Глава 14 · Бал-маскарад

Мою лошадь на конном дворике Академии вычесали и накормили. И я с чистой совестью в ночь четверга умотал домой, устроив приятный сюрприз своим друзьям.

В заботах два дня пролетели быстро. На третий, отобедав и походив по поместью немного, я выдвинулся в Академию ближе к вечеру уже в затейливом образе. Пришлось только шубейку серую сверху накинуть да шапку зимнюю натянуть вместо шляпы.

С половины пути до Звягинок стало видно, как красочно сияют верхушки башен. Да и вся Академия, как новогодняя ёлка переливается огнями. В селе подле ещё больше оживления. Ярмарка, каток, аттракционы. Обычного люда набежало с деревень поглазеть. По моей дороге туда плелись, человек сорок обогнал. Вдоль всего забора карет не счесть, внутри у главного здания самые красивые стоят по обе стороны от входа.

Ощущение складывается, что опоздал. И мероприятие без меня начали.

На территорию Академии проскакал вообще беспрепятственно. Ну прямо день открытых дверей. Оставив лошадь в конюшне, двинул на своих двоих, огибая корпуса. Из окон доносится примитивная музыка и лёгкий гам. Часть адептов ещё в общагах, где, похоже, тоже весело.

На входе в главный корпус застал очередь в целых три колонны. И такое ощущение сложилось, что всех этих дам да господ в масках вижу впервые. Сотрудники Приказа в красных праздничных камзолах проверяют всех по спискам, некоторым что–то протягивают. Три пункта пропуска организованно в буферной зоне перед главным холлом. Заходящие в масках лиц им не показывают, только свои перстни, называя негромко имена.

Назвал и я своё, когда подошла очередь.

— А, адепт, — проворчал мужчина, перебирая свитки. — Так, Суслов, Суслов. Барон малорыжковский.

Отметил у себя в свитке и подал мне значок болотного цвета.

— По правилам Академии для адептов следует прикрепить на любое видное место одежды, — прокомментировал. — Прошу, ваше благородие.

Мдя, теперь под таинственного гостя и не закосишь. Хотя… можно просто ярлык не цеплять. Что, собственно, и делаю, убирая значок в кармашек.

Прохожу дальше, мастер следующего принимает, а точнее парочку. Похоже, гостей можно вычислять не только по отсутствию значков. Адепты под руку друг с другом не ходят.

Выйдя в большой зал, я даже впечатлился, как в первый раз. Внутри всё сияет грандиозностью и пафосом. Протяжно играет скрипка. Главный холл не узнать. Потому что понастроили по сторонам отсеки из тонких реек, которым отвели роль гардеробных, где прислуга в белых перчатках принимает одежду у господ, выдавая деревянные номерки. Вау, как же они додумались–то на Руси?

В отдельных зонах стоят столики с пирамидами шампанского, всё по классике. Слуги это дело охраняют. А то и контролируют, чтоб детки не пили.

Нарядные господа и дамы стоят по кучкам, расползаются по залам, поднимаются вверх по всем трём лестницам. Куда как раз я и посмотрел в первую очередь. На центральном пролёте сверкает постамент отличников пуще прежнего. Монолит огорожен бортиками из тонких позолоченных стоек с красными канатами, два мастера из Приказа несут караул. Что ж, похоже, они всё же установили подделку.

Бальные платья, красочные фраки, лица в масках. И перья, перья, перья.

Когда я снял шубейку, оставаясь в чёрной повязке на глаза, на меня уставились все окружающие. Поборов, неловкость, я сделал вид, что так и должно быть, и пошёл вперёд уверенной походкой. Но вскоре уловил негодование ещё парочки сотрудников из Приказа, которые стоят без масок, и напялил сверху своего «Крота». Хотя бы на время можно.

И меня это не сильно расстроило, потому что я всё равно не исключил светлые тона в своём стиле, у меня же светло–русые волосы, которые сбривать я не намерен.

Лавируя меж кучек незнакомцев и замаскированных знакомых, покивал всем, как дурак. Через отверстия в масках глаза многие вытаращили. И чего, спрашивается, такая реакция?

