Глава 12. Орешки бывают разные

В целом вечер прошел приятно. Мы насмеялись, наелись сладкого и чая напились на лет десять вперёд.

Иногда возвращались к теме драконов и меток, но больше шутили и хохотали, засобиравшись по домам, когда начало темнеть.

— Мирочка, наверное, уже волнуется, — зарделась Ника.

— Цербер тоже, — хмыкнула я.

— Кто?

Пришлось объяснять. Под шумок ещё и про вчерашнее своё приключение рассказала, и про полёт с подоконника. Правда, о снах непристойных и мыслях перед полетом умолчала, хотя язык так и чесался выболтать что-нибудь эдакое. Особенно, глядя на смеющуюся куколку Тани.

— Представляете, просыпаюсь утром, а меня Цербер блинами потчует, и приговаривает: "А не тошнит ли тебя девица, а головушка ли не кружится?" — Я уж думала, она намекает на Реми, с которым мы под окнами добрый час сплетничали.

— Только сплетничали? — Танита рассмеялась колокольчиком, и я слегка смутилась. — Ой, да ладно тебе, все знают, что он в тебя влюблён. Он же носится за тобой, как привязанный.

Я почувствовала, что уши мои начали гореть, подуй — и дым пойдет.

А плюнь — так вовсе зашипят.

— Да перестань, — отмахнулась я, возвращаясь к балконам, розам и удобрениям: — В общем, сижу я, мисс Зерби о тошноте меня расспрашивает, а потом говорит: "повезло тебе, глупая" — она, конечно, иначе выразилась, ага, — "что не на розу мою упала. Там бы я тебя и закопала на удобрение". — И тут я начинаю понимать, что мне полет мой из окна ни заррха не приснился. Но в упор не помню, как я комнате оказалась!

— Птичья болезнь?

— Что? — я приподняла бровь.

— Птичья болезнь. Перепел, называется, — Тани уже откровенно ржала надо мной. — Признавайся, сколько выпила вчера?

— Да не пила я, — замахала я на неё руками. — Почти. Я головой видно хорошо приложилась, раз память отшибло.

— Синяки есть?

— Не-а.

— Везу-учая, — Танита, посмеиваясь, достала из кармашка монетку и со щелчком подбросила в воздух. — Орел или решка?

— Ребро, — хмыкнула я, наблюдая, как серебристой рыбкой вертится монетка, а вот рука подруги дрогнула от неожиданности, монетка проскользнула мимо ладони и со звоном покатилась по полу.

Нарника прыснула смехом, Тани озадаченно заглянула под столик, под диванчик, но потеряшку не нашла.

— Уверена, там ребро, — смеялась Ника, а Тани согласно кивала, разводя руками:

— Я же говорю, везучая. Ты же что вчера, что сегодня, ха-ха, так и норовишь убиться, но при этом как-то выживаешь.

— Ничто не вечно. Особенно везение, — я повторила её жест руками и потянулась к синей чашечке с чаем.

Настроение слегка подпортилось. Взамен меня развеселилась Нарника и, улыбаясь до ушей, поинтересовалась:

— А ты знаешь, что Корвин может исцелять раны?

— Да ну. Он лекарь?

— О! Он — много чего. На самом деле, он весьма одаренный, даже по драконьим меркам. И очень умный.

Я скептически хмыкнула.

— Да-да, — поймала меня за руку Ника, заглядывая в глаза. — Правитель возлагает на него большие надежды.

— Да мне-то что? — я поморщилась, понимая, что это второй заход кампании "дыши Корвином", но Тани (спасительница моя!) — перебила хвалебную песнь моему нежениху:

— Слушай, Ник, я вот чего не могу понять: почему Дальсаррхи и вообще Североморийские драконы до сих пор на наших не женились?

— Чистота крови, видимо, — Нарника не обрадовалась смене темы, но что знала, ответила: — Драконы ведь всё-ещё надеются возродить могущество своей расы.

Вернуть драконью ипостась.

— И что? Теперь сдались?

Драконья невеста пожала плечами:

— Не знаю. Наверно всё-таки дефицит драконесс.

— И вот никакой вообще логики в этом всём нет, — Тани стукнула ладонью по столу. Легонько. Но соседняя чашечка всё же подпрыгнула. Мы с Никой вздрогнули.

— А что тебя смущает? — драконья невеста закусила губу.

— Ну, смотри, — тонкие, почти детские пальчики Тани подхватили небольшую слоёную трубочку медовой пахлавы с сиреневой начинкой и водрузили на пустом блюде. — Это Аррмирр. Он прекрасный, чудесный, умный и вообще роскошный.

