Глава 3 · Мое становление в коллективе

— Привет Макс, как поживаешь? — Подхожу к нему очень близко и вот–вот уже готов толкнуть.

— А ты что тут забыл? Ха, неужто паладин? — Отшатнулся долговязый брюнет. — Отец всё–таки пошёл на поводу у Морозовой. Странно, я был более чем убедителен.

Хотел я быть вежливым, очень хотел…

— Ага, несмотря на твоё нытьё, дай подержу, — выхватываю букет, который Ясмина так и не приняла, и быстро высасываю из него все силы.

— Да, аккуратнее, — фыркнул придурок. — Что ты сделал⁈ Он три серебряника стоит!

Посыпался по листикам его веник. Вернул ему остатки.

— На, только не плач, мужик.

— Да я тебя поджарю, — прошипел, трясясь.

Замахнулся на него демонстративно, тот дёрнулся, скукожившись.

— Пшёл отсюда, щенок, — рыкнул, наращивая эффект. — У кого я там пощады просил? Вас троих придурков Морозова и спасла. Подлые шакалы. Иди снова поплачься отцу, лучший представитель академии.

— Я это так не оставлю! — Взвизгнул Макс и пошёл спешно прочь.

Оборачиваюсь к Ясмине. Смотрит на меня ошалело. Но тут же хмурится.

— Такое непристойное поведение вас, юноша не красит, — выпалила и собралась уже уходить.

За локоток придержал.

— Да стой ты, — произнёс негромко, но угрожающе.

Встала, как вкопанная. Снова смотрит, как зайка перепуганная. Губы сочные так и просятся на поцелуй.

Что я только ни хотел сказать ей в нашу новую встречу. Я думал о тебе каждый день похода, я думал о тебе, когда рубил врагов. Я думал о тебе, когда лез на ту гору трупов. Я грезил о тебе во снах, и чуть не сдох, но в конце тоннеля ты ангелом вытянула меня за руку… я не мыслю жизни без тебя, моё сердце, мой меч и мой деревянный корень отныне служат только тебе… тьфу, что за тряпка?

— Что вы себе позволяете? — Выдавила малышка, опомнившись.

— Самую малость, — улыбнулся. — Мы же друзья, а ты снова обращаешься ко мне на «вы» и делаешь вид, что совсем по мне не скучала.

— Пф, — фыркнула и усмехнулась, аж глазища заискрили. — С чего мне скучать, а тем более думать о вас? Я думаю только об учёбе, как и полагается юной и пристойной девушке. Дабы не посрамить родителей и не запятнать доброе имя рода. А вы… вы, тут зачем? Отпустите, сейчас же.

Отпустил. И почуял, что предплечье у неё не такое уж и нежное. Видать, физикой они тут неплохо занимаются. И в ней она тоже ботанит, как проклятая.

— Ты, как все, — произнёс с наигранным сожалением и отвернулся от неё, чтоб свалить. Ибо ещё немного погляжу на это очаровательное создание, взвалю на плечо да потащу сквозь все стены Академии, пока на свежем воздухе не окажемся. Дыркодер всегда с собой! Два!

— Что ты сказал? — Раздалось в след от малышки. Да ещё и с нотками угрозы.

Ого, зубы есть?

— Мантии моей побрезговала, — уточнил, не поворачиваясь, и двинул в переход до спортзала.

— Вот же козёл, — раздалось от Ясмины в сердцах, когда прилично удалился.

Слышу толстушка к ней бежит.

— Он к тебе приставал? Ясмина, приставал⁇ Я пожалуюсь в Приказ, мой папенька в порошок сотрёт эту деревенщину…

— Алёнка, ну хоть ты уймись, — ответила красотка взвинчено.

Об учёбе она думает. Всем правильным девочкам нравятся плохие мальчики. Никуда она от меня не денется. С этой мыслью прошмыгнул по коридору в спортивный зал. А там… О Велес! Целая спортивная арена площадью в футбольное поле, только круглая. Пол и часть стен деревом покрыты, местами зоны с песком, полосы препятствий всюду, подобие рингов там да сям, на стенах скалодромы да канаты, всё в пирамидах учебного оружия. То есть деревянного.

Я думал, что только наша группа тут будет заниматься на второй урок. А пришли паладины, похоже, ещё со старших курсов. Всего человек семьдесят навскидку. Верзилы, переодетые в трико, уже руки потирают, глядя на дохляков. А некоторые и мне подмигивают.

