Глава 11. Объясни необъяснимое!

Я почувствовала, что могу взорваться, и спасло всех от ошметков моих эмоций лишь явление Реми. Он налетел на меня сзади, развернул порывисто, осмотрел с ног до головы и обнял так крепко, что я на миг задохнулась.

— Касс, ты в порядке, хвала Крылатым! — выдохнул друг, выпуская меня из объятий. Я отступила, озадаченно потирая запястье. — Я уже и дома у тебя был, и в лазарете всем дырку в голове высверлил, и магистра Аррмирра задолбал, а ты тут!

Бедный Реми. Совсем о нём забыла…

— А что с твоим макияжем?

А-а-а! — мысленно завопила я. — Я же растёрла его по всему лицу там, в зарослях зимнего сада! Я же сейчас на чучело похожа, и он опять это видел! Тьфу! Что мне за дело до него? Тут полакадемии с меня покатывается — вот где ужас!

Запоздало прикрыв лицо ладонями, я поискала взглядом сквозь пальцы зеркало. Не нашла, зато заметила, как скрылась в арке столовой спина Корвина. И его руку на попке Терри заметила.

Пр-равильно, зачем ждать вечера, если можно прям счас р-развлечься в туалете?

Я шмякнула себя по щеке ладонью, изгоняя дурные мысли.

— Ты чего мечешься? — поймал мою руку Реми. — Ну умылась — подумаешь.

— Умылась?

Когда это я успела?

Танита, добрая душа, вручила мне зеркальце, и я убедилась, что ни следа макияжа не осталось на моем красном от смущения и злости лице.

Может я забыла накраситься утром? Да нет же.

Меня умыл Мирочка, пока откачивал? Да ну, он же сразу за мной в транс нырнул, а потом его Корвин вытащил.

Может Корвин?..

Я нервно рассмеялась от бредовости идеи.

Из столовой я выходила голодная и злая, как мисс Зерби. Как Цербер, то есть. На выходе умудрилась поймать разговор, в котором прихвостни Корвина сообщили мне (друг-другу, конечно, но раз уж услышала я, то мне), что его сегодня не будет, так как не в туалет он, видите ли, направился с этой… Терри, а домой. И мне бы радоваться, что его больше сегодня не встречу, но настроение скатилось под голубые плинтуса и там размазалось тонким слоем.

— …Корвин сказал, — снова слух поймал это проклятое имя, — чтобы мы сами закончили сегодня с расчетами, он утром…

Тьфу!

Отключить заррхов звук!

Перед дверью в аудиторию я была схвачена за локоть Танитой Лимари. Подождав, пока все войдут, она заглянула внутрь, сказала, что мы с ней прогуляем литературу, и под укоризненными взглядами Атави и Реми, и любопытными всех остальных, потащила меня прочь.

Уединились мы в аналоге зимнего сада с седьмого этажа, только здесь, на втором, он действительно был зимний. Даже температура оказалась ниже коридорной. И растения тут были северные: хвойные кустарники, разной кудрявости папоротники, мхи да лишайники на камнях, ведьмино колечко плауна. Цветы все блёклые, мелкие. И только незабудки горели привычным костром. Они росли по всем материкам, всем широтам. Взывали немо, как всегда:

— Помни. Помни. Помни!

Помню, как же.

Иногда только сбоит мозг, а так — помню.

Не знаю, вообще, почему последовала за смешной черноглазой Танитой без всяких возражений. Видно у неё тоже имелся некий тайный дар. Дар убеждения. И очень крепкая хватка.

А может я просто очень хотела узнать что-то интересное, светившееся в её глазах. Но вместо этого Танита, усевшись на камень рядом со мной, потребовала:

— Давай, рассказывай!

— Давай, заходим! — спустя час тем же тоном требовала она. Я ей, конечно, не всё рассказала, но видят Крылатые, очень многое. Сама не знаю почему. Видно захотелось поделиться девичьим — девушка я или где?

— А может не надо? — я сделала жалобные глаза.

— Заходим, кому говорю, вон швейцар уже косится, как на дурочек.

Я посмотрела на стоявшего у входа на террасу смуглого бородача в сине-оранжевом восточном халате с золотым орнаментом шитья. От нас его отделяло несколько метров и конический куст самшита, увитый чёрными розами.

Заходить не хотелось.

— Я точно знаю, она — такая как ты. Тебе что, не интересно с ней поговорить, сравнить, так сказать, показания?

— Не такая, — проворчала я, морщась и дергая носом. — И толкового ничего она наверняка не скажет. При тебе, по крайней мере.

— Пойдешь без меня?

