Глава 11 · Вячеслав — князь Орловский

С рассвета поднялся, умылся, позавтракал плотно, приоделся и расчесался. Пока туда–сюда, уже к девяти утра. Выехал в замок прямо верхом без всякой свиты. Пусть отдыхают после впечатляющих приключений.

Волнение присутствует, но после рейда в Мёртвый город, я уже ничего не боюсь. Тем более у меня есть Галя Морозова, мой покровитель, которая внесла в списки имперских ловцов.

В Каменцах живенько, народ уже вовсю шастает. Хотел прямо проскочить, на рынке потасовка какая–то. Дурное предчувствие туда и поманило. А всё потому, что углядел шкурки белок и волосы чёрные, как смоль.

Со стороны берега в конце рядов собралась стража в семь человек и зевак чуть больше. Окружили Гайянэ, которая с телегой обосновалась, где у неё шкурки добытые. Хм, прошло чуть больше недели, а она уже и здесь маячит. Смело! И неразумно.

Мнительный люд сразу же наехал на неё.

— Убирайся на свой Эльбрус! — Кричит какая–то истеричная бабка.

— Изгоям здесь не рады, — поддакивает мужик.

— Торговать без ведома нельзя, — лезет стражник к шкурам, но Гайянэ встаёт у него на пути.

— Мне сказали, что без лавки можно, если никому не мешаю! — Заявляет.

— Кто тебе сказал? — Усмехнулся один из стражи.

— Другая ваша смена! Я рубли заплатила за это…

— Не бреши! Товар конфискуется в пользу княжеской казны! — Объявляет самый наглый на вид стражник, вероятно, старший смены.

— Не отдам! Моё! — Щетинится девушка, доставая кинжалы.

— Смеешь на княжескую дружину нападать⁈

— Так! — Обозначаюсь я с седла. — Что здесь происходит⁈

Люд шарахается, перешёптываясь:

— Это же Ярослав, Ярослав тот самый… Ижеслава в кулачном бою одолел, упырей на смерть руками забил…

Стражники в лице сразу меняются. Некоторые расплываются в лебезящих улыбках.

— Ваше благородие, да вот чернявка бунтует. Люд наш смущает своей рожей, — залепетал один.

— Рожей? — Удивляюсь я. — Ты свою–то видел, свинота небритая? У девушки лицо, причём вполне привлекательное.

Смотрю на неё, она на меня хмуро. Не оценила.

— Да что ты барин, — охает второй стражник. — Это ж изгой с Эльбруса, она ж за половцев. Гадина шпионить вздумала.

— А ну цыц! — Рявкнул я. — Это жительница моей деревни, у неё и свой дом есть. А что до половцев, она лично штук пятьдесят при мне прирезала недавно. Пленных помните, каких Зоран привёл?

— Да… Ага…

— Вот это те, каких от неё спасти удалось. Она заслуженный воин, за которого я ручаюсь. Или вы, морды небритые, хотите мне что–то возразить?

— Нет, Ярослав!

— Куда нам, ваше благородие! — Замялись сразу.

— А ну брысь отсюда службу нести! — Прикрикнул. — Рэкетиры чёртовы.

Все сразу и разбежались.

Гайянэ смотрит с укором, коня моего придержав. В платье светлом, с чёрной косой с глазами чёрными сочными да румянцем смотрится сногсшибательно.

— А ты уважаемый воин здесь, — говорит с некой претензией. — Хоть и юный ещё.

— Упырей двести мы тут с одной магичкой голыми руками передавили, — отвечаю ей вполне серьёзно.

— Судя по твоим речам обо мне, делить надо на три, — ухмыльнулась. — Меч Батыйгана теперь носишь.

— Уже пригодился. Ну так что? Тебе покупателей в деревне мало?

— Там у люда монет не водится.

— Знала ведь, что здесь к тебе сразу предвзято начнут обращаться. Зачем полезла?

— Дала этим людям шанс, — пожала плечами, покривившись брезгливо.