Ученики расползлись по залу, лазят по турникам и верёвкам, с мечами деревянными балуются, стук стоит на весь зал, смешки да кривляния. Детский сад.

Мля, а я форму вообще забыл.

Суета началась, все со снарядов соскочили да палки побросали. Сразу три крепких на вид мужика появились в поле зрения, выходя с другой стороны в зал. Явно не ученики, а матёрые воины, одетые в кофты да штаны, уже порядком протёртые. По взглядам убийственным сразу видно, что не простые они.

Один из них сразу к группе с первокурсниками направился, которая уже собралась на небольшой площадке. Судя по всему, это наш классный руководитель, мастер–паладин третьего ранга, витязь Благояр. В списке графини не было ни фамилии, ни отчества.

Дядька лет сорока пяти, с короткой стрижкой и светлыми кудрями, как у барашка, крохотными тёмными глазками, невысокий, но мощный, ручища, как колотушки. Борцовская походка, задорный взгляд, полуулыбочка, мол, кого бы подколоть.

— Построились в шеренгу! — Раздалось от одного из учеников.

И я поспешил примкнуть крайним к быстро образующемуся строю. Чуть подальше ещё две группы выстроились перед своими преподавателями.

— Доброго здравия мастер Данияр! Доброго здравия мастер Млад! — Отчеканили соседи и наши следом: — Доброго здравия мастер Благояр!

Наш кивнул, замер с видом, как кот паршивый перед атакой. Башкой мотнул сам себе, будто опомнился, растянул улыбку.

Там уже преподы что–то вещают бодро, из строя посмеиваются в ответ. А наш с прищуром шеренгу окидывает. В конце до меня доходит.

— О! Ярослав! Выходи сюда новое дарование, лицом к дружине становись.

Вышел послушно. Встал от него в трёх метрах, на своих новых коллег смотрю. Крепкие деревенские парни в основном на вид, есть и жилистые, а есть совсем доходяги.

Благояр продирает горло и вещает торжественно:

— Наказом его сиятельства главы нашей славной Академии, целый барон Суслов Ярослав Дмитриевич зачислен в наши ряды. Знакомьтесь на досуге, притирайтесь. Вам ещё долго вместе быть. А то и на дело отправляться.

Верзилы из строя ухмыляются. А Благояр из–за пазухи свиток достаёт.

— Коль собрались, не могу не отметить, что наш новый паладин уже отличился. Семь жалоб на Ярослава в Приказ поступило за утро, — дальше уже зачитывает: — Встал без очереди впереди уважаемых адептов магии, угрожал расправой адепту изумруда второго курса, назвал его хомячком? Ха! На раздаче вёл себя неподобающе с госпожой Клюевой. А милая баба Клава тебе чем не угодила?

— Вы про кассиршу? — Уточнил.

— Управляющую раздачей, — поправил витязь с ухмылкой.

— Да там какие–то списки с довольствием, почём мне знать, — пожал плечами я.

— Хороший ответ, — усмехнулся классный, строй немного посмеялся, а этот дальше зачитывает: — Приставал к двум юным адепткам первого курса бриллианта. Хотел подкупить их расположение пирожными. Было?

— Что за бред? Просто угостил голодных до сладкого девочек, — возмущаюсь. — Им там в Приказах заняться нечем?

— Всё, полно, — отложил витязь свиток и к строю. — Учитесь, слабаки, как надо с этими недомагами. А то повадились, на того не дыши, на того не смотри, здесь не гадь. Молодец, Ярослав. Наш человек.

Стою, пребывая в некотором замешательстве. Сарказм? Или прямолинейность?

— Давай глянем, как ты хорош не на словах, а на деле, — выпалил вдруг Благояр. — Мантию снимай, коль форму прощёлкал, на первый раз спускаю. А потом в трусах будешь здесь скакать. Учитывая, что иногда сюда и девки заглядывают, подумай, сможешь ли ты их чем удивить, или не стоит рисковать.

Рассмеялся строй счастливо. Мне и самому смешно. Снимаю мантию, вешая на рейку неподалёку. Кафтан тоже на всякий случай, оставаясь в рубашонке и штанах.

— Так, выберем тебе подходящего соперника, — комментирует визять, поглядывая на меня дохлого. — Данька, выходи ты.

От шеренги отделился мальчишка лет шестнадцати с наивным и светлым лицом. Такого даже жалко трогать, учитывая, что он здесь самый мелкий и дохлый на вид.