Сами вон, вороны со шнобелями огромными, жар–птицы да лягушки. Ха! Даже в маске петушка один дурачок стоит в богатом кафтане.

Вижу, что не все инкогнито. Отдельной группой левее центральной лестницы руководство Академии обосновалось. По холёному графу Мещерскому, главному регистратору Академии и расфуфыренной графине Морозовой догадался. Галя в сдержанном на пышность сверкающем синем платье, что подчёркивает её стройность, грудь навыкате, прежде думал, что троечка, а тут как минимум четвёрка. Кудри золотые, глазища синие, натянутая улыбка. Роскошная женщина.

С ней впритирку крупный незнакомец стоит, харизматичный седобородый дядька в серебристом костюме. Похоже, тот самый муж, ревнивый к смазливым мальчишкам. Рядом главы факультетов и Приказов, а также ректор.

Последнего я узнал, потому что портреты его в залах висят, где ни попадя. Вот он каков воочию, князь Голицын Радей. Высоченный худощавый брюнет лет пятидесяти на вид, продолговатое надменное лицо, выраженные скулы. Глаза карие глубоко посажены. Максимилиан вообще на отца не похож. Только рост да цвет волос передались.

В администрации, помимо Морозовой ещё одна женщина. А точнее бабуля, которая отчаянно хочет казаться моложе, что видно по белоснежному платью и слоям штукатурки на лице. Вроде как глава факультета Изумруда.

Но она не самая старая среди коллег. Есть ещё один высокий, сгорбленный дедуля, который выглядит так, будто передумал помирать, встав из гроба. И вид у него злющий, глаза бешеные. Предполагаю, что это глава факультета Бриллианта князь Эраст, он же дед Ростиха. А вот и Ростих, как раз к нему подваливает что–то спросить. Даже маску опустил учтиво. Дед хмурит свои густые седые брови и отправляет его взмахом прочь.

Другие главы тоже не молодые, от сорока пяти. И у всех рожи неприятные. Даже глава факультета Паладинов мастер Бронислав, которого я узнал по описанию (крупная обезьяна с мордой убийцы) выглядит, как мерзкий, что–то задумавший тип. Хотя у него по словам того же Благояра много ратных заслуг, он ещё и витязь — воевода в отставке.

Вот смотрю на них, встав обособленно, но недалеко от группы адептов, и думаю. Кто ж из вас паразитов значится среди Тёмных, как Могута?

Может, это ректор? Или дряхлый дед Ростиха? Второму Зерно с Хикупты позарез нужно, пока он не помер от старости. А так артефакт ему лет двадцать–тридцать даст ещё пожить. Уверен.

Пялиться на неприятные непокрытые рожи в такой торжественный день не очень хочется. Хоть бы прикрылись, и не портили наш цветник своими кислыми минами. Вижу, как к ним подходят здороваться респектабельные господа, поднимая маски. При этом кислые рожи с трудом расплываются. Но быстро приходят в прежнее положение.

Синие и голубые значки, обозначающие адептов, на костюмах мелькают всё чаще. Девочки с мальчиками отдельными шайками собираются, узнавая друг друга легко. А то и зная заранее, кто в какой маске.

Я тоже замечаю своих ребят по бедным кафтанам, а то и вовсе мантиям. Да, есть и такие индивиды, кто в мантиях ученических пришёл и с масками пошарпанными. От них все богачи и шарахаются.

Вот только меня в свою очередь никто узнать не может. Судя по тому, что никто не подходит поздороваться. А окружающие смотрят с недоумением на единственного гостя в чёрном.

Взглядом ищу девицу в маске белой лисы с перьями лиловыми, предположительно Ясмину. И глаза разбегаются от этих перьев, все кому не лень лепят их даже на воротник.

Слушаю светские разговоры, сплетни, детский лепет адептов, обсуждение гостей нашей дрянной организации. Родители какие–то возмущаются по поводу хренового обучения. Доносятся и обо мне фразочки. Мол, что за гусь такой важный, стоит один, ни к кому не подходит.

