Глава 10. Да как он смеет?!

"И всё-таки как смеет он уходить?!" — подумала я, прежде чем снова открыть глаза. Привстала под ледяным взором преподавателя, огляделась — зал для медитаций был пуст. Отвесила себе мысленную оплеуху за всякие глупости в мыслях. Да и в целом, было за что.

Умудриться впасть в транс, усердно стараясь этого не делать, — могла только я. Дышите — не дышите! Додумалась.

— И как же тебя угораздило, старательная ты наша? — Аррмирру Турмалису, в быту Мирочке, тоже было очень интересно. — Что за техника экстренного погружения?

Я нервно хихикнула. Выдать ему, что ли, свою "технику"? А почему бы и нет. Хорошая мина при плохой игре никому не мешала.

— Задержка дыхания, — с умным видом сообщила я. Ну как с умным: губки надула, глазки в кучку. Могу представить всю глубину умности этого вида, но тут уж на что хватило моральных сил.

— М-м, — озадачился Мирочка. — Вычитала где-то?

Я еле удержалась от смеха, буркнув:

— Сама додумалась.

Это что, реально один из методов?

— Довольно опасный способ. Если при входе в транс "забыть включить дыхание", можно в первые минуты умереть от асфиксии. Тебе ещё повезло, что ты просто заблудилась в коридорах подсознания.

Тебе, видимо, тоже. Я вспомнила про "труп и овощ на выходе" и поёжилась.

— А-ха, — сипло согласилась с преподавателем. Ни труп, ни овощ меня не привлекали. Хоть и подумывала о смерти в последнее время, но как представился шанс — сразу перехотела.

— Раньше пробовала?

Стать трупом?

Была попытка, да. Этой ночью. Или всё-таки сон? Да нет, мисс Зерби ясно дала понять, что я вывалилась на клумбу. И зря я всё-таки не спросила, как я оказалась в постели. Нервно мне что-то из-за этого провала в памяти.

— Пробовала медитировать прежде? — напомнил о вопросе Мирочка, и я покачала головой:

— Нельзя же без страховки.

Преподаватель дёрнул щекой, но не прокомментировал качество страховки. Видно верил, что я не слышала, как он опростоволосился.

— Дар давно открылся? — спросил вместо этого.

Я подавила недовольную мину, заменив её незамутненным удивлением. Тоже небось какая-то фигня получилась, ибо Мирочка очень скептически фыркнул и уточнил:

— Особая тонкость слуха давно развилась?

Интересно, откуда они знают именно о слухе. Это метка сообщает? Но спросила я о другом:

— Да какой же это дар? — и вытаращилась ещё глупее, чем было, и кусая губы, чтобы не сказать "примитивный".

— Конечно. Любая аномальная способность, не свойственная обычным людям, — голос Мирочки стал каким-то медовым, — и есть дар.

— Чей? — тут же спросила я ехидно.

Но Мирочка вдруг стушевался, и даже закашлялся, прежде чем ответить:

— Хм. Природы?..

Он это даже не столько утверждал, сколько спрашивал.

А я просто вскипела от негодования. Он что, тут намекает мне, что все эти отличные от человеческих способности людей — их дар нам? Драконий дар людям?

Драконы совсем потеряли совесть? Отняли наш мир, нашу историю, наших хранителей, а теперь ещё и пытаются выставить нас убогими нищебродами, которых облагодетельствовали, всучив некоторым из нас "свой дар"?

— Тебя что-то смущает? — вздернул светлую бровь драконис.

— Нет. Всё чудесно, — я хлопнула глазками, подавляя недовольство. Странно, что метка не зудела на мою злость.

— Так давно у тебя открылся дар? — вернулся к теме Мирочка.

— А вот знаете: в женщине должна быть загадка! Так говорила моя няня.

Мирочка неожиданно рассмеялся, поднимаясь.

— Ну, раз начала наглеть и язвить, значит, жить будет. Иди уже на математику, в четыреста восьмой.

— Да, спасибо, всего х-хорошего.

