Глава 27

Ярослав

– Вот же ты тварь, – выплевывает Рыжий в мою сторону, стоит нам с Катюхой выйти из школы.

Данька стоит на крыльце подперев плечом колонну. Руки в карманах, но я думаю, что уже сжаты в кулаки. То, что кулаки у друга чешутся по взгляду его бешеному вижу.

Ждал, значит. Видимо в выходные мы мало потолковали, ну или Крылов просто хочет отыграться.

– Хочешь поговорить еще?

– Горю желанием, – отталкивается от колонны, идет на меня, и грубо задевая плечом проходит мимо, – пошли. И обойдемся без группы поддержки, – бросает через плечо.

– Катя, иди домой, я как решу все, приду к тебе. Мы все решим. Обещаю.

Катя коротко кивает и выдавливая улыбку, пытается сдержать подступающие слезы.

– Ты же простишь меня? – Смотрит прямо, её красные глаза смотрят с сожалением и надеждой.

Кладу ладони на плечи Кати.

– Не у меня ты должна просить прощения.

Волкова отводит взгляд и молчит. Трудно видимо признать, что вела себя неадекватно, и что Дина получила от нее ни за что.

– Буду ждать тебя дома, – произносит наконец.

Киваю, и иду напрямую за школу, где еще в прошлую пятницу Волкова устроила Дине “темную”.

Как только заворачиваю за угол, в лицо тут же прилетает Крыловский кулак в левый висок. От неожиданности я даже не успеваю прочувствовать боль, а лишь мелькает в голове полная дезориентированность.

Тело немного ведет в сторону. Разворачиваю корпус к Рыжему, и второй его удар прилетает мне в правую скулу. Во рту тут же появляется железный привкус крови. Сплевываю её на белесый покров. Чудная картина получается. Цена моих циничных поступков.

– Давай еще! – развожу руки в стороны и шагаю к Крылову, на что он рычит и накидывается на меня, утягивая меня на землю.

Мы падаем вместе, я не сопротивляюсь. Он садится на меня сверху и начинает наносить удары. По голове, лицу, груди. Голова готова взорваться от боли.

– Еще, – голос уже хрипит, но я хочу, чтобы он избавился от своей агрессии.

Данька прекращает махать кулаками также резко, как и начал. Он поднимается на ноги, но продолжает молчать. Я слышу лишь его тяжелое дыхание.

Лежу на спине и смотрю на небо. Хочется смеяться. Наконец-то хоть кто-то набил мне морду.

Заслужил ли я? Без сомнений.

Уголок раненой губы поднимается вверх, демонстрируя кривую ухмылку.

– Спасибо, – обращаюсь к другу, на что получаю протянутую руку.

Принимаю помощь. Поднимаюсь пошатываясь. Голова кружится.

Я не планировал быть в контрах с Рыжим долго. Повздорили, можно и мириться.

– В следующий раз почки отобью.

– Следующего раза не будет, – отсекаю сразу.

Я правда благодарен другу, что он решился вправить мне мозги. Давно уже пора было. Все старшие классы вел себя как циничный придурок. Море по колено. Отцовские деньги, просторная квартира, личный водитель, симпатичная подружка.

Почти взрослая жизнь.

Почему почти? Да потому, что восемнадцать мне стукнуло ещё в конце октября, а я все ещё торчу в школе. Сигареты купить могу, а вот выкурить на территории школы уже не могу. Смешно. Так и живем.

С появлением Дины моя привязанность к Катюхе стала таять. Чем больше я смотрел на Ибрагимову, тем больше убеждался, что меня тянет к ней. Я хотел больше времени проводить в её компании. А с Волковой все было кардинально наоборот. И каждый раз, когда я планировал разорвать нашу тонкую нить окончательно, в жизни девушки что-нибудь да происходило. И я, как рыцарь в сияющих доспехах, спешил решать её проблемы. После чего Катька умело меня благодарила.

За три года, что мы были вместе, я так и не сумел дать определения нашим отношениям. Дружба с привилегиями? Возможно. Но точно не любовь. А еще привязанность, которую порой сложнее разорвать. Привычка и удобство глубоко разместились во мне. Вырывать, так с корнем.

Сегодня я это сделаю. Спасибо другу – ускорил процесс.

Я был таким дураком предполагая, что Дина может нравиться только мне. Когда Данька разглагольствовал о том, что негоже такой красотке быть одной, и что он готов стать ее парнем, я лишь скептически усмехнулся. Думал, что все это лишь слова. Почему-то ещё рассчитывал, что Дина его просто отошьет. Но девушка принимала его знаки внимания, а когда он поцеловал её, до меня окончательно и бесповоротно дошло.

Мое. Трогать нельзя.

Дина моя девочка.

И точка.

– Полегчало? – спрашиваю с ухмылкой.

– Нет, – сплевывает на снег, и смотрит на меня как никогда серьезно. – Ты определился?

– Давно уже.

– Что-то не заметно, – усмехается друг, рассматривая свои сбитые красные костяшки.

– Я тебе в пятницу еще сказал. Дина моя.

– А Катька? Тоже твоя? Вы мило сегодня ворковали.

Провожу ладонью по лицу и от боли морщусь. Кожа саднит. Чувствую, что уже начинают проступать отеки. Наклоняюсь, зачерпываю ладонью снег и прикладываю к левой скуле.

– Между нами все кончено.

– А она знает?

– Узнает сегодня. Дань, мне нужна твоя помощь. Вернее, твоей тетки Валентины.

Рыжий прищуривается и подбирается.

– Значит забрали? – догадывается сразу.

Это и не удивительно. Все к этому шло.

– Забрали, – киваю и выкидываю остатки подтаявшего снега.

Холод немного снял ноющую боль, но синяки точно проступят. Буду встречать Новый год как разукрашенная ёлка.

– Черт! – Психует друг, вынимая из кармана свой мобильник и уже набирая номер своей родственницы.

Смотрю на друга и понимаю – мне повезло, что Данька несмотря ни что всегда остается моим другом. Какая бы кошка между нами не пробегала, мы всегда находим путь к друг другу. Десять лет дружбы выкидывать глупо.

Помимо дружбы у меня есть отцовские деньги и связи друзей. Сейчас мне нужно, чтобы все это в совокупности сработало.

Это последний раз, когда я впрягаюсь за Волкову. Дальше каждый сам по себе.