— Кажется, это ревизор с Кремля, — выпалил какой–то дедуля. — Они в таких фраках и ходят. Смотрят, записывают, а потом свитки приходят от императора нелестные.

После этих слов только заметил, что на меня многие поглядывают через разрезы в масках с большой настороженностью.

В потоках сплетен улавливаю знакомое имя, и сердце замирает.

— … это которая слепая в замке тут сидела? — Слышу от дамочки.

— Не поверишь, прозрела, — отвечает мужчина с придыханием. — Говорят, в Орёл явилась, что прекрасная богиня Лада и чистая Леля. Кто увидит её, всё, влюбляются без памяти. И простой люд и знатный, и мужчины, и женщины.

— Да ну не бреши, — посмеивается женщина.

— Велес свидетель. Князь дружину ей личную дал голов в триста, без неё не выходит в город. Люд ополоумел.

— Я тоже слышал, — подключился ещё один сплетник. — Какой бедолага Василису увидит, никакая другая уже не нужна.

— Да что болтать попусту, — вмешалась старушка. — Вячеслав же на бал приглашает в апреле. Вот и глянем.

— С одного бала на другой, когда ж отдыхать? — Стонет мужчина.

Мне бы ваши проблемы.

Отодвинулся от сплетников, потом что слух резать стало. И рад за Василису, и что–то грусть берёт. Сам не пойму отчего…

Час прошёл с моего появления. Народ собирается в зале, уплотняясь. И все смотрят в сторону главной лестницы на начальство Академии в некоем ожидании. Прикинул примерно, что адептов раза в два больше, чем гостей. Гам усилился, народ забеспокоился. Ах вот оно что! Целая делегация стала спускаться по центральной лестнице. Наконец, соизволила явиться звезда вечера. Племянница императора сия Руси княжна Златослава.

Её высочество в маске рыжей кошки, узнаваема по широкому кардану, рыжим волосам и злющей свите. Оба мага хай левла со скромными масочками, прикрывающими только глаза, не удосужились даже переодеть свои мантии. Зато плетущиеся за ней девицы да господа все, как на свадьбу собрались. Яркие, сверкающие, каждый, как артист. Максимилиан в маске с перьями павлина в числе её свиты спускается, я его по фраку и узнал.

Под охи и ахи гостей Златослава спустилась к руководству, где они мило беседовали минут пять. Народ так притих вокруг, что были слышны отголоски их фраз и искусственный смех Мещерского, который подхватывала бабуля.

А потом началась суета. Ректор поднялся на несколько ступенек выше и объявил оперным голосом:

— Дамы и господа, подданные Российской империи! Рад приветствовать всех собравшихся в этот славный день! Ровно сто шестьдесят лет назад была основана наша Орловская Академия магии. Я очень счастлив, что этот праздник сегодня разделю именно с вами. Во имя Велеса, друзья! Бал–маскарад по случаю годовщины Академии объявляется открытым!

Захлопали отдельные личности несмело. Затем другие подхватили и вскоре весь зал зааплодировал. Откуда–то возникла цела группа с дудочками да балалайками, и как вдарит песнь!

Ну всё, народ расслабился. Начали расступаться, увеличивая пространство для танцев. Часть людей в другие залы повалила, и даже на лестницы пошла. Сразу стало ясно, что гостям интересно на золотой Монолит посмотреть. Вот тут–то Морозова засуетилась, бросившись туда.

Парные танцы начались, чем–то вальс напоминающие, но с элементами меня настораживающими. Какие–то остановки, повороты, поклоны друг другу. И участники делают всё почти синхронно, будто изучали его в одном ансамбле. Миленько, профессионально. Девушки изящны, кавалеры пластичны.

Не желая в трезвом виде выказывать свою необразованность, тем самым и низшее сословие, я бросил идею пригласить какую–нибудь стройную куколку для разминки.

Уже почти покинув танцевальное пространство, увидел выходящих на второй танец Златославу и Ростиха, только удивился, почему не ушлый Макс её взял в оборот? А следом и вторая парочка вышла… Макс и светленькая девушка в маске белой лисы с перьями лиловыми. Платье кремовое, узоры как раз под цвет перьев. А фигурка очень напоминает фигурку Ясмины.