Быстренько поднявшись, я забросила конспект в рюкзак и удрала из зала. Миррочка что-то бурчал вслед, но слышать его не хотелось!

Хотелось подумать. Как ни странно — о Корвине и некоей "стигме", её влиянии и прочих безобразиях, вроде марафона, нежелания иметь со мной дело и — ву-а-ля возможности снятия метки. После чего кому-то будет хреновато, а на кого-то начнется охота.

Если это был не сонный бред… вот, заррх, надо было все-таки ляпнуть Мирочке про примитивный дар, посмотреть реакцию, но не возвращаться же теперь. Но допустим это был не бред.

Тогда выходит меня "всучили" Корвину. А стигма, видимо, метка, не дает ему от меня избавиться. Кровь, видите ли, гонит в разные члены тела. И Корвина это, как и меня, не радует! Это хорошо!

Значит, стоит с ним поговорить, не так ли?

Ага. И к концу беседы пускать на него розовые слюни, потому что при разговоре придется дышать, а это чревато осложнением в виде одержимости.

О! Надо встретиться с ним в скафандре!

Я тут же представила эту эпическую беседу, и нервно хихикая закрыла лицо руками. И чуть не впилилась носом в резко открывшуюся передо мной дверь.

На миг сердце заскочило в пятки.

Если это опять мой вечно-случайно-натыкаемый, впору возвращаться на медитацию и начинать не дышать. Но это был всего лишь человек. Старшекурсник. И я уже обошла его, собираясь идти к лестнице, когда он поймал меня за запястье горячей влажной ладонью.

— Привет, цветочек, прогуливаешь? — мерзко муркнул он, склонившись почти к моему уху. Ненавижу, когда так делают!

Лопоухий, блеклый тип, уставился на меня светло-серыми глазами. Раньше я его не встречала, но голос узнала сразу. Манерный дружок Корвина, плакавшийся на балу, что "принц" может из-за меня покинуть их богему.

— Тебе-то что? — буркнула я, пытаясь высвободить руку и не рычать при этом.

— Как что? Раз уж Корви от тебя отказался, попытаю счастья я. — Тёмный из-за контраста с освещённым лестничным пролётом уголок оказался прямо за дверью, и именно туда меня "попытал счастья" затолкать нахальный Корвинов прихвостень. — Ты же не против, правда, Сандра?

Ненавижу, когда меня так называют!

— Убрал лапы, пока целы! — пискнула я, испуганно вытаращив глаза, и шагнула назад, в тот самый угол.

Несоответствие моего поведения и слов вызвало легкое замешательство блёклого, но запястье моё он из руки не выпустил. Вот и дурак, а я предупредила.

Не давая опомниться, я зафиксировала его ладонь своей свободной рукой, вывернула схваченную локтем вперёд и резко шагнула к парню. Метила при этом одновременно каблуком в ступню и локтем в нос.

Удар каблука пришелся по пальцам правой ноги. Адски болезненное место. Нос бедняга практически спас — увернулся, зато смачно получил в подбородок. Клацнули зубы, изо рта плеснуло кровью.

— А вот надо язык держать за зубами, — сообщила стонущему парню я и, не испытывая судьбу побегом на лестницу, где меня и догнать, и добить можно, заскочила в приоткрытую дверь, за которой слышался менторский голос какого-то препода.

Но столкнулась с Корвином, прыснула нервным смехом и, стараясь ничего и никого не вдыхать, метнулась обратно. Всё-таки на лестницу. Только на втором её пролёте я нормально расхохоталась.

Особенно веселили звуки "беседы" юного Дальсаррха с недобитым товарищем. Что-то вроде "Йорик, ты бессмертный, что ли?", и какое-то бульканье оправдательное в ответ. И звук удара.

Какая прелесть!

Кажется, дракон, которого я бешу одним видом, только что набил бессовестную рожу своему дружку. За меня!

Держите меня Крылатые.

Жаль, что он всё-таки дракон и что меня не выносит.