— Если рубли нужны, скажи. Я дам.

— Я не побираюсь, никогда, — отвечает отступая. — Езжай, куда ехал.

А вот теперь не могу, её же разорвут, стоит мне отлучиться.

— Почём шкура? — Интересуюсь, подмечая, что она сама их выделала. И стреляла чётко в черепушки, чтоб не попортить.

— Рыжие пять медяков, бурые три, — отвечает с вызовом.

— А все вместе?

Задумалась. Я быстрее посчитал по хвостикам пышным, все ж висят у неё на реечке.

— Двести пятьдесят пять медяков, или два с половиной серебряника, хм, не густо, — комментирую.

Минуту ещё тупит, затем смотрит с подозрением.

— И здесь удивил, молодой барин, — отвечает.

Три отсчитываю и ей бросаю. Ловит ловко, глаз с меня чёрных не сводя.

— С учётом доставки до моего дома, — говорю.

— Здесь больше.

— За доставку, — акцентирую.

— Ладно, уберусь я с вашего рынка, — бурчит и начинает сворачивать торговлю.

— Мне ещё волчьи нужны, сумеешь? — Спрашиваю, подтрунивая.

— Да.

— А медвежьи?

Оборачивается. Улыбаюсь.

— Смеяться вздумал?

— Нет. Вот скажи, ты сколько их ловила?

— Неделю.

— За неделю службы я плачу воину два серебряника ещё и кормлю бесплатно. И по лесам шастать не надо, убивая этих чудных зверушек.

— Я не буду служить ни тебе, ни другому, — говорит уверенно. — Я сама себе хозяйка.

— Так, ладно, — вздыхаю. — Шкуры отвези и Инке передай, чтоб шубу мне сшила. А дальше делай, что хочешь. Гордая, горная женщина.

В ответ ничего не сказала, просто продолжила укладывать всё обратно в телегу.

— Хорошего тебе дня! — Попрощался, развернул лошадь и к мосту погнал.

И на это промолчала. По мне так, она сильно переусердствует со своей гордыней. Или её слишком долго в рабстве держали…

Постовые на переправе через канал узнали меня издали, расступились и поклонились вежливо, когда мимо проехал.

А вот на воротах замка с приоткрытой лишь для человеческого роста решёткой дружинники стали возмущаться:

— Князь никого не велел пускать без приглашения. Не гневайся, Ярослав.

— Доложите обо мне, что встали? — Возмутился.

Стражники переглянулись, и один помчал во двор. Минут пять жду, а затем слышу, как на бегу тот же стражник кричит:

— Пропускай!

Решётку подняли, и я поскакал дальше. Сразу же отметил для себя значительное оживление в замке. Много дружинников ходит и рабочих, суета какая–то. При этом у цитадели лишь несколько местных карет, судя по эмблемам Орловского княжества. Привязал за столб коня и поспешил в цитадель. На входе пропустили без вопросов.

Зал на первом этаже шумный, слуги носятся, что–то складывают и перекладывают. До меня нет дела никому. Дошёл до лестницы и на второй этаж, где бдительная стража попросила сдать лук, меч и кинжал. Обыскивать не стали, всё на веру.

— Тебе налево, барон, — подсказали уже вслед.

Двери нараспашку, девки взмыленные носятся туда–сюда. Вхожу! В трапезном зале готического стиля мрачно. Прямо на меня целый трон смотрит с противоположной стороны, а правее у широкого камина длинный стол, на котором четырнадцать мужчин устроились по виду явно не простых. Несколько витязей широченных сразу бросились в глаза. Одни в рубахах, другие в кафтанах расшитых золотом. Активно едят и весело обсуждают какой–то случай на охоте, высмеивая какого–то тульского графа.

На вошедшего парня всем плевать, хотя князю доложили обо мне.

Треть стола свободна, и лишь с дальней стороны во главе сидит человек, на которого и обращаю внимание. Потому что, судя по всему, это и есть князь Вячеслав.