— Нет! — позорно испугалась я. — Мне она тем более ерунду какую-то втирать будет…

— Ой всё! — с этим убойным аргументом Танита снова схватила меня за руку. Я уже говорила, что у неё дар убеждения и железная хватка? — Это всё я уже слышала, а информация нам всё равно нужна.

И невысокая тонкая, в светлом платье с развевающимся подолом и рюшами, с аккуратной стрижкой-каре на черных как смоль волосах, — похожая на куклу — Тани решительно вышла из-за самшита и направилась к входу в кафе, таща меня за собой.

Если честно, больше всего я опасалась, что это ловушка. Хотя Корвин сегодня их устраивать мне не будет, у него другие… заботы. Поинтэр-реснее. Но — мало ли.

— Если она не одна — уходим сразу, — буркнула я.

И всё же шанс узнать что-то полезное от подруги по несчастью — был, потому я не стала вырываться и даже поравнялась с Танитой у порога.

Буйная растительность на лице бородача разверзлась в широкой улыбке. Отвесив ироничный поклон — нас явно приняли нас за малолетних любительниц драконов, — восточный швейцар открыл перед нами низкую дверцу, впуская на террасу кафе Шафран, одного из самых знаменитых заведений в округе.

Место, в котором оживала восточная сказка. Здесь частенько собирался цвет Академии. Пожалуй, поздний визит Корвина тут не вызвал бы шок, фурор и суматоху, в отличие от простонародной свойской Сосны вчера.

В этом заведении всё было подчинено танцу линий и песне цвета. Стрельчатые арки, витиеватые орнаменты в сочетаниях синего и тёплого желтого, низкие столики с кривыми резными лапками, пухлые диванчики с множеством подушек. Отделенные друг от друга эфемерными кисейными занавесями комнатки — в них велись неторопливые беседы философского и не очень толка в сладковатом дыму кальянов.

И изумительно вписались в сине-пламенный интерьер рыжие незабудки в декоративных горшках.

В дальней комнатке, не закрытой струями искрящихся штор, уютно устроилась на диванчике невероятно красивая Нарника. Невеста Аррмирра Турмалиса. Красная туника нежно обрисовывала фигурку, черные брючки облегали стройные ноги. А светлые волосы вьющимся облаком словно парили у её прелестного лица. Она была бы звездой нашей школы, даже не умей она летать.

Заметив меня, Нарника взмахнула изящной ладошкой, подзывая. С насмешливой улыбкой смерила взглядом миниатюрную Таниту, теребящую подвеску-цветок на черном бархатном ремешке-ошейнике, предложила присесть на диванчик напротив. Но после краткого приветствия и знакомства, произнесла:

— Я сожалею, но беседа, ради которой я тебя позвала, только для невест дракона. Или хотя бы для одаренных.

— А у Тани есть дар, — хмыкнула я, почти не сомневаясь в этом. Удалось же ей меня сюда затащить. Хотя я и сама бы пришла, конечно, просто она меня поддержала.

Нарника шутки не оценила, серьезно возразив:

— Он бывает только у патрициев, а твоя подруга из простых. — Как ни странно, в этих словах не было высокомерия, исключительно констатация факта, даже разозлиться не за что. — Так что мы можем посидеть втроём, отведать местных сластей — пахлава здесь, например, пальчики оближешь! — но поговорить о важном для тебя у нас не получится.

Танита хлопнула кукольными глазами, наивно улыбнулась и с каким-то хрустальным звоном в почти детском голосе сообщила:

— А я совершенно за — откушать восточных сладостей в приятной компании, — и с явным наслаждением откусила кусочек прозрачного лукума. В воздухе разнесся тонкий запах розы.

Ни я, ни Нарника не нашли, что на это возразить, и тоже потянулись к блюду с причудливыми — блестящими и липкими, прозрачными и тонущими в нежной пудре, свитыми из тончайших нитей, цветочными, ореховыми, молочными и медовыми, — самыми разными, но непременно безумно вкусными сладостями. А через десять минут мы заговорщически шептались, сидя на диванчике тесным рядком и хихикая, как старые подружки.

Правда, порой Нарника, точнее Ника — мы уже вовсю сокращали наши имена, — скатывалась в восхищения невероятным и бесподобным Мирочкой, но сама же и просила её одергивать.

— Это всё метка. Она связывает дракона и его невесту, и слегка сводит с ума обоих.

— Но как? — заинтересовала меня животрепещущая тема. — Почему она не реагирует на других драконов?

— А причем тут они. С тех пор, как глава рода отдает дочь дракону, она связана только с ним.

— Погоди. В каком смысле отдает дракону дочь?