Нарника опять не уловила сарказма, блаженно улыбнулась, но Танита закончила неожиданно:

— Но, согласись, для Дальсаррхов он мелкая сошка. Вассал. Даже к основному роду не относится, хотя он пятиюродный племянник брата Правителя. И дар у Аррмира не самый сильный. Как для дракона.

Нарника яростно уставилась на миниатюрную подружку, но та ничуть не смутилась. Она подхватила маленький миндальный орешек из пары одинаковых, лежавших на краю стола, и уложила сверху на трубочку пахлавы с сиреневой начинкой.

— Смотрится органично, правда? Как и то, что Аррмирру, простому драконьему плебею, в качестве невесты передали тебя. Это нормально. Драконессы не хватило, вот и выдали человека.

Нарника обиженно поджала губки.

Я тоже напряглась, но не из-за Нарники. Просто уже чуяла, в чей огород сейчас прилетит камень.

— А Корвин, по твоим словам — надежда Правителя, — Тани подхватила из моей тарелки пирожное "чёрный лотос".

Это был большой, покрытый тёмной глазурью цветок с цельным блестящим от меда грецким орехом внутри, владыка местной пахлавы. Девчонки свои лотосы съели сразу, а меня черный цветок отчего-то не привлек, он так и остался лежать на моем блюде среди крошек и кусочков орешков. И теперь я поняла почему — он действительно напомнил мне чёрного принца Корвина.

Тани бесцеремонно выковыряла из лотоса крупный орех и бросила на другую тарелку. А взамен взяла второй миндаль.

И она была совершенно права. Это всё действительно нелогично.

— Зачем ему дали меня?.. — пробормотала я, завороженно наблюдая, как вертится в тонких пальцах мелкий где-то даже надколотый — примитивный — орешек.

— Зачем ему тебя навязали, — уточнила Танита, роняя мелкий миндаль в сердцевину лотоса, где он занял до смешного мало места.

Ну да. Всучили.

Я сглотнула, а Тани, склонив голову, смерила меня цепким взглядом:

— Что в тебе особенного, Кассандра Фалькони?

— Не представляю, о чём ты, — проворчала я, и Тани так просто сменила тему, что я ещё долго хлопала глазами, пытаясь осознать, что это только что было. Затем плюнула и немного расслабилась, но слушать очередной анекдот о студентах не смогла, сбежала в уборную.

Во мне ведь нет ничего особенного.

Примитивный дар. Внешность — прямо скажем не Нарника. Есть, конечно, ум и сообразительность — но зачем они инкубатору на ножках? Я — идеальный вариант для младшего наследника, бездельника, который никогда не станет первым в очереди наследования. Меня, такую "примитивную", можно спокойно всучить лишнему мальчику. В наказание.

Но — не "надежде Правителя" в жены.

Будь я обычной девчонкой, несомненно уверовала бы в свою феноменальность и расчудесность. Но, к счастью, я понимала, что дело совсем в другом.

Всё до тошноты просто. Я — расходный материал, подарок для первого опыта. Девочка, которая когда-то должна исчезнуть. Два-три года — и мне крышка, а Корвин вернётся в тусовку. И моё счастье, что он не хочет из неё уходить ни на месяц. Но и освобождать он меня не намерен.

Ох, Крылатые Хранители. Как мне выбраться из этой паутины живьем?

Поплескав холодной водички в лицо, я уставилась в зеркало.

Чуть дрожащие губы, горящие пятнами бледные щёки. Дикий блеск в синих глазах с желтыми искрами отражения шафрановых светильников. Без боевой раскраски я выглядела какой-то особенно беззащитной, и даже пожалела себя немного, прежде, чем зло рассмеяться отражению в лицо:

— Посмотрим ещё, кто тут расходный материал!

"Надо бы накраситься снова. Вряд ли Корвин сюда заявится. У него другие планы на вечер. — Я со вздохом подавила неуместное сожаление. — Ззархова метка! Но с косметикой было бы надежнее. Вот!"

Только сумочку я оставила на диванчике рядом с девчонками.

Ладно уж.

Я взбила попышнее волосы, поправила блузочку цыплячьего цвета, одернула голубую юбку и вышла из уборной в коридор, ведущий в зал. Но к девчонкам не дошла.

Меня бросило в озноб, затем опалило жаром, начинавшимся из запястья. Жар не был испепеляющим, мне даже больно не было, но в глазах всё поплыло и замерцало, а ноги стали совсем ватными, и мне пришлось опереться спиной о стену.

