если бы я не знала, что в том подземелье, по которому гуляет сбежавший от меня дракон, погибло куда больше сотни, и даже сотни тысяч людей…Разволновалась я не на шутку.

Правильные мысли приходилось думать через силу.

— Тебе надо радоваться! — заставляла я себя поверить. — Если дурманхан сожрёт твоего, называй вещи своими именами, хозяина, тебе же лучше. Можно сразу хватать Реми и улепетывать на Вольные острова! Встань и иди искать Реми, ему нужно время подготовиться! А Корвин… а что Корвин? Ты все равно ему не поможешь! Иди к Реми!

Но я сидела на камне, грызла ногти и смотрела на открытый пустой конверт.

— Ну, ответь же! Змей бессовестный! — умоляла я дракона, глядя на серое облако тумана, скрывшее уже и город, и пики Аррганнской скальной чаши. Капельки влаги на стекле иногда отливали красным и желтым.

Может он просто решил не отвечать мне? Как я ему вчера. Или занят. Или связи нет. Он же не дурак — лезть к злобным дурманханам? Или дурак?

Я не знаю, что меня тревожило больше, что он мог попасть в беду, или что он меня игнорирует.

В конце концов, я не выдержала и написала коротенькое письмо.

— Кор… — тут я на миг задумалась и неуклюже дописала "вин". — У тебя всё нормально там?

Прикусила губу, скомкала лист, начала другой.

— Корвин, я не знаю, сообщал ли тебе Орс, но моя подруга, Нарника Кристи, сегодня бросилась на камни мостовой. Едва не умерла у меня на руках, но ей помог Орс и какой-то целитель из ваших. Надеюсь, она будет жить.

Я вздрогнула всем телом, вспомнив слова Таниты: "она предпочла смерть новому рабству".

Но ценной девочке не позволили умереть. Надеюсь. И боюсь этого. Как же сложно всё…

Я посмотрела на письмо, вздохнула: какая разница, что я напишу. Главное, чтобы Корвин получил моё послание. Тогда и определюсь, злиться или волноваться мне. Или, в самом деле, искать Реми.

Реми нашел меня сам.

— Привет, как ты?

Похоже, слух о смертельном пике Ники разошёлся по Академии. Или Тани рассказала, она ведь была рядом. Я не явилась медитацию, и встревоженный друг отправился меня искать. Неплохо зная мои привычки, он прошелся по этажам, проверяя укромные уголки зимних садов. Его шаги я услышала ещё с лестничного марша, так что успела просушить глаза — и когда они успели намокнуть?

— Нормально, — соврала я, посмотрев на Реми. Письмо Корвин так и не получил, и я нервничала всё сильнее, не выпустив из рук автолетту, даже когда друг заглянул в моё убежище. Только завела руку за спину, если конверт распечатают — я почувствую

— Мне очень жаль. Вы ведь успели подружиться.

Я уставилась на друга рассеянно, пытаясь понять, почему он решил, что мы с Корвином успели подружиться. И почему ему…

ЖАЛЬ???

— Что случилось?! — я вцепилась пальцами в его руку, дернула на себя, страшась услышать новости, которые пропустила.

— Так… — Реми запнулся. — Нарника же… — он посмотрел на меня с беспокойством, ну а я облегченно выдохнула, едва не хлопнув себя по лбу. Умудриться забыть о том, что случилось с Никой. Это только я могла. Под заррховой меткой

Но хорошо, что нет плохих новостей о Корвине. Впрочем, это ничего не значит. Он далеко и глубоко, случись что — вряд ли об этом узнают скоро. Я снова начала кусать губы, почти не слыша, как Реми бубнит слова утешения. Пока не сообразила, наконец, что друг настойчиво говорит о Нике в прошедшем времени.

— Подожди. Почему ты так говоришь? Она ведь жива. Её же спасли.

— Кто? Как?

Неужели умерла всё-таки? Меня передёрнуло.

— Дракон-лекарь и… мой телохранитель.

— Твой кто?

— О. Это Корвин после того случая с похищением приставил ко мне…

— …надзирателя? — договорил за меня Реми. — И ты всё ещё веришь, что он тебя освободит?

— Ему, так же, как и мне, не нужно… это всё. Но я не об этом, Ри, — тема была не слишком приятной. — Почему ты думаешь, что Ника умерла?

