Глава 21 · Звоночек из Кремля

В особняк я врываюсь, как ураган, распугивая часовых и едва успев их вразумить. Не думал, что смогу так быстро бегать с девушкой на руках.

Глубокая ночь, все всполошились. Ефим, Лена и даже Руслан выскочили на лестницу. Увидев меня в таком виде, забеспокоились. Ничего не объясняя, я ринулся в подвал. Дальше в свою секретную комнату. Добравшись до алтаря, положил Белку на пол. Подошёл к стене и дыркоделом раскрыл тайник, где хранится Зерно и все приспособления для опытов.

Малое ядро зарядилось мгновенно. Но со своими дрожащими руками и огромным бельмом на глазах, я чуть не ошибся, чуть не коснулся сам.

Когда подскочил к девушке, ужас накрыл меня. Это был уже практически скелет. Руки и ноги веточками. Ощупал быстро, только грудь ещё осталась. Разорвал ткань, и прислонил шарик к белой коже.

— Пожалуйста, пожалуйста, — взмолился всем богам.

Через три секунды ядро погасло. Буквально на глазах тело стало наполняться жизнью, в мгновение ока через тонкую кожу паутиной разнеслись розовые вены живительной силы. Не отрывая глаз, я смотрел, как вновь наполняется объёмом её обнажённая грудь. Тугая, красивая, размера третьего, даже в лежачем положении она не расплывается. Соски набухли и порозовели. Животик заходил ходуном.

— И не стыдно, — простонала Белка через тряпочку.

Прикрыл её запоздало.

— Прости, — прошептал сипло.

— Крот как ты… а впрочем, я даже не хочу знать, — проскрипела и повернулась на бок, сворачиваясь калачиком. Её затрясло, но она быстро подавила дрожь.

— Я его прикончил, — говорю ей, переполненный торжеством и неистовой радостью. — Берендея главного, Бронислава.

— Я и не сомневаюсь. А с книгой…

— Она похоронена в Мёртвом городе. Ключ вот, — ответил, поднялся, кинул брошь на бетон и раздавил её к чертям. — Всё. Нет ключа.

Хватит и дыркодела.

— Род паутины и дуба, паука и змеи, — шепчет Белка и закрывает глаза. — Не думала, что нарвусь на такого. Я посплю, если ты не против.

— Ага, прямо на бетоне, — комментирую.

— Будь любезен, найди мне подушку, — мямлит, сжимаясь ещё сильнее.

На руках вынес уже спящую в подвал, друзья стоят среди стеллажей с вином, смотрят вопросительно. Уже весь дом тут собрался.

— Всё хорошо, — отвечаю.

И люди выдыхают.

— Кто это такая? — Первой спрашивает Леночка, вроде не ревностно, но всё же чувствуется.

— Это мой боевой товарищ и напарник. Сегодня мы свершили большой подвиг. Можно сказать, исправились. И теперь очень устали.

Подняв её к себе, уложил на кровать. Спит, как убитая. Затаив дыхание перепроверил пульс уже в десятый раз. Потянулся снять повязку. И отдёрнул руку. Нет, я же обещал.

Не хочется развеивать мои надежды.

Попросил Леночку с Инкой подежурить в моих покоях и поухаживать за Белкой, а сам спустился в гостиную и развалился на диване. Проспал, как убитый до обеда. И даже не понял, как так вышло, что никто не разбудил.

Леночка выглянула с кухни, когда зашевелился.

— Проснулся барин, яичницу будешь?

— С девушкой что? — Первое, о чём поинтересовался.

— Всю ночь водой поила. Утром еды отнесла. Инка с ложечки кормит. Ты мне скажи, это твоя новая барыня?

— С чего ты вязла? — Посмеиваюсь.

— Слишком уж хорошо она тебя знает, — бурчит хозяюшка.

— Нет, мы просто друзья…

Еду Белке подняли в покои. Конечно, ей со мной кушать нельзя, она ж раскроет свою личность. А мне даже интересно, как мы себя дальше вести будем. Главная радость, что идёт на поправку.