— А ну Ярослав, попробуй повалить его, — скомандовал Благояр.

И Данька встаёт в стойку, напоминающую борцовскую.

— Простите, мастер, а вам госпожа Морозова обо мне ничего не говорила? — Уточняю с настороженностью.

— О! Начинается. Где я, а где такая цаца. Намекаешь, что лучше вообще тебя не трогать? — Выпалил Благояр вполне серьёзно.

— Нет, вы не поняли мастер, — поясняю. — Морозова брала меня на рейд в том году в Каменцы. Я не зелёный сопляк, если вы ещё не поняли.

— Ха! Ну это я понимаю! — Воскликнул Благояр и рассмеялся. — То есть хочешь сказать, что легко повалишь Даньку?

Дурак что ли⁈

— Покалечу ненароком, — вздыхаю и вижу, как в строю переглядываются. А ещё злятся.

— А вот и посмотрим! — Взвизгнул Данька и сам рванул на меня!

Ну я и встретил прямым джебом. Парня срубило, из носа кровь на пол хлынула ручьём. Строй замер, не дышит, а этот внизу стонет, да шмыгает.

Подскочил я к Даньке, чтоб помочь. А мастер орёт:

— Отойди, сам очухается! Так, Артём, выходи ты!

Показал уже на парня покрепче, который сразу пошёл на меня уверенно с кулаками поднятыми. Под размашистый боковой я легко поднырнул и двойку прописал, роняя и этого.

Оба отползли обратно в строй. У Даньки вроде кровь остановилась, он зажал какой–то подручной тряпочкой.

— Дай я, мастер! — Закричал самый мощный из группы. Явно выделяющийся среди всего стада боец, похоже, будущий витязь. Он надо мной больше всех ржал в умывальнике. Ещё двое чуть поменьше ему весело поддакивали.

Гляжу по сторонам, другие группы уже вовсю тренируются, но некоторые с интересом посматривают на нашу разборку.

— Не покалечь только протеже Морозовой, — посмеивается мастер. — А то нам потом от господина Бронислава достанется.

Идёт на меня Емеля не опрометчиво, как двое предыдущих. А с заметной опаской.

— Ловкий, да? — Говорит и начинает по кругу меня обходить, примеряясь.

— Мастер, боюсь не обойдётся без тяжёлых травм, — предупреждаю я препода. — Уверены, что стоит выводить из строя такого молодца?

— Не болтай, дерись! — Рявкнул витязь.

Соперник подхватил резонанс, заорав, и бросился на меня.

Укрепив костяшки примерно наполовину, чтоб уж череп ему не раскроить, встретил двоечкой. Удалец успел уклониться, поэтому удары прошли вскользь. Обхватил меня и повалил, сгребая в охапку! А сильный, зараза.

Стадо заликовало, мастер засмеялся, поддерживая своего.

Видимо, парень думал, что легко раздавит меня или услышит писк, мол, сдаюсь, но не тут–то было. Вероятно, решив, что не вышло, верзила растерялся и стал пытаться отлипнуть от меня, чтобы кулаком по морде надавать, нависая сверху. Но маунт у него явно не вышел. В партере парень работать совершенно не умеет. Пользуясь моментом, я крутанулся и заправил ногу выше его руки. Вроде невыгодное положение на первый взгляд, и соперник даже радостно оскалился. А затем шары у него на лоб полезли, когда я перехватил обеими руками его одну и закрыл ногами «треугольник».

Верзила даже попытался встать на ноги, но я надавил сильнее. Туша рухнула, вырубившись. Оттолкнул его на спину, поднялся, отряхиваясь.

Если к побитому Даньке мастер не полез, то здесь подскочил как ужаленный, стал тормошить.

— Где он⁈ — Быстро очнулся здоровяк.

— Да всё, проиграл ты, — заключил мастер, отступая, и на меня с интересом посмотрел: — что за техника? Кто обучал?

— Вин–чун, — отвечаю, что в голову взбрело. — Мастер Ип Ман обучал. Меня и Брюса Ли вместе.

— Ого, иноземщина?

— Ага, из Китая приезжал мастер и жил у нас на чердаке в поместье, — не могу уже, жрать хочется.

А этот смотрит с таким серьёзным видом. А затем кричит своему коллеге мастеру:

— Эй, Млад! Кажется, я нашёл, кто может твоих чемпионов побить!

— Ну–ка, показывай, — идёт сюда шкаф, который другими шкафами с четвёртого курса руководит.