— А разве нет? Танита… — Реми запнулся, его скулы порозовели. Я нетерпеливо дёрнула щекой:

— Что Танита? — вот уж на что мне было плевать, так на их с Реми интрижку.

— На ней лица не было, когда вошла в аудиторию. Сказала, что ваша Ника умерла. Умерла мгновенно. Слишком быстро падала. С ускорением, чтобы наверняка. Всё из-за… них. Ты… как? — в глазах его снова зажглась тревога. Проверяет, не собираюсь ли я повторить полёт подруги? — Ты только сама не вздумай.

Хм. Так и есть. Сам додумался, или кто-то подтолкнул?

Я, прищурившись, глядела на Реми, снова теряя звук его голоса, а в голове крутилась мысль: что-то я упускаю, что-то важное.

— …убежим. Я обязательно узнаю, как освободить тебя, — тем временем пылко обещал друг, и я вспомнила наконец: я ведь собиралась предупредить его, что у меня есть шанс оказаться свободной без чьей-либо помощи.

— Реми! — остановила я поток его обещаний. — Я, возможно, сама… подготовь… — я старалась говорить спокойно, абстрагируясь от возможной причины моей возможной свободы, но в горле то и дело вставал горький комок, и я умолкла, так толком ничего не сказав.

Синие глаза Реми смотрели недоверчиво и тревожно, а я нервно мяла в пальцах за спиной конверт.

Всё ещё запечатанный конверт автолетты.

День прошёл… странно.

Никто меня не дергал, Тани рассказала всем, чему я стала свидетелем и практически участником, и народ держал дистанцию. То ли сочувствовал и не хотел бередить раны, то ли боялся заразиться от меня моей печалью. То ли просто не знал, что сказать.

И это хорошо. Было время подумать о своих проблемах.

Как-то так вышло, что проблема метки отошла на какой-то дальний, пыльный и ненужный план. А вот на первом вертелись всего две из них, зато обросшие ветвями разных вероятностей и чреватостей.

Первая — почему молчит Корвин? Не просто молчит, но даже не открывает письма. Потерял свою автолетту? Надоело со мной общаться? Или, в самом деле, попал в беду? И даже не обязательно к безумному дурманхану — мало ли опасностей в древнем подземелье? В энциклопедии монстров всяческих подземельных паскудных тварей было до заррха и ещё немножко. Да и обычные обвалы более чем вероятны, а Корвин вовсе не владеет даром земли, в отличие от своего бывшего учителя Мунтасарра.

Мы с Корвином связаны меткой, почувствую ли я его смерть? И как? Как смертельную боль или как радость свободы? Не знаю. Пока же от мысли, что ненавистный дракон может погибнуть, внутри живота всё леденело, а сквозь волосы на затылке пробегал холодный ветерок, змейкой спускаясь по спине, заставляя ёжиться и сутулиться.

И чтобы не думать об этом, я размышляла над второй проблемой. Тоже касавшейся смерти. Какой-то тёмный денек выдался, что ни говори.

Жива ли Нарника?

Танита всем твердила, что моя подруга по несчастью умерла. Что бросилась вниз именно с этой целью — прервать своё существование до того, как у неё опять отнимут волю и память. Ко мне Тани вообще пришла рыдать в плечо, признавшись, что "говори-и-ила с ней утром".

— Да? О чем? — на обед мы не пошли, ни мне, ни ей кусок в горло не полез бы.

— Мы болтали о всяком… а она так легко говорила о будущем приёме у Дальсаррха, словно более не видела, что за этим последует. И я… ы-ы-у… я напомнила ей, что её память могут украсть. Снова. Как память о том самом ы-ы-у, — убивалась Танита, орошая мою блузку слезами и соплями, ы-о том, что с Миррочкой они, — хлюп носиком, — давно перешли, — ещё один хлюп, — черту п-пылкой п-платоники.

Тани так захлёбывалась слезами, что я даже начала волноваться, как бы и она с крыши не прыгнула.

— …Ника совсем побелела, даже взгляд остановился. Сказала: "не может быть, я бы запомнила!" — и убежала. Я не смогла её догна-а-а-ать. Это я-а-а-а винова-ата-а. Но я не думалаа-аа.

В этом месте мне самой стало горько до ощутимого привкуса хинина на языке.