Пообедав, я собрался и выдвинулся в Рощу паука.

Пришибив дюжину мелких паучков, добрался до воронки, где быстро отыскал свои пожитки. И даже нашёл лук подружки, который тоже с собой прихватил.

Двинулся в проём. Затаив дыхание, зашёл в зал, где оставил тело Бронислава. Лежит голубчик. Подумать только, я дрался с голым мужиком. Расскажи кому, не поверят.

С некоторым отвращением, обыскиваю тело. И ничерта найти не могу. Пока не догадываюсь голову осмотреть. Серьга в ухе!

Железный крестик ёлочкой, со встроенными шестью зелёными камушками, что меньше семечки. Зажал в руке, концентрируясь. И нихрена не ощутил. Надо идти в Чудо–барахолку, чтоб Тимофей Иванович распознал. Одно ясно точно, это какая–то защита.

Пошарил по полу, и вскоре все три шарика отыскал, аккуратно уложив в сумку, чтоб не детонировали. Думаю, нейтрализующие артефакты Белки оставлю себе, они мне ещё пригодятся.

Постоял, вслушался. Убедившись, что зова нет, вышел. Три паучка наверху ямы стоят, и смотрят угрюмо. Всё, похоже, это последние.

Думаю, и здесь надо вырубить всё к чертям для строительства. Слишком уж древесина тут хорошая. Пауки развернулись и пошли прочь.

Вернувшись домой, я оставил лук Белки, чтоб ей передали, взял коня и поскакал в Академию.

А там вообще всем плевать, что ночью было. Ходят себе, учатся, мастера круги наворачивают по территории. И тут до меня дошло! Во время замеса ночью, не придал этому значения. В окошках главной башни свет горел. Оттуда очень хорошо видно, что происходило на десять–пятнадцать метров ниже у башни Морозовой. Можно было брать попкорн и смотреть кино, как я с Белкой отбивался от гарпий. И уносил заветный ящик.

Неужели всё–таки ректор и есть Могута?

На занятиях, как ни в чём не бывало, гуляю по корпусам. Что прикончили главу факультета Паладинов, нет никому дела. Хотя… пошли вскоре слухи, что непредвиденно отменили занятие там, да сям. И не только по спаренным занятиям паладинов. Морозовой тоже же нет.

Для графини появление тут ревизии во главе с Давыдовым подобно смерти, подобно гибели всему роду. Дочерей, мужа, прочей родни. И что она делает в своём именье? Готовится к войне? Или просто собирает вещи на каторгу?

И вот я позаботился, чтоб Книгу не нашли. Что это меняет? Да ничего. Следы проявления проклятой книги в Академии ещё долго не смогут замести. Это и события в Бестиарии, это и крыша башни. Это и покои графини Морозовой, где сумеют найти след этого зла. Да им там всё пропитано.

А что до Чернавы. Она сказала, что я должен добыть ей Книгу до прибытия Давыдова. Здесь ничего не изменилось. Когда он приедет, а она останется с носом, мне будет кранты. Я даже рисковать не буду, проверяя.

Поэтому план по нападению на кортеж Давыдова остаётся актуальным. Я жду гонца с информацией и морально готовлюсь к преступным действиям против Империи.

Ну а пока, усаживаюсь в классе и конспектирую заклинания сапфира, нюансы, верные звуки. Паузы, интонации. На полигоне я начинаю швырять свои первые весомые снаряды. Строю пусть пока и тонкую, но ледяную стеночку перед собой.

В общаге весточек нет. И после занятий с чистой совестью я иду в Чудо–барахолку.

Пятеро адептов с пятого курса тоже трутся в лавке. «Золотой троицы» нет, но один из тех, кто вякал в раздевалке по поводу моих шрамов, встретился. Мы делаем вид, что не знаем друг друга. Эти явно опасаются вякать, ибо тут применять магию нельзя. А голыми руками я их просто переломаю, как кукол. Особенно после недавней чемпионской драки с витязем–берендеем.