Решил понаблюдать за ними. И принять удар грудью. Кружатся, смотрят друг на друга заинтересованно, флиртуют даже. К концу танца Макс позволил себе прихватить её за талию. А когда закончился танец, они вместе ушли в толпу, держась за руки.

В первой же паре всё прошло тухло, Ростих с княжной выдавал нескрываемую неловкость и скованность. Ещё бы! Ведь в его задницу целились сразу два лазерных снайперских луча.

Всё же решил прогуляться в других залах. Но мне не дали. Респектабельная бабуля в маске на палочке преградила путь.

— Господин незнакомец, мне кажется, я видела вас в Кремле в том году? — Выпалила она. — Тогда вы очаровали многих своими танцами.

Кивнул, пребывая в некоторой растерянности.

— Позвольте представить вам своих дочерей.

Сразу три девицы нарисовались в масках, скрывающих только верхнюю часть лица. Грудь у всех навыкате, губы сочные, одна стройная, две другие увы. Судя по нежной упругой на вид непокрытой коже, совсем ещё юны и не пошарпаны.

Бабуля начала перечислять имена, эти приседают в лёгких реверансах.

— Господин ревизор, — обозначился пухлый мужчина в маске медведя. — Позвольте представиться, я граф Салтыков из Тульского княжества. Могу ли предложить вам на танец свою очаровательную дочь Варвару? Ей только исполнилось…

— В очередь, граф! — Возмутилась бабуля. — У господина ревизора первые три танца уже расписаны.

— Прошу прощения графиня, если мне не изменяет слух, но господин ревизор ещё не дал вам свой ответ, — огрызнулся граф.

Вижу, как ещё сюда идут сватать! Похоже, я урвал костюм какого–то очень важного человека. Точнее его неудачную копию. Интересно, а этот человек здесь?

— Простите, отлучусь ненадолго, — произнёс я, придав голосу максимальной грубости. И рванул через толпу к переходу. Ну вас на хрен!

Почуяв, что люди тянутся следом, ускорился. Все они из числа гостей, судя по всему. И какие–то уж слишком напористые.

В Малом холле рубина, в который вырвался, тоже всё оформлено под праздник, вокруг фонтанчика столы с закусками и напитки пирамидками. А ещё у колонн игровые столы, некоторые из которых уже заняты. Официантки в белых фартучках бегают с подносами, узнаю всех, это наши столовские работницы.

— Это ж граф Давыдов! Ваше сиятельство, Драговит Колоярович, прошу к нам! — Орут какие–то деды, сидящие за столом. — Мы должны отыграться на этот раз!

Машут мне. Один уже собирается вставать.

Мдя, меня спутали с каким–то графом Давыдовым. Спешу прочь и отсюда, переходя в здание архива, где всё закрыто и остаётся только пройти дальше в Оранжерею. Куда, собственно, и хлынула половина всей толпы.

Выпрыгнул в Оранжерению, как из душного тамбура на улицу. Вот куда скрипачи перебрались, пиликают то там, то сям. По кустам молодёжь резвится, прогуливаются парочки. На площадках с лавками у фонтанов столики с напитками. Вот где романтика! Можно же забуриться поглубже, и ворковать себе.

С центральной дорожки свернул, за густой кустарник зашёл, метров через тридцать на лавке целуются. Меня увидев, вскочили, девица побежала прочь, почему–то зарыдав. Парень помчал за ней. Так… и эти не адепты.

Адепты дальше, большой кучей на своём пустыре преимущественно девочки, распивают шампанское, болтают. Это ветровики с четвёртого курса. Узнал Стаса, с которым мы на зомбаков ходили недавно. Все без масок, болтают весело.

— Господа! — Ахнул один. — Марена меня раздери, к нам Давыдов идёт!

— Сам Давыдов⁈ — Встрепенулись адепты.