— В прямом. Поначалу метка — это связь дочери рода с его главой, знаешь же?

— Ну да.

— И чувств к каким бы то ни было драконам не вызывает. Нравиться они могут, конечно, это же романтично, но без… — Ника пошевелила пальцами, подбирая слова.

— Непреодолимой тяги? — подсказала Тани.

— Именно. Можно влюбиться вообще в кого угодно, выйти замуж по любви, если глава рода, конечно, не против. Но если у девочки открывается сильный дар, Правитель может потребовать её в драконьи невесты.

— Хм. Сильный. А если примитивный?

— Ну… Я не уверена. Если я правильно поняла Мирочку, то любой дар, даже слабенький…

— Примитивный, — снова вставила я, сдерживая нервный смешок.

— Любой, да… — Нарника явно не понимала, что я говорю о себе. — Любой дар — достояние драконов…

Я-таки подавилась своим смешком.

— …И судьба всех одаренных девушек в руках Правителя. Асандра Дальсаррха.

Угу. Прямо как мы с Реми и подозревали.

— А парни им не нужны?

— Ну… к ним… меньше внимания. Хотя учатся они все здесь, в драконьем крыле. Как и девчонки. Но наверно дело в том, что девочек меньше. Например, у меня в группе — пятнадцать парней, а девочек — две.

— А вторая — тоже невеста дракона? — уточнила Танита.

— Нет, у неё дар лекаря и встречается она с лекарем-человеком.

Что ж мне так не повезло-то?

Нарника с жаром вернулась к рассказу:

— Суть в том, что тяга начинается не ко всем драконам, упаси крылатые, да и не сразу. Сначала глава рода разрывает связь с дочерью и передает её жениху. С этого момента она принадлежит дракону, хотя может даже не знать этого.

— Погоди-погоди! Что это значит? Когда? Как не знать?

— Мирочка говорит, передают сразу. После первого официального знакомства.

— И об этом можно не знать?

— Я не знала.

Этой новости в моей голове оказалось так тесно, что я вытаращила глаза:

— А твоё мнение на этот счёт кто-то спрашивал?

— Нет, конечно.

— А если бы ты… тебе он был противен?

— Это невозможно. Сразу страсти и тяги не было, конечно. Но кто же не мечтает выйти замуж за дракона?

Я! — хотелось закричать мне. Но меня тоже не спросят.

— Как тебя отдали, но ты ни о чем не догадывалась?

— Да. Жила как обычная девочка. Мирочка заезжал к нам на каникулах, мы разговаривали. Я знала, что он вероятный жених, и трепетала, конечно — дракон же, но… — девушка снова пошевелила тонкими пальцами, — но и доли нынешней любви во мне тогда не теплилось. Тяга появляется не сразу.

— М-да? — прищурилась я. А я тогда что? "Трепещу, конечно?"

— У нас после первого поцелуя началось. Мне тогда восемнадцать исполнилось. Он поздравил — и поцеловал… — серо-зелёные глаза подёрнулись мечтательной дымкой.

— И сколько времени прошло после… знакомства?

— А? А. Два года. Миррочка тогда остался у нас на месяц. О-о…

— Мы её теряем, — пробормотала я, глядя на блаженную улыбку и почему-то сжимая коленки. Слишком уж она сладко это "о-о" произнесла.

— И что? У вас всё было? — прищурилась Тани.

— Всё? Что?.. — томно переспросила Нарника.

Меня передернуло. От омерзения, конечно же, а не от того, что я представила, о чем говорит моя кукольная подружка, и как это "всё" могло бы быть у меня с… рр!

— А, да, конечно, — дошло, наконец, до Ники, о чём спрашивали. — Поцелуй… он сносит преграды. После него невозможно остановиться. Тяга — это как раз после него.

Вот это шляпа!

Что же будет со мной, если, не дай Крылатые, поцелуй случится у меня? А ведь я частенько залипала на мыслях о его губах.

Я шлепнула себя по своим, чтоб неповадно было.

— А как же свадьба? — здравый рассудок тут сохранила, похоже, только Танита.

— Свадьба будет весной… — почти пропела сумасшедшая невеста.

— Но почему? Вы же, прости, спите больше года. От этого дети бывают вообще-то.

Я тоже слегка протрезвела. Для верности ещё на костер из рыжих незабудок взглянула.

Помни! Драконы зло! Они считают тебя вещью!

— О, дети так просто не появляются.

— Да ну! — скептично хмыкнула Тани.

Нику немного отпустило. Дети — не "Мирррочка", они не целуются и голову не кружат.

— Да. Чтобы мне забеременеть, мы с Мирочкой должны настроиться друг на друга.

