Глава 13 · Книга для Чернавы

Круглая комната походит на дорогие апартаменты, весь пол покрыт ковром из серебристо–серого каракуля. Вместе с тем прослеживается рабочая обстановка, а точнее полнейший бардак. Графиня явно здесь не собиралась никого принимать в гости. Много всякой мелочи валяется на всех трёх столах и даже на полу. Свитки отдельной кучей прямо на ковре лежат. Стопки книг под шкафом навалены пирамидой.

Два проёма в смежные помещения — это, вероятно, лоджии по кругу башни. Там виднеется окно, толстый подоконник, обитый обработанным лакированным деревом. Слева имеется винтовая металлическая лесенка наверх, где ещё комнаты.

В первую очередь обратил внимание на шкаф с книгами, корочки которых видно через стеклянные дверцы. Затаив дыхание, туда и направился. Не забывая посматривать на лежащую попой кверху Морозову.

Наваленные книги мешают открыть дверцу. Начинаю перекладывать их, стараясь запомнить прежнюю последовательность, чтоб потом вернуть всё обратно.

В какой–то момент стопка правее посыпалась! Книги попадали с грохотом. Твою мать!

Обернулся, не дыша. Графиня как лежала, так и лежит. Фух.

Стараясь работать аккуратнее, освободил пространство, провозившись минут десять. Стал открывать дверцу, а она как заскрипит, собака!! По мозгам, как пилой, зубы сжимаю. По чуть–чуть двигаю.

— Кто тебя подослал? — Раздаётся за спиной от графини! И сердце обваливается к чертям.

Мне даже страшно поворачиваться.

— Селозар, в пыточную его, — продолжила, замямлив последнее слово.

Оборачиваюсь. Спит, как и спала. Просто бредит!

Распахнул дверцу до конца, уже не отрывая глаз от графини. Протяжный скрип поиграл на моих нервах от души. Дальше я стал перебирать книги по корочкам, выискивая медную. Под раскрытой створкой это оказалось несложно, но потом я полез под другую, которую лишь на немного отодвинул.

Вскоре понял, что дело гиблое. А ещё… что я — дурачок, раз не догадался сделать это сразу! Вытащил из сумочки сканер. С расчётом, что металлический каркас по форме книги сумею распознать из прочего хлама, стал водить «пистолетом» по периметру, с особой внимательностью по шкафу, полкам, тумбам, под столами провёл. Ого! Не думал, что у графини здесь будет парочка взведённых арбалетов под столешницей, которые чётко отобразились на сканере.

К слову, тут много чего интересного отобразилось на сканере. Но я не стал тратить на это время и рисковать. Потому что всякие висящие на арках штучки, похожие на обереги, мне совсем не нравятся.

Обследовав помещение устройством, не нашёл ничего похожего на металлический переплёт книги.

Изобразив у шкафа прежний бардак, поднялся на второй этаж. Где у графини оказалась спальня с обширной кроватью и мощной конструкцией балдахина по углам и на потолке, на балки которого легко можно приковать наручниками и заняться всякими извращениями. Но мысли, которые могли бы меня позабавить, улетучились, когда под кроватью углядел серый край отхожего горшка. Всё–таки в башнях нет общей системы канализации, и мы снова впадаем в средневековье.

Сразу насторожило обилие занавесок по периметру, за которыми легко можно спрятаться. Несколько штор с двух сторон треплются на лёгком ветру, похоже, за ними выход на закрытую лоджию.

Поспешил просканировать периметр. Кольчугу, металлические вставки, клёпки и оружие по близости он должен выявить без труда. Это если воин какой затаился в засаде.

Ого, в дальнем шкафу за шторкой у графини целый арсенал. Шпаги, кинжалы всяких мастей. Сбруи да перевези. Полюбопытствовать я был бы и рад, но сразу несколько сейфов отобразилось по обе стороны комнаты. На этот раз решил с них и начать.

Первый выбрал покрупнее, что дальше от кровати. Он в шкафу рядом с арсеналом, только в другой секции. За дверцу схватился, и повело! Да так, что закружилась голова, упал на пол, как пьяный. Смотрю на потолок, а люстра каруселью крутится.