Метров десяти я не дошёл, вся толпа снялась с места и рванула прочь, как от прокажённого, на бегу маски натягивая и выкидывая бокалы в кусты. Одна девка повалилась, но всем оказалось плевать. Адепты скрылись за большой клумбой и рванули ещё быстрее. Хотел бедолаге помочь, а она как увидела, что приближаюсь, поползла в кустарник, завывая.

— Да что со всеми вами? — Возмутился в голос, собравшись уже маску поднять.

А мне навстречу сразу двое с приказа Наказаний выскочили из–за поворота.

— Господин ревизор, позвольте нам самим разобраться! — Взмолился один.

— Во имя Велеса, сегодня же праздник, сжальтесь, не записывайте эту непутёвую, — добавил второй.

Встал, как вкопанный.

Добежав до куста, где спряталась девица, один мужчина закрыл её собой. Второй руки вперёд выставил, будто я её насиловать собрался.

Выдержав паузу, кивнул. Развернулся и пошёл прочь с чувством полного разочарования. Если так все будут шарахаться от меня… похоже, пора переодеться в бомжовскую мантию и ждать свою Белку. Или пойти потанцевать с дурнушками.

Интересно, Ясмина мне так мстит? Легко приняла приглашение Макса.

А вдруг это не она, а что если меня разыгрывают? Хотя… Емеля не отличается большим умом, чтобы провернуть такое. Но достаточной тупостью, чтоб им и воспользоваться, подкинув через него дезинформацию.

Уселся на лавку, где парочка целовалась. Зацепил бокал со столика, цежу в одиночестве. Маску «Крота» даже снимать не пришлось, у неё вырез для рта имеется. Вижу, как народ, идущий сюда с трёх сторон, разворачивается на сто восемьдесят градусов, завидев мой чёрный камзол.

— Там Давыдов… Давыдов там… — слышу вороватое.

Второй бокал уже в ход пошёл. Девица в бело–голубом платье возникла крайне неожиданно, потому что шла через газон и кустарник. Маски нет, поэтому сразу делаю вывод, что её не знаю.

— Выходит, не соврали, ты здесь! — Заявляет запыхавшись. — Ну что, Драговит? Где обещанные сваты?

Встала передо мной с руками на боках. Милая, но чересчур взвинченная. Каштановые волосы, глазища крупные карие, ноздри раздутые, как у быка.

Собрался уже ответить, что я не Давыдов, мать твою.

— Думал, поиграешься со мной и всё с рук сойдёт? — Продолжает наезд. — Я не понесла от тебя лишь по счастливой случайности. Сейчас явится мой отец, и тебе не поздоровится. Никакие Кремлёвские связи не спасут, хмырь!

— Да не Давыдов я! — Рявкнул на неё, сорвал маску и опустил повязку на подбородок. — Убедилась? А?

Закивала, как дура, рот раскрыв.

— Вы… вы другой ревизор? — Ахнула и попятилась. — Простите, ради Велеса, простите, обозналась!

Развернулась и помчала обратно таким же путём. Затрещали ветви, рык раздался с психическим подтекстом. Что за мегеру нашёл себе этот Давыдов?

Да что это за цирк⁈ Поднял повязку, напялил маску Крота обратно. И пошёл кратчайшим путём в сторону главного зала. Там хоть не шарахаются, а наоборот пристают. Это здесь даже скрипачи прочь побежали.

Блин, накаркал! Почти дошёл до входа, глава Приказа регистраций Мещерский спешит навстречу ещё с двумя такими же начальниками.

Развернулся я резко и собрался уже драпать.

— Ваше сиятельство! — Слышу взволнованное. — Драговит Колоярович! Позвольте поприветствовать вас!

Снова развернулся. Я же не пацан бегать от них по кругу через залы?

— Слушаю вас? — Выдал строго с дистанции, пока ещё не дошли.

Все без масок, лица ошалелые. И где та напускная строгость, которую я видел в общем зале на открытии⁇

— Здравия вам, Драговит Колоярович! — Заговорил второй дядька, не успев толком отдышаться. — Господин ректор ждёт вашу светлость за дружественным столом Совета. Не откажите в приглашении, он очень настаивает.