Прогулялся по рядам, подождав, когда освободится продавец. Полюбовался на меч «Морозко». Ух, он бы мне пригодился! Там же физика в первую очередь, никакая защита не поможет. Но пока резерв мой слаб для такого оружия.

Как ушли адепты, двинул к Тимофею Ивановичу, который впервые на меня посмотрел, как на явление Христа.

Мы поздоровались. И он выдал:

— А вы изменились, ваше благородие. Дмитрий бы вами гордился.

Будто он что–то знает. Не стал допытываться, показал ему серьгу Бронислава. И у продавца глаза на лоб полезли. Вцепился, под лупой стал разглядывать.

— Какой хороший трофей, редкий, — прокомментировал. — Продавать, аль на оценку?

— Сперва на оценку.

— Тогда десять медяков, ваше благородие.

Дал серебряник, меньше не было. Продавец быстренько отсыпал сдачу и принялся изучать.

— Поздравляю, ваше благородие, — вскоре заключил он. — Это действительно артефакт ценный. «Медвежья шкура» девятого уровня.

Ого, даже не зачарованная побрякушка. А целый арт! И тем не менее…

— Мне это мало о чём говорит, — признался.

— Защита и физическая и магическая это, — начинает объяснять, возвращая серьгу. — Редкость артефакта в том, что по резерву сила. Покуда резерв не истощится, атакующую магию к шкуре не пускает. Чем сильнее удар, тем больше резерва на защиту надо. Если удар свершился, а резерва нету, тут уж извиняйте, барин.

— А пояс паладина забирает часть удара? — Уточняю.

— Конечно, он в первую очередь, остальное за «Медвежьей шкурой». Скажем, удар снаряда первого уровня мастера первого ранга пояс заблокирует наполовину, а Шкура остальное за одну единицу заберёт.

Ещё пару примеров привел, и математика стала ясна.

— А физическая защита? — Дальше спрашиваю.

— Кожа твёрже втрое, здесь двадцать единиц резервирует сразу.

— Мдя, мне ещё рано такое носить, — выдал в сердцах. Все крутые вещи резервируют сразу и дохрена, а драться тремя единицами что ли⁈

— То верно, не по рыльцу корыто, — усмехнулся дедуля и посмотрел с прищуром. — В бою взял?

— Ага, — ответил, убирая в карман. В принципе можно уже использовать. Но о «Змеевике» придётся забыть.

— За такое дам двести двадцать золотых рублей, в Сосково дешевле купят, — предложил с горящими глазами.

Ого! Не зря столько стресса.

— Да пока не хочу продавать, — чешу затылок. — А его только на ухо можно цеплять?

— Цепь на шею для него тридцать серебряников стоит, — сразу выдал ушлый дедуля.

Купил, потому что цеплять на ухо не собираюсь по нескольким причинам. Первая, чтоб не узнали трофей мои враги. А вторая более весомая — я не ношу серёг!

На обратном пути ещё издали увидел всадника из моей дружины, который ждал на КПП. Сердце задолбило часто, волнение подкатило. Неужели время пришло⁈

Ускорил шаг, окликая его. Тот развернулся и двинул навстречу.

— Барин, вести от Дарьи! — Крикнул на скаку.

— Да тише, ты! — Возмутился, что за бесхитростные люди⁈

Там и с КПП мастера уши греют, и адепты бродят неподалёку.

Выяснилось, что кортеж с Давыдовым замечен всего–то в пятнадцати километрах отсюда! В селе Мыцкое они остановились на ночлег. А дальше две деревни у них на пути. Уже нет сомнений, что к полудню завтра они будут здесь.

Метнулся за лошадью в конюшню Академии. Затем вместе с гонцом Дарьи доскакали до Особняка, где я зацепил Гайю, у которой, похоже, уже давно чешутся руки. Снарядившись за двадцать минут и рванули уже в Мыцкое, проскакав через Звягинки, как ураган.