— И это надолго?

— Около двух лет. Если я… смогу раньше — то мы поженимся раньше. Но пока свадьба назначена на конец весны и это самое вероятное время.

— Долго. Но, всё же почему не пожениться сразу?

— А зачем? — хмыкнула Танита. — Она уже принадлежит её Миррочке. Свадьба — так, формальность.

— Да, так и есть, — подтвердила наивная Нарника, не распознав сарказма. Я поморщилась.

Вещь.

— А почему говорили, что после трёх лет Корвин вернется в тусовку? — слова дружков Корвина засели глубоко и время от времени сильно меня нервировали.

— Когда девушка беременеет — тяга метки постепенно сходит на нет и через три года в среднем дракон приходит в нормальное состояние и может думать о чем-то кроме невесты-жены…

О ненависти или презрении, например.

— А её саму отпускает?

— Ну, да…

Что ж, получается, если Корвин сейчас, мм… возьмёт меня, то годика через три навеянной страсти нам останется лишь взаимные ненависть и презрение? Чудная перспектива.

— Сейчас мы ещё держим себя в руках, — продолжила Нарника, — а после свадьбы мы закроемся в замке и не будем вылезать из постели-и-и…

— Даже так, — я нервно рассмеялась. То есть вот это она ещё адекват и дальше будет обострение. Мне страшно.

— А учеба? А работа? — Танита протянула руку за пахлавой, но глаза её серьезно щурились.

— Я уйду в академ, Мирри возьмет отпуск на год-полтора. Мы выпадем из дел полностью.

— Ну а после рождения ребенка что будет? — это мне даже без учета исходной неприязни интересно.

— После ребёнка? А что после?

— Действительно. Ученых всегда интересовало, если ли жизнь после брака? — я саркастически усмехнулась, а Танита уточнила:

— В нашем случае ребенка.

— Ну, есть, — как-то неуверенно протянула Ника. Едва ли не спрашивая у нас. — Я не знаю, если честно, какая она. Я вообще не знаю жен драконов. Из настоящих драконесс я видела только мать Мирри. Но она со мной холодна. Думаю, она не особо довольна, что я… что я — это я. Но Мирочка говорит, это пройдет после свадьбы. После внуков уж точно.

— Угу. То-бишь, намеки, что после свадьбы жизнь есть, были.

— Ну не знаю я, как будет дальше. Наверно обычная семья. Мирри вернется на работу. Наши драконы ведь раньше только на драконессах женились. Но девочки у них реже мальчиков рождаются, и на всех не хватает.

— Так женились бы уже на простых людях.

— Нет. Бездарные не могут иметь детей от драконов. Вообще.

С ума сойти, как удобно эта… Терри устроилась. Твою Касю за ногу! Почему я подумала о ней? Есть более важные вещи.

Одну из них Танита решила уточнить:

— Как вообще происходит эта передача девочки дракону?

— Правитель наносит дракону-жениху стигму — внешне такую же, как метка невесты. Проводится специальный ритуал, который связывает метку и стигму. Идет период привыкания — у меня она тогда постоянно зудела.

И у меня, всю неделю после первой встречи. Я потерянно сглотнула.

— Крылатые, но это же… нет слов! А наше согласие?

— А зачем? Все девушки мечтают выйти за дракона.

— А если нет?!

— Да ладно. С непреодолимой тягой мнение девушки неважно, — усмехнулась Танита с такой явной горечью, что меня мороз пробрал. Меня пожалела? Или сама…

Или просто почудилось?

— Ну да, — согласилась драконья невеста. — Дракона, кстати, тоже. На него влияет в той же мере, что и на неё. Вы не представляете, как Мирри изменился… какой он чудесный, внимательный, добрый! А уж… ой, я опять, — Ника смутилась, шмыгнула носиком. — В общем, я к чему веду-то? Тебе нужно просто его поцеловать. И он перестанет быть букой и бегать от тебя.

Я поперхнулась, не находя слов, — так неожиданно она ввернула своё рекламное предложение. То самое, которое я общем-то и ожидала услышать, только в формате "дыши Корвином, это не страшно, а даже приятно". А она его ещё и перефразировала: "Поцелуй его, и он придет к тебе на задних лапках".

Я посмотрела в красивые серо-зелёные глаза Нарники, поджав губы и легонько покачивая головой.

Всё так радужно и мило, девочка. Вот только ты и сама не знаешь, что будет с тобой дальше. Что уж говорить обо мне. Прыгнуть в омут, вспыхнуть в страсти, а после рассыпаться пеплом ненависти и презрения?