Мощный двухметровый дядька буквально нависает надо мной с саркастической улыбкой.

— Этот? Да не смеши.

— В третьем лице о присутствующем не говорят, — укорил я, сделав замечание.

— Чего сказал? — Опешил верзила и посмотрел на меня пристально. — Странный ты какой–то. То ли нарываешься, то ли просто дурак.

— Всё, Млад, не кипятись, парень способный, — отодвигает деликатно того наш классный.

— Посмотрим, — бросает Млад угрожающе и уходит к своим.

— Ты его не зли, — шепчет мне деловито Благояр. — С ним ласково надо, как с барыней.

В строю снова смешки пошли, но уже не в мой адрес.

Наконец, и у нас тренировка началась уже по делу. Ничего особенного, поделились на группы. Одни на снарядах, другие с палками упражняются. Здесь уже я не стал выделываться. На деревянных мечах с напарником сражаюсь сдержанно, без закидонов. А Благояр всё посматривает хитро. В итоге подошёл и поинтересовался:

— Дрался уже?

— Да, было дело, — отвечаю, не особо горя желанием хвастаться.

— Мечом владеешь, а луком?

— И копьём, и щитом, — отвечаю со вздохом, лениво отмахиваясь от соперника.

— Ты ж это… барин, зачем тебе ратное дело? — Пристал витязь, будто ему заняться больше нечем.

А взгляд такой хитрый, будто подловить меня на слове хочет.

— Вообще–то я уже на половцев с князем Вячеславом сходил, — отвечаю и случайно по рёбрам сопернику даю.

— Ау! — Визжит тот, роняя палку.

— Слабак! — Кричит на него мастер и пинком под зад выгоняет прочь, а затем мне ласково: — не брешешь?

— Нет, почти вся моя дружина на Калининских топях и полегла. Но собаки половские так и не взяли нас. Хотя их в шесть раз больше было.

Взгляд у мастера аж почернел. В лице мужик переменился.

— А кто там воеводой был, знаешь? — Спросил испытывающе. И показалось, что сейчас мне в морду прилетит!

— Хотомир, — выдавил я и опустил голову, добавляя: — погиб он.

— Знаю, это друг мой, — произнёс Благояр с болью. — Как одолели его, видел?

— Да, изрубленный дрался три дня, полумёртвым во врага вцеплялся. Толпой взяли обессилевшего, когда уже нас почти не осталось стоящих.

Вздохнул мастер с дрожью. Отвернулся. Вижу, как адепты переглядываются, с непониманием, на классного поглядывая. Он же всё весёлый ходит, а тут слёзы на глазах проступают.

Даже я уже отошёл от той сечи. А он что расклеился?

— Хочу выпить с тобой медовухи, — заявляет вдруг мастер. — Всё выслушать хочу, не откажи. Вижу, что не брешешь, о таком не брешут.

— А чего ж не выпить, но у вас тут режим. Да доносчиков вон сколько. Не успел пёрнуть а уже обосрался.

Рассмеялся витязь, по плечу хлопнул.

— Нравишься ты мне, Ярослав. По внешности опасно тебя судить. Не переживай, я всё организую.

Пока идёт тренировка, витязь вообще от меня не отходит. Прорвало его на расспросы, даже пьянки не дождался. От него я тоже кое–что узнал. Оказывается, через неделю в Зале заседаний награждение собираются устраивать. Адептов, которые якобы в походе с Вячеславом были.

— И ведь не стесняются даже, — фырчит Благояр, усевшись на лавку рядом со мной.

Все адепты вкалывают, а мы болтаем. Классный периодически орёт, устраивая нагоняй, когда видит, что совсем уснули.

— То есть они составили фиктивные списки ещё до похода, — комментирую я. — Куда включили деток всех самых именитых родов. И они как будто участвовали в войне с половцами. Но зачем им это? Пусть рисуют себе грамоты, да награждают хоть за победу над всем миром. Сами наградились, сами порадовались. Идиоты.

— Да не идиоты, — вздыхает Благояр. — В послужных грамотах выпускников такое очень важно. Многие ж в Кремль хотят на службу его величеству.

— Ах вот оно что, — хмыкнул я. — И здесь коррупция, лизоблюдство и несправедливость.

— Какие учёные слова знаешь, — посмеивается Благояр и дальше серьёзно: — но нам простым людям туда лучше не лезть, загрызут, как стая голодных волков и не подавятся.