Ой! Это я подумала?

Ой, дууура…

Нет, я прекрасно понимала, что веду себя ненормально, но довольный смех подавить не могла ну никак. Это моё дурацкое женское эго цвело пышным цветом.

Ну да, после вечных валяний в грязи его презрения, оно теперь воспрянуло и заставляло меня глупейшим образом ликовать.

И ещё немного это была истерика.

Я столько раз сегодня побывала на грани, то смерти, то сумасшествия, то влюбленности, то вот — покушения на честь, что сейчас, когда всё позади (вроде бы), меня начало потряхивать. И ведь встреча с прихвостнем Корвина была самой мелкой неприятностью сегодня. Отбиться не составило труда.

Приёмы самообороны в меня вбила ещё няня Тин, она словно знала, что опасностей меня в жизни ждёт немало. Отточила я их (приёмы эти) сначала на Реми, потом в первом классе старшей школы на любителях распустить лапы, как лопоухий Йорик. Однажды даже пришлось за Реми вступиться, когда на него толпой напали. Вывела одного из строя и отбежала, зато отвлекла остальных, а Реми уж не сплоховал и раздал на орехи каждому. При самообороне же что главное? — ошеломить напавшего, ввести в заблуждение, ударить больно самым удобным способом, и бежать, пока не очухался. Желательно не очень далеко и туда, где много людей.

Вот соседняя аудитория сегодня и показалась мне правильным выбором. Кто ж знал, что там мне встретится вечно-случайно-натыкаемый. Хотя, всё не так уж плохо сложилось. Корвин как раз позволил мне сбежать без проблем. Ну а подышать им, я вроде не успела. Вот и отлично.

От метки ещё избавиться — и заживу!

Настроение после всех приключений оказалось настолько нематематическим, что я без мук совести прошла мимо семьсот восьмого к зимнему саду в конце коридора. Панорамное окно здесь выгнулось четверть-сферическим куполом, и под ним чьи-то заботливые ручки высадили в кадках раскидистые пальмы, круглолистные глянцевые фикусы и остро пахнущие белёсые кипарисы. Виноградные лианы цеплялись за натянутый для них каркас зазубренными лапками, создавая пятнистую тень и укрывая от жгучих лучей оранжевого солнца более нежные растения нижнего яруса и множество небольших клумбочек с самыми разными цветами.

Я протиснулась между кадками и клумбами на полянку у самого окна и не удержалась, приникла к толстому стеклу, разглядывая город, дремавший у моих ног.

Аррганна пестрела яркими особняками патрициев в оправе зелени, густой частной застройкой вроде той, где поселил меня дядя, и причудливыми высотками — муравейниками для людей — драконы в таких никогда не жили. Они обитали в замках-гнёздах, один из которых, мрачный чёрный и острозубый, возвышался в центре города. Резиденция Правителя, гнездо рода Дальсаррхов, вышедшее из-под руки того же архитектора, что и Академия. Были в городе ещё два гнезда драконов, вассалов рода Дальсаррх. Вдали, на западной окраине — небольшой белый замок с сиреневой крышей, и на противоположной стороне городской долины — приземистый серый, похожий на древнюю крепость.

Интересно было бы выглянуть из окон драконьего крыла Академии. Оно нависает над краем Аррганского разлома. Думаю, там вообще головокружительно красиво.

Тут я и залипла, медитируя на окрестности, и размышляя над тем, в какую з… в какой неприятный переплёт я попала. Увы, все мысли застревали на попытках вспомнить, каким чудом я из клумбы Цербера перекочевала в свою постельку, да к тому же без единой царапины. И очень жглось при этом упоминание драконов самой мисс Зерби и Корвинское снобское "Как же ты мне надоела сегодня". При первой-то встрече.

Да ну, бред. Не стал бы он…

Да просто нереально это вот вообще!

А если всё-таки…

Гм. Он сам-то? Не надышался в таком случае?

Вон, прихвостню ушастому навесил пилюлю. За меня. Гм.