Симбионты визжат в уши, все трое. Активно меня реанимируют. Кое–как пришёл в себя, поднялся. Чуть Морозовой на каракуля не блеванул.

— Где? — Шепчу с ощущением, будто по башке огрели.

— Да вон висит, — раздаётся от духа. — В углу на дверке.

Ага, только он с внутренней стороны. Еле углядел край ниточки. Вытянул корень из пальца, кончик сделал мёртвым, чтоб не было контакта с плотью. Аккуратно подцепил дверь и открыл, а там целых шесть штук всяких злобных оберегов из птичьих косточек. Все разные, похоже, каждый со своим эффектом. Наверное, если всё словить, можно тут и скончаться на месте.

Не испытывая судьбу, все пальцы облепил мёртвым деревом, и дальше уже граблями загребущими распахнул обе створки пошире. Сейф, впаянный в стену наполовину, походит на гранитный ящик в мощном металлическом каркасе, где скобы, похоже, корабельными гвоздями захреначены в кирпичную кладку.

Три навесных замка и отверстие со встроенным — всё это кажется смешным, когда достаю дыркодел и примеряю к мощной дверце в самый уголок. Дыра образуется почти мгновенно и расходится до самой рамы, буквально нейтрализуя передний заслон сейфа полностью. И открывая путь к заветной добыче. Очень надеюсь, что угадал.

Секция тут одна, в ней и лежит деревянный ящик, смахивающий на небольшой гробик. Сколочен из бордовых, местами почерневших досочек, очень старых и засаленных, но плотно прилегающих друг к другу. Когда пахнуло землёй, я насторожился. А ещё больше напрягся, когда увидел над ним просто лес висящих оберегов, состоящих их ниточек и мелких металлических лепестков. По три лепестка на каждом обереге. И нижние лепестки упираются в крышку! Чуть сдвинь, да хоть подуй, и трындец, похоже.

— Шевелить их нельзя, — соглашается и дух.

— Чую… Навь, — прошелестело в мозгу от второго, и я сжал зубы.

— Вра…та…, — проскрипел и третий симбионт, вызывая у меня трясучку.

Успокоился, отдышался. Обратной дороги нет! Неизвестно, будет ли у меня вторая попытка так близко подобраться. Поэтому, продолжая придерживать дыркодел, выпускаю из свободной руки тонкие волоски, делая их на кончиках мёртвыми и начинаю обвивать каждый оберег, фиксируя на месте. Каждый… а их на минуточку тридцать пять!

Корни заходят вглубь, разветвляясь и перерастая в самую настоящую паутину, которую я загоняю аккуратно, сопровождая каждый волосок частью своего сознания. Забавное ощущение, я будто уменьшился до таракашки. Двух, четырёх, десяти… Оплёл подвески, зафиксировал каждый лепесток. Выдохнул. Почти полчаса на это ушло.

Ухватился одной рукой за ручку и потянул ящик! Сдвинул на сантиметр, что вышло не просто, и замер, проверяя реакцию окружающей среды. Фух, ничего. Снизу тоже ничего не слышно. Спит Галина на диване. Надеюсь, что спит.

Потащил дальше, сдвигая по чуть–чуть. Вроде дело пошло. Но уже под конец, когда ящик наклоняться стал вниз, угрожая соскочить краем, пришлось вторую руку задействовать. Выпустив, дыркодел, подхватил ящик и вытащил его. Дырка в сейфе стала стремительно уменьшаться почти сразу, видимо, сам каркас энергию пьёт не хило.

Удлинённый ящик весом килограммов двадцать опустил аккуратно на ковёр. Не стал сразу крышку вскрывать, а волоски выпустил из пальцев, чтоб прощупать оболочку, а то мало ли. Вскоре стало ясно, что внутри… земля! И не простая, а пропитанная кровью. Почуяв это, дух, доставшийся мне от Сорняка, чуть с ума не сошёл да меня не свёл.