Тренировка шла три с половиной часа, а затем наступил обед. Теперь уже в составе своей группы паладинов, чуть подождав, пока поедят маги, мы встали в конец очереди. Я бы и дальше лез вперёд, но думаю, что испытывать их гнилую систему правопорядка не стоит. Тем более, я Морозовой обещал. И не уверен, что она в восторге от уже полученных жалоб.

Ясмину я так и не увидел, будто она спряталась от меня.

Во второй половине дня наша группа собралась на улицу, и мне выдали зимний плащ, не разрешив надеть шубу. В зале мы получили деревянный инвентарь от кладовщика, причём только щиты. И в сопровождении с Благояром организованной толпой двинулись по расчищенной дорожке на полигон «Треугольник». Это поляна, обрамлённая колоннами, чем меньше углов, тем меньше её площадь. И таких полигонов вокруг Академии ещё шесть, где маги разряжаются по полной программе, тренируя свой резерв.

На улице примерно минус десять, пасмурно. Пройдя вдоль замёрзшего озера, мы миновали пригорок и «Восьмиугольник», где вовсю хреначили льдом старшекурсники, да так, что звон ещё от крыльца главного корпуса было слышно. А уже поближе брань Морозовой, которая тоже упражнялась и раздавала подзатыльники неуклюжим девкам.

— Какая женщина, — вздохнул Благояр по дороге мимо.

Паладины захихикали гадко.

— А ну цыц! А то побежите пять километров.

— Помилуй, мастер, зима ж! — Завыли.

Наш полигон оказался у самого леса, в трёх сотнях метрах от первых корпусов Академии. Здесь уже и ограда стояла по кромке. И даже ворота имелись, перемотанные цепью, скрепленной амбарным замком.

Нас уже ждали и потирали ладоши адепты с факультета изумруда. Целая группа во главе со своим руководителем. Одно радовало, что они ещё мелкие, первый курс. Ещё не злые. Обе девочки, с которыми я сидел за столом тоже здесь, сразу моськи свои стыдливые попрятали.

— Здравия будь, Есения! — Поздоровался наш витязь с их руководительницей.

Милая, низенькая тётечка в шубе закутанная, явно мерзлявая, стоит, скукожившись. Видимо, мантия так не греет, вот и нарушила порядки.

— И тебе не хворать, Благоярушка, — отозвалась с милой улыбкой. — Может, вы тут сами, а я пойду?

— Да иди грейся, милая, разберёмся, — расплылся наш классный. Похоже, тот ещё дамский угодник.

— Заведи только их до корпуса. А то сигнал прошёл, что Приказные всех будут на вход пересчитывать.

— Что–то они разбушевались.

— Ай, и без того тошно, — отмахнулась магичка и своим. — Так! Я отлучусь, Благояра слушаться!

Началось спаренное занятие. Которое вышло очень интересным и показательным. Делились на группы, где в каждой по два адепта и по два паладина, и взаимодействовали. Задача простая: прикрывать щитами своих магов, держа удар вихрей, пробовать наступать.

Ничего сложного, пока нас не поставили стенка на стенку. Вот тут–то шапки да щиты полетели! А Благояр и рад. И мне ещё орёт:

— Ярослав! Не разочаровывай меня!

— Так они ж ещё дети, — стону. И в очередной раз, отбив вихрь лечу на девку, чтоб толкнуть. Паладин, её защищающий, выставляет щит и улетает с моей траектории. А девица вот она с глазами по пять копеек, хлопает ими перепугано и не шевелится. Вот что с ней сделаешь?

Развернулся, не тронув, и улетел от вихря в спину!

Вот сучка подлая. Поднялся из сугроба, комок слепил и кинул точно в цель. По лбу девочки!

— Хедшот!! — Воскликнул радостный и заржал, как лошадь.

— Ах ты! — Взвизгнула та и снова вихрем долбанула. Ко мне подскочил напарник и щит выставил, закрывая. Отнесло нас обоих на полтора метра. Слепили комки и давай всех закидывать уже без разбора.

Благояр ржёт. Леплю побольше и в него кидаю!

— Ты чего, попутал⁈ — Возмутился витязь, получив по груди, сразу не смешно стало.

— Бейся с честью! — Ответил ему и кинул ещё. Но тот увернулся ловко.

— Ну держитесь! — Огрызнулся и стал в нас кидать шары размером с целые мячи.

Адепты подключились к забаве! Началась перестрелка мощная, перерастающая в целую метель.