— Я попозже, ладно? Хочу потанцевать, — ответил им с натянутой надменностью в тоне. Надеюсь, Мещерский не узнает меня.

— О! Как славно! — Подхватил третий мужичок, расстилаясь ещё больше. — Сейчас мы зададим музыкантам вашу любимую польскую мазурку.

А это что такое⁈ Плетусь с ними.

— Ваша светлость, как вам праздник? — Прицепились, поравнявшись со мной. Тут и официанты с двух сторон возникли с подносами.

— Вино? Шампанское? Что покрепче? — Обхаживают на ходу главы Приказов.

Молчу, делая вид, что себе на уме. С перехода все уже разбежались, на той стороне оцепление из людей в красных кафтанах стоит. Мдя, вот и приплыли. Что за подстава с этим камзолом чёрным. Как теперь выкручиваться?

Благо коридор мне организовали небольшой, в главном зале все пляшут и веселятся, как прежде. Больше гостей, меньше адептов. Но есть парочки смешанные. На танцевальной площадке человек сорок.

— Сейчас допляшут и устроим мазурку, — раздалось от одного из сопровождающих, и тот подозвал одного из оцепления.

— Не надо, я как–нибудь, — возмутился я. — Всё, занимайтесь, господа.

Оторвался от них, выходя между лестницами. И с лёгкостью ворвался в толпу, минуя небольшой кордон. Народ сторонится, как от огня, расступаясь на моём пути. И вскоре я вижу, что ближе к гардеробной зоне собралась целая кучка высоких адептов, среди которых и Максимилиан, и Ясмина. Воркуют, смеются, попивают.

Пары танцевать завершили. Одна мелодия стихла, другая резко бахнула. Новые танцующие потянулись. Макс снова мою подружку пригашает! Она мотает головой, но идёт, даже не вырываясь.

Другие адепты тоже стали выходить. Видимо, это какое–то академический танец намечается. И верно. Все гости встают вплотную, обрамляя площадку, видимо, чтоб полюбоваться. А стройные мальчишки и девчонки выходят на позицию, вставая друг напротив друга.

Когда начался синхронный танец, я понял, что даже близко бы не вписался. Будто целый ансамбль выступает. Им ещё и хлопают.

Ничего не скажешь, красиво пляшут. Стою, и не знаю куда себя деть. И интересно, и неловко. А ещё неловко от того, что подступают ко мне бабки да деды со своими дочками да внучками. Видать, этот Давыдов — лучшая партия для многих.

И теперь дилемма возникает, если выяснится, что все они пресмыкались перед каким–то сопливым бароном, а особенно это касается глав Приказов, то зуб они заточат нехилый. А сам Давыдов обрадуется⁈ Не думаю! А нужен ли мне такой недоброжелатель с Кремля, которого боятся все местные?

Собрался уже ретироваться в общагу да переодеться поскорее, но обратил внимание на странную девицу. Она пронеслась мимо меня, чуть не столкнувшись, затем дошла до пирамиды с шампанским и начала хлебать его, как воду. Судя по вздымающейся груди, она запыхалась.

К ней подкатил один богатый на вид кавалер в белой маске с перьями попугая, она его отшила, небрежно отмахнувшись. Следом подвалил другой с ещё более красивым и сияющим драгоценностями костюмом, но ушёл ни с чем.

Казалось бы, что в ней такого? Стройная особа в платье кремово–голубом, по которому ниспадают лоснящиеся чёрные кудри. Скромное декольте чуть выдавило шарики груди красиво, на нежной шейке тоненькая золотая цепь и кулон с чёрным камушком в виде капли, лишь губы не скрывает маска. Маска чёрной белки.

В тот раз я видел лишь глаза, а теперь её очаровательную нижнюю часть лица. Её губы расплываются в улыбке, когда она замечает мой интерес. А затем снимает с пирамиды ещё один бокал и многозначительно протягивает мне, хотя между нами метров десять и мелькающие люди, которые становятся не более чем незначительными помехами, будто на экране.

Вот мы и встретились, воровка.