А-а-а-а! Касс, хватит думать глупости. Ещё и с этой дурацкой улыбочкой!

Нет, ну а что, ну приятно же.

О-ох.

Я с силой потерла лицо, наверняка размазывая макияж (снова будет кровавая панда — как средство против Корвина). Затем отклонилась назад, постучалась затылком о толстую ветку гибискуса, нависавшего надо мной. На голову мне свалился синий цветок с желтеньким "сердцем". Почти такой как древние незабудки, обещавшие не забывать любовь.

…Знаешь, что незабудки когда-то были похожи на твои глаза?

Почему Корвин это сказал? Почему вообще вспомнил о цветах, с отвращением глядя на меня?

Может всё-таки надышался?

Я тихонько запищала, а из ушей, кажется, пошёл дым. Ох уж это заррхово женское эго.

Мелодичный звонок, одинаково слышный во всех точках здания Академии, возвестил об окончании моего первого прогула. Я выбралась из-под гибискуса и, вертя в руке синий бутон, пошла к аудитории. Навстречу вышла Танита с подружками Реми. Увидев меня, девчонки подбежали, обеспокоенно интересуясь как я.

— В полном порядке, — заверила я их.

— А ты провалилась в транс? У тебя открылся дар, да? — догадалась Тани.

— Да, — смысла отрицать уже не было. — Только он совсем слабый и — примитивный, — я хмыкнула.

— Ой, любой дар — это круто! Ты теперь можешь стать невестой дракона? — восхищенно вытаращилась на меня… как же её, эта черненькая вроде Кити. Или Кати.

— Больно надо оно мне, — буркнула я.

Девчонки всплеснули руками, а Танита вдруг прищурилась, будто о чём-то догадалась. Но озвучивать догадок не стала, только хитро усмехнулась.

— Идем в столовую?

Я попыталась отказаться, но девчонки меня не слушали и, сославшись на мой бледный заморенный вид, потащили "откармливать и отпаивать шоко".

— А какой всё-таки у тебя дар? — не унималась светловолосая красотка Дайла по дороге.

И я, ощущая сильнейшую неловкость от такого внимания к своей персоне, решила, что смогу отпугнуть навязчивых подружек, рассказав правду.

— Я управляю слухом. Проще говоря, могу подслушивать. Могу выведать ваши тайны, — я сделала когтистые лапки, мол, бойтесь меня, я жуткий человек.

На самом-то деле я старалась не слушать того, что не касалось меня, а часто и того, что касалось, — не очень-то это приятно.

И девчонкам тоже вряд ли будет приятно, — думала я. Но эффект от моего признания оказался неожиданным.

Они защебетали ещё веселее. По дороге нас догнала Атави, и теперь они с четырёх сторон теребили меня, требуя сейчас же подслушать, что говорят вон те парни. Или те. Или эти.

Мы как раз дружной пятеркой ввалились в зал столовой. Просторный и светлый, зонированный рядами колонн, заставленный лакированными столиками от четырёх до восьми персон. За некоторыми и по дюжине ребят заседали, но не от недостатка мест, просто так им было веселее. Шум и гомон довольных голодных студентов ошарашивал, у меня даже голова закружилась немного.

— Или вон тот дракон! — Атави дернула меня особенно сильно и указала на столик у окна.

— Да, точно, давай дракона, — поддержали её подружки Реми.

— О, — заметила Танита, — это же тот самый, который…

Но я уже и сама видела Корвина.

Склонившегося к уху какой-то девицы.

Шум зала словно выключили, и я совершенно отчетливо, увы, услышала голос с хищными нотками, от которых в кончиках пальцев закололо желанием касаться.

— Ты вкусно пахнешь. Согр-реешь меня этим вечер-ром, Терри?

И гогот драконьих дружков в фоне. И тот, которого я сегодня уже била, тоже был там. Смеялся и сиял свежим фонарём, полученным за меня.

Но Корвин соблазнял другую.

— Касс, Касс, — выдернули из ступора девчонки.