Худощавое лицо с глазами навыкате, узкие плечи, явно невысок. Лет сорок пять на вид, щёки с белой щетиной с длинными ямками, переходящими в морщины. Проклёвывается лысина на белобрысой башке, волосы уложены в хвост. В рубахе нараспашку сидит, на шее цепи золотые, три амулета как минимум сияют, на руках колец по три штуки, тоже каменьями блестят. Поглощает активно курицу, запечённую целиком, вином запивает, как компотом. Чавкает, хлебает шумно. Как варвар. Остальные по его примеру жрут, как свиньи.

Пара–тройка людей около него тоже не бедствуют, судя по украшениям и экипировке, дальше просто витязи или командиры. Двоих узнал, видел уже. Молодых не так много, опыт на рожах матёрых написан. Удивительно, все при оружии, а значит, князь им доверяет полностью.

Мне игнор полнейший, даже не смотрят в мою сторону, будто я пустое место.

— Доброго утра, ваше сиятельство! — Обозначаю своё присутствие, пройдя почти треть зала и встав у начала стола чуть в стороне, чтоб князь меня лучше видел.

Переводит на меня взгляд. Глаза синие во мраке в сочетании с тем, что они ещё большие и выпученные сами по себе, кажутся чёрными и злыми. А выражение на лице такое, будто я его уже достал, жуёт, кость со стуком в тарелку бросает.

— Чего припёрся, барон? — Спрашивает рычащим голосом с набитым ртом. — Дел никаких нет?

Тут этикетом не пахнет, а уважением и подавно. А, то есть так разговор будет построен?

Остальные на меня поглядывают недовольно, продолжая жрать. Кто спиной ко мне, так и сидят, не оборачиваясь.

— Чего припёрся, барон, — повторяю его слова и вздыхаю.

Стул во главе стола напротив свободен, туда и присаживаюсь. В процессе на меня смотрят все ошалело. Конечно, они подохренели от моей дерзости. А тут, похоже, везде так и надо вести диалог.

— Дел никаких, говорите? — Переспрашиваю, пододвигая вроде как ничейный металлический бокал. — Да я вот только с Чёрных болот. Со Светкой поболтали. Сиськи у неё, ух хороши. А вот хвостик пятнадцатиметровый смущает.

— Брешешь ведь, сосунок, — бурчит князь, скалясь.

— Сосунок может ваш и брешет, — посмеиваюсь. — А я правду говорю, кудри болотные, глаза синевой сочной сияют, губы, что черешни. А сиськи как дыньки с сосками маленькими. Зазывает приласкать да погреть.

Переглянулись витязи.

— Еле ноги, небось, унёс, — посмеялись некоторые коротко, но выловив строгий взгляд князя, захлопнули пачки и снова сделались хмурыми.

— Ты куда сел? Случаем не попутал, Суслов? — Обозначился витязь лет сорока на вид с широченными плечами и ряхой с гривой, как у льва.

— Ты что ли возразить собрался, дядя? — Спрашиваю, подтаскивая ближе кувшин.

— А что если и так⁈ — Гремит здоровяк.

— Так, всё! — Стучит по столу князь кулаком с ножкой куриной, что приборы звенят и бокал запрокидывается, и мне грозно: — я тебя за стол не приглашал, сосунок. Распоясался ты совсем.

Крестьянка суетится около, устраняя порядок. Мимо Марьяна проносится, на меня быстрый и беспокойный взгляд кидая.

Стол в напряге. Все ждут от меня реакции. А точнее, чтоб я подорвался и в ножки упал.

А я продолжаю гнуть свою линию. Наливаю себе в бокал вина под дикие взгляды и чую, сидящие готовы уже накинуться на незваного гостя, как бешеные собаки.

— Что за дрянь, — комментирую, пригубив. — Вот у меня в погребе вино так вино. И подумать только, никто даже не полез таскать. Пятнадцать лет выдержки минимум, а то и больше. Ни до вина моего, ни до меня самого дела не было никакого вашему сиятельству. А тут вдруг сто дружинников подавай. Так ли знакомство начинают, а, владыка Орловский?