Не думал, что он так отреагирует на кровь. А мне мерзко. Какого чёрта Морозова эту дрянь в сейфе за семью замками хранит? Или что–то с этой кровью не так⁈

Вскрыл крышу, которая сидела на двадцати гвоздях сантиметров по восемь длиной. Кровавая земля кусками посыпалась на ковёр. Твою ж мать! Постарался аккуратнее. Руки заключил в деревянные щитки и только тогда стал разгребать землю. Пять сантиметров мерзкой земли и показалась твердь медного цвета с тиснением! Как знал.

Это книга запрещённых волхвов! С бешеным сердцем расчистил обложку полностью. И прочитал:

«Книга Ирских волхвов, Навьские руны призыва»

Чуть задержал взгляд на надписи, и она дёрнулась! Будто расслоиться хочет. Шёпот мерзкий пошёл, сперва один голос, затем уже целый хор.

— Жажда Нави, — слышу от старшего духа Сорняка.

— Засыпь, засыпь скорее, — воет мой первый дух.

И я заваливаю обложку землёй. Руки трясутся в процессе, присматриваюсь, а с них прямо кровь капает бордовая. Отскочил, упав на задницу. Щитки втянул, стряхнул землю рукой об руку. Фух, ничего. Глюк какой–то. И хор ушёл, ушам полегчало.

Долбаная книга! Да что в ней за жуть такая⁈ Она и нужна Чернаве⁈

Без оболочки из особой земли она явно излучает что–то вредоносное. И как мне её забрать? Прямо в ящике⁇

Слышу снизу стоны! Похоже, Морозова во сне страдает. Лихорадочно перебираю варианты. Совать обратно в сейф⁈ Потом снова тратить время, если решу… А что решу⁈ Так, а Морозовой эта книга зачем⁈ Это ж зло в чистом виде! Точно зло. А почему зло⁈ Да вот чую и всё тут.

И земля кровавая хоть как–то его блокирует. Поэтому нельзя книгу из неё доставать, по крайней мере, пока не разберусь, как ещё можно транспортировать, не попадаясь под влияние и зов.

Крышку закрыл обратно, вдавив гвозди большим пальцем с бронёй. Осмотрелся и понял, что следует ящик перепрятать. Пусть и в покоях оставить, но уже чтоб и Морозова до него не добралась. В любом случае, я пока не вынесу целый ящик, просто не могу представить, как с ним тащиться мимо караулов.

Осмотрелся быстро, выискивая стену помассивнее. Всё в занавесках, трогать их не хочется. Вышел на лоджию, чтоб исследовать. О! Тут уже голый кирпич и бойницы, через которые не пролезть, но подышать через них можно, если окошки открыть. Лоджия круговая, как и предполагал. В двух местах перегородки со сквозными арками. Внешняя стена вроде толстая. Прикрепил дыркодел, который тут же стал расширять дыру, а вскоре и пробил её насквозь. С ночной улицы мощно задуло! Открепил артефакт скорее. Но успел прикинуть, что толщины хватит, чтобы закрыть ящик, установив вдоль по длине.

Вернулся за ним. Лежит на месте! Только земли вроде как должно быть побольше вокруг. Так! Некогда мусолить, графиня может в любой момент пробудиться. Уже не стонет, и хрен его знает, что там с ней. Может, тошнит её на пол.

Вытащил ящик, подтащив к месту, где хочу спрятать. Вот же чертовщина. Теперь он весит, будто в два раза больше! Дыркоделом раскрыл внешнюю стену. Снова завыл этот долбаный ветер, позади заколыхались занавески. Вытянул палку из себя и вложил, чтоб торчала наружу. Так мне будет легче отыскать свою нычку с улицы. Живенько поднял ящик обеими руками и сунул в закрывающую дырку, едва успев повернуть в нужное положение.

Без контакта со мной дыркодел перестал работать и живенько затянул всё обратно. А точнее внешне это выглядит так. Но теперь камень внутри уплотнился вокруг ящика, давая ему пространство. Именно так это работает, проверял уже.

Всё, добычу перепрятал. И теперь в башке стучит только одна мысль. Ни Галине, ни Чернаве… сжечь Книгу вместе с ящиком в каком–нибудь крематории до праха и пепла.