Только драконы тоже обладают отличным слухом. Корвин поднял жёлтые глаза, встречаясь со мной взглядом.

Да-а-а ш-штоб тебя… — беззвучно прошипела я.

А он двинул кадыком, поиграл желваками на скулах. Отвернулся, притянул к себе эту… Терри и поцеловал. В шею. Немного ниже уха.

Скотиина…

Ненавижу!

— Так о чём они говорят? — прошептал кто-то за спиной. Слишком близко ко мне.

А меня пробрало так, словно это меня только что целовали за ушком. Была бы кошкой — хвост трубой распушила бы. И когтями впилась.

В чью-то наглую морду.

Да как он смеет! После незабудок-то…

Неимоверным усилием воли отвернулась от гадкой сцены, удивленно осмотрела свои пальцы, испачканные синей кашицей — не заметила, как смяла в руке ни в чем неповинный бутон. И только тогда начала думать мозгом, а не чем-то жгущимся в солнечном сплетении и несколько ниже.

С какого перепугу я разозлилась? Ну подкатывает какой-то дракон к какой-то девчонке, так без принуждений вроде. Так какое мне дело?

— Подкатывает к Терри, — сухо сообщила я, поджав губы.

У-у, фетишист.

Мне вон тоже всё про запахи, "тропический зной" ему, видите ли, не понравился.

А меня, похоже, бесит, что дракон, которому не до… меня, находит время на некую Терри. Ещё и слова те же. Пр-римитив.

— А почему фетишист? — повисла на мне Атави.

А я вслух это сказала? Упс. Что ж.

— На запахах повернут потому что, — я ухмыльнулась и мстительно процитировала, безбожно кривляясь и закатывая глаза: — Ах, говорит, Терри. Ах, ты та-ак вкусно пахнешь.

Девчонки покатились со смеху.

Мы стояли в очереди на раздаче, и я давно отвернулась от Корвина, но затылком ощутила его прожигающий дыры взгляд. Показалось, конечно.

— А ты правда их слышишь? Тут же так шумно.

— Ага, я фильтрую лишний шум. Зато иногда не слышу то, что рядом. Меня в школе тетерей глухой за это дразнили. — Ой зря я это сказала.

— Ыхы, класс!

— О, он смотрит сюда.

Слух помимо воли поймал его голос, полный ехидства:

— …ся три подруги. Первая говорит: "Я вчера вот такие огурцы купила", — и показывает от ладони по локоть. Вторая: "А я вот такие помидоры", — и два кулака вместе. Третья, глуховатая спрашивает: "А где он живет?"

Дружный залп смеха от столика Корвина ударил наотмашь, щеки вспыхнули парой помидор. Вот скотина, да он издевается!

— Что? Что? Что он сказал? Почему они ржут? — Атави снова на мне повисла.

Хм. Значит война.

— Говорит: "Всем нравятся маленькие котята, щенята и крольчата, и только маленький, гм, — я сделала говорящую паузу, — ну вы поняли, не нравится никому".

Девчонки вспыхнули от пикантности анекдота и захихикали от его немужественности. Я довольно улыбнулась.

Вот так. Я буду мстить и мстя моя коварна!

Но от столика Корвина донесся вопль подпрыгивающего от нетерпения Йорика Бессмертного.

— Я! Я счас расскажу про глухих! — Он такой громкий, что даже девчонки рядом со мной услышали: — "А знаете, зачем пук вонючий? Чтобы глухие тоже могли им насладиться!"

Столовка выпала под стол. Какой-то препод сделал Йорику замечание, но оно утонуло в общем хохоте.

— Абарзеть, — Танита, давя смешок, покосилась на меня.

Ну а я в ярости обернулась и встретилась с жёлтыми глазами. Йорик Бесстрашный тоже таращился на меня, но я была поймана ехидным взглядом Корвина, который приподнял бровь и усмехнулся так нахально, что убила бы на месте! Поднялся, подал руку своей, р-р, Терри и, приобняв её, удалился вон.

Да как он смеет?!