Витязи то на меня, то на него взгляд переводят вопросительный. Князь, похоже, оторопел от намёков. Но вскоре подозвал щуплого бойца и взял у него свиток, который в меня и швырнул.

Чуток не долетает, но прямо в тарелку с салатом плюхается.

— Твоя писанина⁈ — Орёт на меня, крошки изо рта летят на всех соседей.

— Моя, — отвечаю, не глядя.

— Так ли знакомство начинают, а, барон новоявленный⁈ — Пытается отчитывать. — Или лучше через матушку мою? Аль дочку слепую⁈ Ты на что позарился, щенок⁈

— Увольте, ваше сиятельство! — Восклицаю наигранно весело.

— Да я тебя четвертую! На кол посажу, живым не выпущу отсюда!! — Рявкнул и поднялся.

Точно коротышка.

Подорвались и все, кто за столом. Кроме меня.

Перекрёстный огонь из взглядов нисколько не смутил. Даже раззадорил.

— Кстати говоря, — начинаю при полнейшей тишине. — Императору я тоже отправил письмо, где подробно расписал о своей судьбе. И о том, как я безмерно рад служить нашему государю. А так как мои каракули очень красивы, а речи красноречивы, он обязательно проникнется моей проблемой и пришлёт сюда гонца. Может, и не пришлёт. Авось, как говорится. Поэтому, мой дорогой, Вячеслав Иванович, побойтесь Велеса, меня казнить. К тому же я засветился и при Академии, теперь зачислен в состав ловцов Особого созыва. Не знали? Вижу, что не знали. Вот, теперь знаете. Графиня Морозова мой покровитель, это вам на заметку.

— Брешешь, гад, — шипит князь, начиная трястись.

— Люд говорит, он высшего упыря голыми руками забил, — бурчит один из витязей. — С Морозовой и он был.

— Что ты несёшь? — Покривился один из молодых, стоящих ближе к князю. — Посмотрите на это тощее чучело?

— Всё правда, — вмешался ещё один. — Это он Ижеслава в кулачном бою одолел при народе.

— Вы все белены объелись⁈ — Закричал Вячеслав на своих.

— Было, было, — подтвердили другие.

Но не все, половина витязей на своих товарищей с недоумением смотрит.

— А Зоран сказал, что с половцами он отличился, — накидывают князю свои ещё для размышлений. — Только благодаря ему задержали их сотника со всей добычей. Он Батыйгана и прикончил.

Хм, похоже, этого командира половцев знавали и здесь. Кстати, где сам Зоран?

— Тьфу на вас! — Рыкнул неожиданно князь, развернулся, пнув стул, и пошёл к трону.

Мужики князю вслед смотрят, на меня вопросительно, а некоторые изучающе.

Вздохнул я и выдал, поднявшись:

— Господа, всем приятного аппетита.

— И тебе не подавиться, барон, — бурчат с ухмылками.

— До чего ж дерзкий, — комментирует молодой витязь, глядя на меня вызывающе.

Должно быть в морду захотел.

— Сюда иди, — слышу от князя грозное, но снисходительное. — Говори, чего надо и убирайся.

Впервые подумал о том, почему глава региона не живёт в Орле, как столичном городе княжества, а здесь, за стенами замка. Да он просто боится половцев! Вот и засел здесь, поближе к Академии.

Выхожу к трону, витязи из–за стола выходят и в две шеренги по обе стороны от князя устраиваются. Хм, это они так аудиенцию изображают?

По правую руку молодой витязь очень по внешности на князя похож. Неужели и есть его сын? Он и в пользу отца больше всех возмущался, дерзким меня назвав. Княжич, значит.

Встаю шагах в пяти от князя. Две ступеньки у него на подъём, трон из резного красного дерева мощный, каким прибить можно да хоть лошадь. Вячеслав вид важноватый сделал, короны не хватает.