Вернувшись, стал тщательно заметать все следы взлома. Каждое мгновение адреналин буквально зашкаливал всплесками от лишнего даже самого незначительного шума. Не думал, что так сильно перетрушу уже после! С ковра собирал эту зловещую землю микроскопическими усиками по крошкам. Как назло, в каракулевый ворс она въелась так, что без пылесоса точно не обойтись. Смирившись с тем, что полностью убрать землю не выйдет, я оставил эту затею.

И затаив дыхание, стал спускаться к графине.

А на диване её и нет! В груди проморозило так, что мне и снаряда её не требуется.

Встав на середине лестницы, осматриваю нижнюю комнату. Ну где же ты⁈ Слышу кашель, донёсшийся из арки с нижней лоджии!! На цыпочках спешу к проёму. Выглядываю аккуратно на лоджию, графиня полусидит у узкого проёма, дрожащими руками пытается открыть окно.

— Галина, — обозначаюсь, выходя к ней.

От неожиданности женщина дёргается от меня, как от огня, падая на спину. В глазах ужас и непонимание. Она что… всё ещё бредит⁈ Взгляд растерянный, пальцы рук скрюченные. Шепчет что–то, пытается колдовать!

Подскакиваю к ней, тормошу.

— Галина, это я.

По щеке ударил слегка, и она очнулась, наконец. Смотрит на меня непонимающе.

— Ярослав? А ты… что мы здесь делаем?

— Я донёс вас до покоев, мы перебрали вина.

— Как неловко, — пытается встать.

Помогаю ей подняться. Пошатнулась, обнял, обхватив. Вот же… такой беззащитной она сейчас кажется. Чувствую мелкую дрожь.

— Мне надо прилечь, скажи страже, что мне нужна Вера. Они разберутся, а ты иди. И не вздумай никому рассказывать, что был здесь. И что видел меня такой.

— Хорошо, Галина, — шепчу почти в ухо. — Давайте я вас до дивана доведу.

Молчит, шевелится. Держу её, идёт, как будто заново ходить учится.

— Что со мной. Такого давно не было, — шепчет себе под нос. — Неужели хворь вернулась, но это невозможно. Невозможно.

До дивана довёл, завалилась. И свернулась калачиком, обхватив себя руками за плечи. Залихорадило женщину. Метнулся, и ухватил первое попавшееся одеяло, висящее на стуле. И закутал.

Но Морозова тут же отшвырнула его.

— Вон там, — показала трясущейся рукой на тумбу у стены. — Открой, подай зелёный пузырёк. Скорее, ну что встал⁈

Без суеты открываю дверцу, а там две полки полностью заставлены банками.

— Какая из них? — Переспрашиваю.

— Верхняя полка, любую давай, ну что завозился⁈

Хватаю баночку, подскакиваю, подаю. Пытается откупорить, а пальцы не слушаются. Помогаю ей, пою, придерживая за затылок. Выпивает и только после укрывается, уже закутываясь. Ещё чуть поколотило, и отпустило, похоже. Графиня выдохнула с облегчением и уже умирающим тоном:

— Оставь меня. Веру зови.

Открыв засов, стараясь не щёлкать, вышел. За второй дверью оба часовых подпрыгнули, когда я высунулся.

— А, это вы, господин адепт, — выдохнул ближайший мужчина.

— Госпожа графиня просила явиться Веру. Похоже, срочно, — передал я команду, и один из часовых умчал впереди меня по коридору. Впервые увидел, как мастер в мантии бежит спринт.

Уже на лестнице я подумал о том, что графиню развезло так по моей вине. Когда отчистил обложку Книги от кровавой земли, началось псионное воздействие. На меня, на Морозову.

— Врата Нави голодны до разума, — скрипит в ушах второй старший дух, подтверждая мою теорию. — Спящий разум слабее, он слаще.

На втором этаже сажусь прямо на ступеньки, потому что повело меня от прямого контакта с симбионтом. Интересно, когда я вообще к такому привыкну⁈

В общем, Морозову чуть не засосало или не поработило. А может, нечто в неё хотело вселиться. Здесь мне уже никто ничего не может сказать однозначного. Одно знаю точно — эта книга не должна попасть в злые руки. А лучше ни в чьи. Но об этом мы подумаем позже.