Прежде незнакомая мне дорога оказалась даже лучше, чем наша до города Сосково. Одну развилку миновали, вторую… Лес то ближе, то дальше, поля да луга ещё не заросшие простираются на заре, всё это где ровно идёт, где по пригоркам стелется, речку пересекли по хорошему мостику. Через деревню проскакали, ни на кого не реагируя. Поселение прямо на большой развилке стоит, а мимо нас то всадник пронесётся, то повозка. Люди шастают, возвращаясь со своих работ.

Сразу оценил, что неплохая деревня тут, зажиточная. Домов раза в два больше, чем у нас. Сараев много. Люд на нас косится с подозрением. А мы оделись ведь непримечательно, без каких–либо распознавательных знаков. Как бандиты.

До следующей деревни добрались уже после заката, вся дорога — практически сплошные поля да мелкие рощи. Девять мельниц насчитал. Как огни на горизонте показались, навстречу два всадника выскочили уж очень целенаправленно, я даже забеспокоился. Оказались наши. Повели уже под покровом быстро надвигающегося вечера.

Пришлось в обход ехать, ибо местная дружина забеспокоилась. Потому что к ним гонцы с Кремля заехали да всполошили, чтоб готовились к проезду кортежа ревизорского. В первой деревне, которую мы миновали всё попроще с этим. А тут поместье барона местного.

Умница Дарья, сработала на опережение, избавив нас от лишних хлопот.

Примерно за час до полуночи мы на пяти скакунах добрались до подходящего места засады. Это примерно в шести километрах от Мыцкого, где Давыдов сейчас дрыхнет, и в другую сторону примерно столько же до населённого пункта. Так что здесь довольно тихо. Дорога в этом месте проходит через рощу. Да ещё и в гору идёт.

Как одобрил точку, дружинники живенько подпилили некоторые деревья, протянули, где надо верёвки.

Оставив четырёх людей, отправил Дарью со всей остальной командой домой. Попыталась спорить, но получив по заднице, умотала послушно.

По два надёжных бойца выставил на удалении по пятьдесят метров в две стороны от места засады. Караул они должны поделить поровну, а утром одни — оповестить о картеже, а другие — о всяких непредвиденных путниках со спины. В бой им приказано не вступать.

Вроде всё предусмотрев, залегли с Гайей в тёмной неприметной палатке у дороги в зарослях. Хотел «валетиком», а она ко мне пристроилась впритирку. Потёрлась ляжкой в штанах о мою, на что не отреагировал, она и отвернулась. И что на неё нашло?

Ночь вышла беспокойной, каждый час просыпался на любой шорох, сомневаясь всё больше, что дело выгорит. А Гайя вообще, похоже, не спала.

С рассвета встал, как штык, а чернявки и нет. Заметил, как с другой стороны от дороги уже готовится к засаде.

Я тоже стал готовиться, вбирая в себя дерева всё больше и больше. В конце уже, как неповоротливая черепаха, стал двигаться. Внешне не сильно проявляется, а вот в движениях грузных сразу видно неладное.

Засели в кустах, натянули разбойничьи маски, ждём! Один всадник пронёсся в сторону Академии, следом ещё один. Вроде дружинники из ближайших деревень, точно не с Каменцов ребята.

Спустя два часа мои сигналят тряпочкой белой на веточке, что едет колонна! А тут повозка какая–то тащится со стороны деревни. Ну сука, зашибись.

Телега с двумя мужиками плетётся еле–еле, как раз пересекутся в точке засады. Машу своим с тыла, чтоб придержали. Выскочили оба дружинника и давай разворачивать:

— Император едет, а ну назад! — Заорали на них.

Твою дивизию, громко! Колонна в горку пошла. Две лакированные чёрные кареты с золотыми узорами, как тачки только что с салона, контрастом — повозка с мощной серой клеткой, впереди четыре всадника, замыкает колонну ещё дюжина бойцов. Знамя впереди идущий горделиво держит. Чёрное полотно, на котором золотое солнце не свастикой в четыре хвостика, а в целых восемь. Вокруг солнышка вышивка золотая плетением из пшеничных колосков. При виде такого серьёзного картежа, даже руки не поднимаются, что–то делать.