— Ну во–первых, познакомиться хотел и выразить своё почтение, — начал я любезно. — Себя показать, на вас посмотреть.

— Себя ты уже показал, вся округа слухами о бешеном пацанёнке полнится, — заворчал Вячеслав, взгляд свой пучеглазый уводя. — Комендант вон с любого упоминания о тебе теперь икает.

— Бедняжка, — посмеиваюсь.

Витязи улыбаются.

— Ещё что хотел? — Спрашивает нетерпеливо.

— Вы приказ прислали на сто дружинников, — начал я уже по делу. — Не могу дать столько. Жалко мне людей.

— Чего⁈ — Снова загорланил князь, глазищами в меня стреляя.

Зашевелились витязи недовольно, готовы, вероятно, меня всё–таки порвать.

— На поход и дело ратное отряд соберу человек в пятнадцать, — озвучиваю своё предложение и уже вижу, как у князя под глазом дёргается. — Дам лучших, будет боевой маг, неуловимый лазутчик, они же лучники отменные. А ещё я сам пойду. Каждый из нас десятерых стоит, уж поверьте. Зоран не даст соврать, как мы с его дружиной вдесятером на две сотни пошли. Кстати где он?

— Зоран убыл с первым отрядом ростовским помогать, — раздалось сбоку негромкое.

— Дерзкий мальчишка, — прошипел князь, начав снова заводиться. — Я сказал сто…

— Отец! — Раздалось звонкое и певучее со входа в зал. Оборачиваюсь, и все на девушку взгляд сразу устремляют.

На пороге красавица малышка возникла, как ясное солнышко, вперед своей свиты вырвавшись. Светом своим всю тьму, что пыль, сразу и разогнала. Даже лица витязей посветлели вдруг резко.

— Василисушка! — Аж подскочил князь и мимо меня к дочке поспешил, позабыв всякий гнев. — Что стряслось, душа моя, опять сон дурной?

— Не притворяйтесь, папенька, гнев ваш с сада слышно. Сейчас же вызволяйте моего жениха из темницы. И чтоб ни волоска с головы Ярослава не упало, вам ясно? Иначе больше я вам не дочь!

— Василиса, да здесь я, моя хорошая, — обозначаюсь.

— Ярослав! — Восклицает радостно, сияя ещё более ослепительно.

Спешу к ней. Князь чуть меня не отталкивает, не подпуская. Обхожу всё равно! Обнимаемся. Обхватываю утончённое тело, вдыхаю запах волос. Обнимает, прижимаясь сильно.

Какая же ты милая, маленькая, светлая крошка.

— А я было подумала, — зашептала, задыхаясь.

— Всё хорошо, отец у тебя вспыльчивый, но справедливый. Любит тебя, — говорю, глаз с него не сводя.

А он на меня смотрит, как на последнего урода.

— Я себе места не находила, — шепчет. — Мне донесли, что ты в рощу Паучью с утра ушёл и до ночи не воротился.

— Да всё хорошо. Это мы дикие заросли перешерстили от севера до юга. Пауков пожурили, леших порубили на дрова, а как до кикиморы дошли, поняли, что пора по кроваткам.

— Что ты такое говоришь, — ахнула, отпряв.

— Да не бери в голову, моя хорошая. Прогуляемся? — Хватаю её за руку.

— Простите голубки, — вмешался князь с нотками иронии. — Но я вынужден напомнить, что наш разговор ещё не окончен, да, Ярослав?

— Конечно, ваше сиятельство, — съязвил. — Однако прежде, чем решать вопрос с дружиной, я хотел бы ознакомиться с боевой обстановкой. Узнать подробнее о вражеской орде.

— Всё за тебя уже решили! — Прогремел тот самый витязь, который хотел от меня огрести.

Князь руку поднял, его затыкая.

— С дочерью погуляешь, в обед приходи.

— Благодарю, отец, — произнёс я нагло.