А сейчас я поднимаю свою тяжёлую задницу и ковыляю в общежитие. Залы Академии пусты, мрачны и безмолвны. Уже глубокая ночь. А значит, спать осталось не так долго.

Спал, как убитый. А утром встал с острым чувством тревоги, будто проспал всё на свете. А ещё с ощущением, что ко мне вот–вот ворвутся, вычислив пропажу. Морозова хоть и очарована мной, однако не такая уж и дура. Но до обеда занятия в аудиториях идут, как обычно. За одним лишь исключением, что трети адептов (явно самых блатных) на уроках просто нет, а вся остальная масса, похоже, думает о чём–то другом.

Ах да, о предстоящем балу–маскараде. Кстати, ежегодном. Оказывается в честь основания Академии его и устраивают.

Во второй половине дня стало ясно насколько Академия поглощена этим событием. Уроки отменились, по залам стали шнырять рабочие, устанавливающие всякие украшения по колоннам да стенам и стелящие местами ковры.

В главном холле снова развернулась торговля, но теперь многие адепты просто взяли и свалили за территорию. Судя по большому количеству карет за забором, многих отпустили домой готовиться к балу. Другие заполонили Звягинки, атаковав ярмарку.

Только мы, паладины, как в танке, узнаём всё последними и неофициально, шныряя, как брошенки. Тогда как в группах всем адептам объявили руководители, что пятница и суббота — выходные дни. А Благояру нашему плевать, гуляет где–то. Может, на меня обиделся.

Мне тоже не помешало бы принарядиться к мероприятию. Маски–масками, а праздничный камзол никто не отменял. Перед девочками помаячить, Ясмину заинтересовать. Да и перед Чёрной Белкой не ударить в грязь лицом. Интересно, как мы там найдёмся, если в масках будем?

Она ведь обещала встречу. Надеюсь, не пустые слова.

Вечереет. В село вышел через ворота, постовые и слова не сказали. Двинулся в сторону лавки, где ещё летом покупал себе кафтан. Понимаю, что многим богатеньким на заказ одежду шьют, а мне придётся выбирать из имеющегося ассортимента.

Пересёк улицу и через ярмарку пошёл, где уже костры осветительные местами горят да фонари на столбах масленые.

Сперва вдоль узенького ряда двинул. Безделушки, платочки, леденцы, выпечка всякая. С самоваров прямо на улице травяные отвары наливают на пробу всем желающим. Отовсюду зазывают, валенками от холода стучат. Адепты шарятся, и мальчики, и девочки. Второй–третий курс в основном. Крестьяне мелькают и дружинники с Каменцов. Знакомые из моих деревень проскакивают. Стараюсь не светить лицом, просматриваю товары.

Нет, здесь точно одежды не найти. А вот ткани для её шитья предостаточно. Китайский шёлк, итальянский бархат, аксамит из Венеции и прочая непонятная ерунда. Носильщики грузят в телеги товары для своих господ. Другие наоборот в лавки разгружают новое.

Прошёл чуть дальше, минуя крупное строение, и подивился масштабам.

О! Аттракционы здесь даже есть. Карусель установили, целый ряд палаток с конкурсами. Подходи, плати, гирю толкай двадцать раз и забирай своего деревянного зайчика. Но тут сейчас пусто.

Горку ледяную сделали ближе к озеру. Там на поляне народа толпится тьма. Вроде уже взрослые ребята, а визжат как дети, скатываясь парами и поодиночке прямо на озеро. Там же и на коньках рассекают. Вот где движуха!

Представил, как я там с Ясминой развлекаться буду, и в груди потеплело.

Интересно, где она сейчас? Сидит в библиотеке или разгуливает, как я? Не думаю, что ей шьют платье. Если верить Морозовой, у неё денег нет даже на лишний карандаш. Хотя у неё имеется подружка–толстушка богатенькая. Одолжит ей какое–нибудь своё детское платье.

Снова в ряд узкий занырнул, где маски пошли. В нашем центральном холле таких интересных и близко не было. Здесь адептов немного ходит, вся мелкота собралась. Заинтересовался я одной лавкой. Тут же девка бойкая, пользуясь отвлечением моей продавщицы, с противоположной стороны позвала:

— Что ищешь барин, всё подскажу!