— Нет. Спасибо. Воздержусь.

— Слушай, Ник, — Танита тронула невесту-агитатора за локоть, отвлекая от меня. — А ты не знаешь, почему одаренных женщин у нас так мало?

— А… — сбитая с толку неожиданным вопросом Нарника растерялась. — Не знаю. Экология? У драконов тоже меньше девочек, чем парней.

— Драконы да. Причем так во всём мире. У них явно что-то генетическое.

Мы с удивлением уставились на девчонку.

— Да-да, я, в самом деле, изучала статистику. Так вот, — Танита подняла тоненький пальчик, — знаете, в чём чудо Северной Мории? А в том, что такая тенденция только у нас. Во всех странах среди одаренных парней почти столько же, сколько и девушек. Правда, по закрытому Имарру статистики не найти. Но три страны из пяти — тоже показатель.

— Странно…

Не то слово. Многое странно. Особенно то, что Тани заморочилась изучением этой статистики.

— А ещё знаешь, что странно? То, что у нас смертность девочек от семи до двенадцати очень высокая. Выше чем у мальчиков. А ведь в это время у детей просыпается дар.

Я сама словно проснулась. Посмотрела на Таниту искоса — девочка явно была взволнована: глаза горели, подбородок подрагивал. Я вдруг поняла, что эта беседа нужна была ей не меньше чем мне. Она и состоялась-то, в основном, благодаря Тани. Вполне возможно, я бы не рискнула сюда прийти. Или тупила бы вместе с Никой, буксуя среди прекрасных драконов, путаясь в навеянных меткой чувствах и фантазиях. И к финалу "беседы" Корвин мог бы приходить забирать меня тёплой и очень часто дышащей. Им дышащей.

Он, правда, не захотел бы. Гад.

Но — это хорошо.

А вот что за дело до этого любопытной девчонке?

— Ну. Не знаю, что там с рождаемостью и смертностью, но точно знаю четверых наших девчонок, которые стали женами драконов в других странах.

— Да, — кивнула Танита, — Диана Баргатис даже официально называется принцессой Южной Мории, она жена одного из сыновей их владыки.

— Меххаррит? — почему-то спросила я, а потом вспомнила, что слышала это имя в полубреду, после транса.

"Меххаритт не утратила ценности даже став матерью", — сказал Корвин. А ещё: — "Начнется охота".

Волосы на затылке зашевелились.

Что он имел в виду?

— Что?

— Среди них есть Меххаррит? — странное имя. Почему-то поставленное в пример наряду со мной.

— Нет, — Тани поворошила тонкими пальцами свои волосы. — А кто это?

— А я не знаю. Просто помню откуда-то, — признаваться, что я подслушала разговор Корвина с Мирочкой, не хотелось. Я словно украла эту информацию. — Может, даже неправильно произношу.

— Мне кажется, что я слышала когда-то это слово, — Нарника растерянно хлопала глазами, ошарашенная вываленными на нас данными, — но не знаю где. И в том, что это имя — не уверена.

— В общем, это точно не драконья жена, — я прищурилась, пытаясь, и в то же время страшась понять, как эта таинственная ценная женщина связана возможной охотой на меня.

— Может и жена. Но не из северомориек.

— А может из них. Но не жена, — мрачно предположила Танита и покосилась в сторону. Я тоже глянула туда, наткнулась на огонь незабудок.

Помни.

Будущее и так рисовалось в довольно мрачных тонах, а сейчас отчетливо запахло безысходностью. Куда делась "не утратившая ценности" Меххаритт? Как она связана со мной?

Что будет, если Ника не сможет родить драконыша?

Что будет со мной, сходящей с ума по дракону, которому нужна как собаке пятая нога?

— Эй, вы чего смурные такие? — рассмеялась Танита, и я тряхнула головой. Девчонка снова источала спокойный радостный свет, вкусно облизывала пальцы после сладостей и уже начала рассказывать какую-то смешную историю.

Наморщив лоб, я попыталась понять, что не так, и удивленно хлопнула ресницами: и правда, что это мы тут киснем и пугаем друг друга?

Всё будет хорошо. Наверное. Главное суметь смыться.

Нарника тоже вспомнила о том, какой замечательный Мирочка, который её никогда не обидит. А я возрадовалась тому, что не нужна Корвину. А значит, стоит попробовать договориться. Аррмирр говорил, метку можно снять. Сложно и болезненно. Но потом ему будет всё равно, что делаю я, ну а я, конечно же, сбегу на Вольные острова. Не дожидаясь "охоты".

Мысль, что ему выгоднее меня продать за каменья, я отмела. Если бы хотел — уже продал бы.