И от прикосновения этого случился взрыв.

Эмоций.

Ощущений.

И мозга.

Вдруг оказалось, что со спины ко мне прижимается жаркое тело, сильные уверенные руки свободно гуляют по моему животу, забравшись под тонкую блузку, шея и щеки мои сгорают в чужом дыхании, а остатки разума исходят паром от невыносимо интимного "Ка-а-а-ссс", проникающего в уши змеиным соблазном, поднимающего дыбом волосы на затылке, бегущего сеточкой молний по коже, заставляя дрожать пальцы рук.

Дразня язык желанием прорычать в ответ:

— Корррр-рвин…

И простонать:

— Ну, ты и сво-о-олочь.

И только Крылатым ведомо, где взяла я силы, чтобы вынырнуть из этого наваждения.

Зажмурившись до искорок под веками, побилась затылком о стену. Хвала хранителям, никого за спиной не было. Просто стена. Дрожащими руками ощупала холодный шероховатый камень. Видно, благодаря этой шероховатости я и осталась на ногах, иначе точно сползла бы на пол по стеночке, оставляя после себя влажный след, — я взмокла, будто под дождем побывала.

Зачем? За что?

Что это было вообще?!

Сердце колотилось как сумасшедшее, глуша все звуки вокруг. Ноги подрагивали, норовя подкоситься, и шмякнуть меня наконец о каменный пол, милосердно добив.

— О-о, моя фатии… — громом среди ясного неба раздался рядом рокочущий голос и что-то холодное коснулось плеча.

Я отпрыгнула в сторону — вдоль стеночки, конечно, иначе свалилась бы. Не закричала я, переполошив всё кафе, лишь потому, что от ужаса горло перехватило спазмом. Зато глаза я наконец-то открыла.

И волосы встали дыбом. Снова. Все.

На меня, чуть склонив голову, смотрел не мигая дракон. Что такой мог бы перевоплотиться в здоровенную зелёную рептилию — даже сомневаться было бы стыдно.

Одетый в восточный, шитый золотом халат, с зеленым камнем в броши под подбородком.

Незнакомый. Чужой.

Высокий и мощный.

И — беспредельно опасный.

Крылья хищного носа едва заметно дрожали, красные глаза наливались тьмой, а из-за острых белых зубов, обнаженных в победной улыбке, казалось, вот-вот высунется змеиный язык, чтобы ощупать жертву, прежде чем проглотить одним махом.

Всё возбуждение, в котором купалась я секундами ранее, схлынуло, оставив по себе холодок ужаса перед кошмарным хищником. Хищником, которого я только что сама раздразнила.

Красные глаза чужака стали совершенно чёрными, он шумно выдохнул, мотнув головой — грива тонких зеленых косичек рассыпалась по его печам снопом змеек — подался вперёд.

— Не тр-р-ро-онута-а. Моя фа-ати-и, — его рычание взрывалось в затылке кусочками льда. — Какая хор-рошо. Отдана, но не тр-ронута, — чужак перекрывал мне выход в зал, и мимо, как на зло, никто не крокодил.

Зато я прекрасно помнила, как нужно дышать. И даже переплавить ужас в ярость мне удалось, особенно когда этот тип с мерзкой усмешкой поинтересовался:

— Кто твой хозяин, фати?

На этом слове в моей крови просто вскипело негодование: как же они меня все достали!

— Кто мой хоз-зяин? — прошипела я, делая шаг вперёд. — Мой хозяин?! Мой хозяин — идиот!!! Уйди с дороги, иначе я за себя не ручаюсь!

Сначала убью этого зелёного гада, а там и Корвина придушу! За всё хорошее!

Увы, наглый пришлый драконис лишь довольно расхохотался:

— Ты права, моя фати, он действительно идиот.

Запястье вспыхнуло болью, в глазах сгустился красноватый туман ненависти, и вместо того, чтобы снова испугаться, как более-менее нормальная девушка, я зарычала чужаку прямо в лицо:

— Р-руки прочь, мунтасарр, попрробуй только трронуть! И твоей головой будут игррать собаки! — какие, однако, шальные мысли и диковинные слова приходят на уста на грани срыва.

Увы, зеленый гад не убоялся. Молниеносным движением он впечатал свою ладонь мне прямо в лоб, второй рукой перехватив запястье с меткой.

— Мальчишка!.. — криво усмехнулся он, и это было последним, что я запомнила.