Но это уже вопрос моей жизни и жизни моих друзей. Чернава меня на блюдечке преподнесёт, а дальше всех остальных потяну за собой.

Похоже, надо было Давыдова ночью валить, пока он спал. Опыт есть. Но раньше надо было думать.

На подъём колонна замедлилась, растянувшись. Слышу, как посмеиваются всадники, болтая. Все в броне серебристой, плащи чёрные с золотым орнаментом. Элита. Скрипят колёса, копыта стучат.

Всадники проезжают мимо меня! Была — не была!!

— Давай! — Кричу.

И девушка дёргает за верёвки, а я за свои. Валятся деревья с треском с нескольких сторон, отрезая передних! С другой стороны прямо на повозку с решёткой падает ствол. Позади лощади ржут, отряд всполошился.

Выхожу на дорогу и даю сразу залп по четырём всадникам, а точнее их лошадям. Валятся животинки от шрапнели, как миленькие. На всадниках защита вспыхивает, от шальных осколков защищая.

Отлично, как и думал. Защита у них имеется. А вот о лошадях не подумали.

Не давая опомниться, дальше хреначу, как из пулемёта сразу с двух рук, выкашивая лошадей нещадно. Только резерв разматывается, как миленький бегущей цифровой строкой. Защиты вспыхивают, всадники валятся и орут. На каретах лошади оседают, кучера уносятся в кусты.

Пользуясь отвлечением, Гайя в первую карету с ножами заскакивает.

А я перезаряжаю резерв, к лошади подхожу и корнем артерию вскрываю. Стрелы в меня летят! Сбиваю силой мысли траекторию трёх! Ещё пяти! Одна втыкается в плечо! Чёрт, не углядел! Обламываю её, выдавливаю наконечник, отскакивая с линии атаки. Даю залп, добивая последних лошадей. Имперские солдаты расползаются по кюветам.

Чернявка выскакивает из кареты, вся в крови, отрицательно мотает головой. Мол, Давыдов не тут. Мы договорились, что она их в ноги ранит не смертельно. Обычные ревизоры, похоже.

Дальше хреначу по второй карете, разваливая колёса к чертям, багаж сыплется, сундуки с бабским шмотьём. Нахрен с собой всё это⁈

По верхушкам кустов залпы даю, чтоб солдаты головы не подняли.

— Тёмный! — Орут в ответ.

— Леший!! — Визжат другие и уносят ноги дальше, даже не оборачиваясь.

Но пара солдат находится, которые всё же пытаются меня достать, крадутся с обеих флангов с мечами наголо. Одного куском колеса прикладываю, второго просто пугаю, корнями землю перед ним взрывая.

Лошади хрипят поражённые. Жалко их, но что поделать, пусть они, чем люди.

Из кареты выскакивает сразу два молоденьких мага! Их по посохам можно распознать.

— Именем императора! Императора!! — Взревели они и замахали своими палочками, колдуя.

Но Гайянэ уже тут как тут. Проскользнула за каретой, рысью и воткнула каждому по кинжалу в сапог, на корточках виртуозно лавируя, что кошка.

Эти заорали, заваливаясь и выпуская свои палки. А она чёлку сдула чёрную, посмотрев на меня с азартом и явным вызовом, да с новыми кинжалами, которые вынула из чехлов сбруи, пошла дальше разбираться.

Похоже, чернявка только и рада быть мне полезной.

— Что здесь происходит⁈ — Закричал тонким голосом мужчина капризно, выходя из покосившейся кареты с другой стороны. — Трусы несчастные! Куда разбежались⁈ За что вам Кремль только платит, ничтожества! А ты у нас кто⁈ Представься и внемли. Я граф Давыдов! Главный кремлёвский ревизор, коль невежество не позволило сие сразу вразумить!

В мундире чёрном, по фигуре, как я, из–за усиков под носом на Гитлера смахивает. Посоха нет, но взгляд такой уверенный.

Не получив ответ, Давыдов шею стал разминать, зевнул непринуждённо.