— Да ты, чтоб тебя, — забуксовал словами себе под нос князь возмущённо, но сдержался при дочери.

Василисушка довольная улыбается счастливо. Витязи на неё смотрят очарованно, тоже расплылись. И молодые, и матёрые. Никто не удержался.

За такую улыбку и бате можно потерпеть наглеца. А то и привыкнуть!

В сад вышли. По дороге Василиса молчит, а в саду признаётся:

— Бабушка Истислава отца настроила против тебя, наговорив ему всякого. Ты не сердись на него. Он своенравный, но справедливый.

Ага, пятнадцать лет Ярослава игнорировал, чтоб потом земли его к рукам прибрать. Промолчал на это, понимая, что дочь всё равно никогда не будет видеть в своём отце злодея.

Походил с ней за ручку по саду, поболтали немного. Почуяла Василиса вскоре, что мыслями я не с ней. Так и спросила:

— Что гложет тебя, мой суженый?

В первую очередь то, что у меня нет к тебе чувств, какие бы ты хотела. И было бы правильно так сказать, чтобы не обманывать надежд, пока не зашло всё слишком далеко. Ведь когда я повстречал Ясмину уже во второй раз, убедился в том, что она та самая. А ты… ты просто ещё малышка. Светлая и добрая. И такая несчастная.

— Половцы, — отвечаю, и это тоже правда. — Мне нужно собирать дружину в поход на них, чтобы помочь Ростовскому княжеству. Но мне жалко необученных крестьянских мужчин, которых твой отец пустит на убой.

— Почему на убой? Наши мужчины сильны и отважны. Не то, что половские собаки. Не будь к своим людям предвзят, они ещё себя покажут. Да и что нам делать, когда враг топчет земли русские. Сдаться? И смотреть, как они жгут деревни, губят хозяйство и уводят женщин?

Ого. Не думал, что Василиса такая боевая. И ведь верно говорит.

— Ты права, малышка, — приобнимаю её, прижимается головушкой в ответ.

Наверное, хорошо, что князь явно против нашего брака. По крайней мере, пока так.

А с другой стороны, ну женюсь на ней. Ну будет при мне, а я при новом титуле. Брак никогда не мешал мужчине крутить шуры–муры. Хотя… если всё официально, Ясмина меня, как женатика, легко пошлёт.

Мда! Дилемма.

Но не о том я думаю, враг у ворот!

К обеду вернулся в цитадель. Думал, хоть покормят. Хрен там плавал, слуга повёл в другой зал, где у них на массивном столе расстелена карта, за которой и собрались княжеские витязи, явно раньше меня. И уже что–то активно обсуждают с князем.

— О, явился, — усмехнулся Вячеслав, встречая в хорошем расположении духа. — Так ты виды на мою дочку имеешь? Гулять собрался, небось, прямо у неё под носом, коль слепа. Удобно, каков хитрец.

Прям мысли читает.

— Хорошего же вы обо мне мнения, — отвечаю спокойно. — Но есть поговорка: «по себе людей не судят».

— Чего сказал⁇

— От жены не гуляли никогда, ваше сиятельство? — Укорил.

Озирается князь по сторонам, опешил от вопроса. Сын смотрит на него хмуро.

— Нет, конечно, ты чего, — отвечает с наигранным смехом.

— Вот и я не стану, с такой–то красавицей.

— Я тебе за Василису голову оторву, — слышу от сыночка.

— А я причиндалы, ишь, кабель нашёлся, — добавляет здоровяк, который продолжает нарываться.

— А вы, я вижу, господа, за Василису горой, — говорю им. — Похвально, что ж. Но давайте перейдём к делу. Где половцы стоят по данным разведки? Какие города и сёла ещё за нами? Осада где? Оперативную обстановку мне, живенько.

Витязи аж затормозили, как компы старые. Князь пучеглазыми зенками хлопает.

— Ты не попутал, пацан? — Слышу от его сына.