Кто знает, о чём я забыла из-за метки. О ненависти к драконам? О мести за родителей? Это всё казалось мне несущественным, и только янтарные глаза Корвина, его вкрадчивый рокочущий голос, его пригрезившиеся мне стоны, его "моя незабудка" — имели смысл.

Крылатые! Может, и о любви к Реми я забыла?

И кто знает, о чём я ещё забуду.

Масла в огонь сомнений и переживаний подливало отсутствие какой-либо информации о состоянии Нарники. Сбежав с четвертого занятия, мы с Тани сходили и в лазарет, и в деканат. "Не поступала" — ответили в первом, "информация закрытая", — сухо сообщили во втором. Пришлось подслушивать под хлопнувшей за нашими спинами дверью.

— А вы сами знаете, что с ней?

— Тело забрали во дворец, магистр Зарнис так оттуда и не вернулся. Что-то нечисто с этим самоубийством…

Что-то тут нечисто, — я согласно кивнула, вспомнив вдруг выражение дикого отчаянья на лице Нарники при падении. Отчаянье — это правильно, если прыгнул, осознал, что умрешь, и передумал, но ничего не изменить. Это было бы нормально… для меня. Но не для покорившей воздух Нарники, стоило ей передумать — и она взмыла бы в небо птицей, но она даже не пыталась бороться. Ей отказал дар? Или…

— Её заставили! — прошипела я потрясенно.

Может они показали ей, чем обернется для неё неповиновение? А потом откачали — откачали же? — чтобы она стала шёлковой и послушно отдалась другому дракону. Не пропадать же ценным генам…

А Корвин молчит…

Танита дёрнула меня за руку, и я осознала, что какое-то время стою, прислонившись лбом к стене и ничего не слыша.

— Идем, — подруга потянула меня прочь. — Тут нельзя о таком говорить.

Деканат располагался на девятом административном этаже, выше только апартаменты ректора. Ежели кому-то что-то нужно от администрации, будь добр, ножками топай и повыше. Пока дойдёшь, сто раз подумаешь, а так ли оно тебе надо.

На лестнице Тани потащила меня наверх к моему легкому недоумению — на сильное я была сейчас не способна, ибо основная его часть вертелась вокруг Нарники с отскоками в сторону Корвина, так как письмо он до сих пор не получил.

— Мы что, пойдем к ректору? — я покосилась на сосредоточенно мрачную подругу.

— Нет, — она мельком улыбнулась и открыла неприметную дверь сразу за лестничной площадкой.

За дверью обнаружилась ещё одна лесенка. Узкая, почти отвесная и удивительно скрипучая — она вела наверх.

Танита стала подниматься первой, и, последовав за ней, я выбралась в чердачное помещение. Здесь было сумрачно, но очень просторно, откуда-то веяло пыльным сквозняком — у меня тут же зачесался нос, и я чихнула, Тани чихнула вслед за мной, мы коротко переглянулись и хихикнули, смущённо потерев носы.

Взявшись за руки, мы пошли вперёд, и вскоре я увидела источник сквозняков — одно из редких чердачных окошек почти у самого пола, не высокое, но довольно широкое, было открыто. Отпустив меня, Тани подошла к нему и легко присела на подоконник, свесив ноги наружу. У меня ёкнуло сердце, я подскочила к ней. Слабая надежда, что внизу покатая крыша и опасности нет, оборвалась видением клубящегося туманом Аррганнского разлома. Оказывается, по чердаку мы перебрались на драконье крыло Академии — из наших окон такой вид не открывается.

Бесстрашная девчонка наблюдала за кипящим внизу морем тумана, свободно болтая над ним ногами. Обернулась ко мне, потеснившись к раме, постучала ладошкой рядом с собой.

Мне живо вспомнилось, как вывалилась я в розы под окном хозяйки какую-то неделю назад. Подавив нервную дрожь — тут ласковые колючки меня внизу не ждали, — я опустилась на корточки чуть позади подруги, вытянув шею, заглянула вниз. Невероятное зрелище. Словно это окно в другой мир, дикий, неизведанный, опасный.

Тани ухмыльнулась, но дразнить трусихой меня не стала.

— Тут у нас есть возможность поговорить без лишних ушей, — сказала она, становясь серьезной. — Ты тоже думаешь, что… Нику убили?