— Маску крота надо, — ответил ей негромко, стараясь, чтоб адепты не услышали. — Белую. Сможешь найти?

— О, барин, задал ты мне задачу, — прокомментировала та, озираясь.

— Ну ладно, — вздохнул и дальше пошёл.

— Барин, я найду! — Окликнула.

— Позже зайду, давай, — ответил и нарвался на Емелю, который целый мешок чего–то накупил.

— Ярослав, и ты тут? Слушай, я знаю, в какой маске твоя Зорина будет, — заявил с расплывающейся ряхой.

— Ну и?

— Белая лиса с перьями лиловыми, — выпалил.

— Бред какой–то, — фыркнул я.

— Под платье брала. Сам слышал, как с подружками ворковала. Всё, не благодари!

Разминулись, не прощаясь.

Призадумался я, так до лавки с одеждой и дошёл. Внутри магазина обстановка явно не расположена под клиентуру. Скорее, под швейную фабрику. Женщин сорок сидит, и наяривают одни иглами, другие ползают по полу, отмеряют и режут ткани. Ругаются между собой.

— Барин! Доброго вечера! — Выскочил мужичок низенький в богатом костюмчике и усами гусарскими. — Прости великодушно, заказы не принимаем.

Мдя, вот и всё. В Сосково скакать за шмотьём? Вот делать больше нечего, тогда уж лучше дела баронские поделать пару дней. Елькино проведать, где всё на соплях держится.

— А из готового, может, отказного? — Спросил с надеждой. Ведь так и задумывал в принципе выкрутиться.

— О! Этого добра имеется.

Повёл в закуток, где отполированный лист железа вместо зеркала стоит. Там же кучами шмотьё навалено, как в помойке. Но ткань вроде новая, блестят узоры из ниток золотых и серебряных, яркие рисунки из бархата в глаза бросаются.

Начал мерить, всё не то. Мужичок с фонариком стоит да хвалит всё подряд, лишь бы быстрее купил и не мешал им тут.

Одну гору раскопали до самого дна. За другую принялись. Я уже собрался уходить. А за шторкой чёрный, что уголь, полог приметил. Да ещё и камнями поблёскивает на узорах из чёрного бархата.

— А там что? — Заинтересовался.

— Особый заказ, — начал неуверенно продавец. — Но его забраковали из–за неверного узора.

— А кто заказывал?

— Мы не можем выдавать заказчика, но он не из Академии, не беспокойся, барин.

Решил померить. И подошёл, как будто на меня шили. Пуговицы в чёрных каменьях, узоры серебрятся, воротник–стоечкой придаёт шарма. К чёрному камзолу и штаны чёрные и сапоги хромовые нашлись. А следом и шляпа чёрная мушкетёрская, уау!! Вылитый разбойник или пират, но представительный и харизматичный. Оставалось только чёрную повязку на глаза и я, мать его, «Зорро» на балу.

Какие там Кроты? Я — Зорро! Нет, ну красавчик. Налюбоваться не могу.

— Повязка есть чёрная? — Спросил, переполняясь чувством невесть откуда взявшегося авантюризма. Белка оценит!

— Платки есть по оттенку…

— Давай, сопоставим образ.

Даже уплаченные три золотых рубля за всю экипировку не испортили моего настроения. Розовые, голубые, кремовые и белые костюмы адептов и гостей, блеск да шик, угрожающий затмить всякое простое. По отдельности бы да, но всё вперемешку? Месиво. И тут появляется загадочный красавчик в чёрном.

Я — эпатажная персона на этом балу. Выкусите, богачи.

Упаковали всё по высшему разряду, чтоб даже цвета не видели окружающие, пока несу. И отправился я довольный обратно. Понимаю, что детство в заднице заиграло. Но ведь это же то самое время, когда можно себе нечто подобное позволить. Потом уже поздно будет, поиграть и подурачиться только с внуками дадут.

У лавки девка поймала.

— Барин! Я маску тебе нашла!

— А ну давай, — усмехнулся, принимая вполне годного «Крота». На задницу повешу. Иначе как воровка меня вычислит?

Интересно, а как вычислю её я?