— Ладно, сам разберусь, — отмахиваюсь и к карте протискиваюсь меж двух верзил. — Ну что тут у нас?

Чую, князь как–то даже раззадорился. Указку взял, растолкал своих и мне стал показывать:

— Враг до сюда дошёл. Сам Ростов не взял, осадой они там встали. Но все деревни да сёла восточнее и севернее разорены и сожжены. Лагеря большие здесь, здесь и здесь. Много лазутчиков в Курском княжестве, значит, скоро и туда нагрянут. Но мы хотим ударить западнее и прорваться к Ростову с побережья Азова. Соединиться с войсками тульскими и ростовскими и с тылу зайти. Там и Курские дружины подоспеют, в клещи супостата возьмём. Ну что, барон, понятно всё?

Прозвучало с сарказмом.

— Понятно, — отвечаю спокойно. — Какая численность половской армии?

— Понятно ему, — посмеиваются с обеих сторон. — И ратное дело щенку по зубам.

— Так, разговорчики! — Возмущаюсь я. — Потом обсудите меня, на лавке, с бабками.

Витязи глазами захлопали, опешив в очередной раз от моей дерзости. Князь посмотрел на меня неоднозначно, но в глазах я уловил некое понимание.

— Ростов осаждает тысяч двадцать, пехота и конница, — отвечает князь, тыкая указкой. — В лагерях половских по три–пять тысяч, все конные. Всего орда в пятьдесят тысяч русские земли топчет. В открытом бою их не одолеть.

— А наши силы?

— В Ростовской крепости около двух тысяч, туда как раз Зоран погнал первую дружину из трёх сотен на подмогу. На север в леса отступило тысячи три ростовских, но они сильно потрёпаны. Курский князь выставляет десять тысяч, Тульский — пять. И у нас около семи.

— Итого двадцать семь тысяч, — заключаю я. — Для обороны два к одному неплохо.

— Аки воевода, — посмеялся князь, витязи подхватили.

— А Москва что? Император наш? Помощи–то у него просили? — Интересуюсь.

— С дуба рухнул что ли? — Загалдели витязи. — Аль белены объелся. Или крыша потекла.

— Какое ему дело до наших проблем, — отвечает князь, вздыхая. — К Москве половцы не сунутся, никогда туда и не доходили.

— Умный нашёлся, — комментируют. — Войско кремлёвское подавай.

Снова загалдели. Но все быстро пачки захлопнули, когда князь начал уже жёстко:

— Рать мы собрали хорошую, но радоваться нечему. Говорят, что со степеней ещё столько же идёт. Если не поспеем этих разогнать, половцы Ростов возьмут и там перезимуют. До зимы они и спешат крепость взять, иначе придётся им обратно уходить ни с чем.

Стал я спрашивать, уточняя некоторые моменты. С каждым вопросом всё меньше комментаторов с подколами, и всё шире у князя глаза.

Ага, не дилетант я всё–таки. Элементарные вещи понимаю.

А эти, похоже, вначале решили надо мной посмеяться. Но их самих затянуло в анализ боевой обстановки.

— Через десять дней с рассвета выходим, — заключает князь и уже по моей просьбе отвечает. — Хорошо. Если сам пойдёшь и мага боевого, как обещал с собой возьмёшь, разрешаю дружину в двадцать человек привести. И чтоб все конные были. Таково моё условие.

— Договорились, ваше сиятельство, — ответил, хотя вдруг засомневался, пойдёт ли в поход Дарья вообще?

— Бывай, барон, — отправляет меня князь восвояси и вдогонку уже. — А о Василисе забудь, не отдам за тебя дочку. У меня граф есть на примете неходячий, готовый такую взять. Твоё Малорыжково раз в тридцать меньше его земель. Я и думать не стану.

Промолчал на это, ушёл не прощаясь.

Война на пороге, о ней и надо думать. А как–то даже больше о бабах теперь думается. Парадокс!

Надо бы в Академию к одной крошке заскочить перед походом.