Возвращались мы уже одной толпой, весело болтая. И магов не обломало с паладинами идти. Заметил, что даже несколько парочек образовалось. В холле с нас гора снега ссыпалась, я ещё плащ снял, из–за шиворота куча упала. Здесь нас двое мужчин в красных мантиях с надменными харями и встречают, у обоих плашки–планшетки, свитки, угольки. Всех на карандаш берут.

Замечания делают, но тут же словами давятся, когда входит последним сам Благояр, похожий на снеговика, и с него целая куча сыплется на мраморный пол.

К вечеру по расписанию самостоятельная подготовка до самого ужина. Это примерно три часа, за которые можно посидеть в отдельном классе (у паладинов от свой), потренироваться самостоятельно в тренировочном зале, погулять по оранжерее или посидеть в библиотеке что–нибудь почитать.

А ещё спокойно завалиться в своей комнате общаги. Что я собственно и делаю.

В целом, сегодняшний день прошёл хорошо. Хоть и без толку. Надеюсь, завтра будет интереснее. Утром по расписанию урок магии по бриллианту в составе группы. Будут и по другим видам. Поспрашивал ребят, говорят, что вдалбливают лишь азы.

— Заклинания учим, язык сломаешь, — жалуются парни. — И перепутать нельзя, можно резерв весь сжечь, а это больно.

— За семестр нужно выучить целых три заклинания, представляешь? — Воют.

— Ну и звери же ваши профессора, — подкалываю парней. Но сарказма никто не замечает.

На старших курсах вроде ещё и усиления зачарованного оружия изучают. В общем, ждёт меня обрезанный курс, без колдовства снарядов, поражающего дождя или всего прочего эффективного. У паладинов весь упор идёт на зачарованную экипировку и сотворение щита.

А я вот хочу сотворения огненных снарядов, да побольше. Поэтому с нетерпением жду занятия по магии Рубина, ведь у меня перчатки интересные от Батыйгана остались.

Поужинал без приключений. Наверное, потому что пошёл по времени, как вчера, после основной массы голодающих. Проспал, как убитый, утром долбанный колокол снова по мозгам ударил.

На этот раз примкнул к своей группе и весь день с ними проходил, ни на кого не нарываясь. После того, как победил Емелю, больше юные паладины не вякают, смотрят с уважением.

Долгожданное занятие по магии напоминает изучение иностранного языка, который нахрен никому не сдался. Большую часть времени просидели, как дураки, с пожилой преподшей, которая задала учить пару фраз, общаясь с нами, как с малолетками ласково, и уснула под конец, аж храп стоял.

Оказывается, мало кто в группе паладинов вообще умеет писать. Всё устно.

Поэтому здесь я удивил ребят не меньше чем, когда их чемпиона спать уложил. Ещё до занятий у кладовщика выцарапал три простецких карандаша (можно было и чернила с пером) и несколько листов. По норме листы — один в неделю, карандаши — один на месяц, бред какой–то, пришлось дать на лапу. На занятии записал, как всё звучит. На вопрос, в какой книге можно эти заклинания прочесть, бабуля посмотрела на меня, как на дебила, и продолжила занятие.

Дальше по распорядку тренировки в зале, выход на полигон, самоподготовка. День и пролетел. Наматываю на ус, осматриваюсь. Подмечаю детали.

В думы ударился, стараюсь никого не замечать. И даже получается. Об Олеге отважился спросить у парней, выбирая момент, чтоб тет–а–тет было. Одного, второго, третьего попытал… все, как один недоумевают. Мол, не было никакого Олега у них в сентябре из Малорыжково.

Тааак! А это уже интересно. Стоит ли теперь у Морозовой спрашивать, куда они его дели? А ведь дели. Потому что Дарья говорила, да и люди возмущались, он к родителям так ни разу и не наведался, хотя раз в неделю мог.

А что если его вычислили сразу? А что если он о семье моей им разболтал⁇ Вот именно, Морозова слишком много внимания мне уделяет. Прощупывает? Может, заманили сюда меня, как и Олега, чтоб потом тихо ликвидировать?..

Отвлечься от терзаний помогают мысли о Ясмине. И правда ведь она мой лучик света, особенно сейчас. Может, крошка ищет меня глазами, когда идёт по корпусам и переходам? Вроде равнодушна ко мне, на первый взгляд. Но что–то проскальзывает между нами. Секунду, долю секунды.

Три учебных дня миновали в относительном спокойствии. Но на этом, похоже, всё!