И взвизгнул, когда я стремительно с ним сблизился. А следом в пачку зарядил правый боковой! Ощущение, что ударил в металлический шлем не из приятных. Давыдова лишь пошатнуло слегка, а с меня всё дерево ссыпалось в труху. Духи взвыли!!

— Я не уязвим для магии, дубина, — усмехнулся Давыдов, поправляя чёлку. — Я заговорённый.

Ещё с такой торжественностью сказал.

— Перед клинком все равны, — раздалось сбоку от Гайи, которая подскочила и воткнула ему сразу два кинжала, по одному в стопы. Хрясь! Хрясь!

Снова пошатнулся ревизор. Удержал равновесие. Вниз посмотрел, да как завизжит пронзительно, девки так не орут!! Я Витаса сразу и вспомнил.

Лошади бедные, лёжа на земле, мотают головами, спокойно помереть им не дают. От ультразвука всех избавляю я, апперкотом в челюсть. Теперь уже без всякой магии и укреплений кулака. Чисто физика.

Клац! Срубило идиота. С клинками в сапогах застонал уже лёжа на спине.

— Заговорённый, да? — Посмеиваюсь.

— Стой, стой! Я заплачу!! — Визжит. — Сто золотых! Двести!! А!!

— И это маг сапфира седьмого ранга, хык тьфу, — комментирую.

Ставлю колено на грудь и начинаю лупить по морде дальше. Пока его рожа не превращается в сплошное кровавое месиво.

Так я выиграю больше времени. Пока у него зарастёт, эта рожа. Он ещё не скоро сунется.

— За что, — мямлит Давыдов без верхних передних резцов.

— За третий рейх, сука, — бросаю ему напоследок.

Отвлекаюсь от ревизора, Гайя уже заканчивает с несколькими солдатами, решившимися на подвиг. А вообще я вижу, что здесь один сплошной сброд. Нацепили ярлык Кремлёвский и шуруют, ничего не боясь. Им бы парочку витязей, и мне бы пришлось несладко.

Под стоны подрезанных заваливаюсь в экипаж. А там девка сидит, съехав в угол из–за накренившейся кареты. В платье богатом серебристо–синем, зеленоглазая блондинка лет семнадцати. Губа нижняя дрожит, смотрит на меня с ужасом.

— А ты кто? — Интересуюсь недовольно, разглядывая. Вполне симпатичная, кого–то мне напоминает.

— Г–г–г…

— Графиня? — Помогаю ей ответить.

Кивает нервно.

— Мор–мор–мор… — продолжает, пытаясь выговорить.

— Морозова⁈ — Ахаю.

Кивает снова.

— Не понял, млять⁈ А ты что тут делаешь⁈ — Спросил, усаживаясь на противоположную лавку. Это её младшая дочка!!

— Я к матушке, — заговорила, поменьше заикаясь.

— И зачем тебе к ней⁇

— Хочу расторгнуть помолвку с графом Витебским, я и Драговитушка любим друг друга, едем к матушке благословения просить, — отчеканила, наконец, нормально.

— Давыдов твой новый жених⁈ — Спрашиваю ошалело, откидываясь на спинку лавки.

Кивает живенько.

Взялся за голову. Теперь звуки внешние стали более болезненно восприниматься. Стонут раненные, Давыдов там зубами кашляет, заговорённый, млять. Выходит, что у Морозовой не совсем трындец, на её стороне ревизор имперский. Был.

Может, сама дочка, находясь при дворе, что–то выяснила и решила матушку спасти таким поступком. Не совпадение же⁈ И что теперь делать⁈

Вздыхаю. Времени в обрез.

— Мы разбойники, поняла, — выдаю, что в голову взбрело. — Где рубли говори, и не буду тебя насиловать.

— Под лавкой! — Взвизгнула и сжалась, как зверёк, загнанный в угол.

Сундук достаю небольшой из–под своей лавки. Сразу за ручку перехватываю и поднимаю. Слышу, как звенит внутри. Отлично, не зря сходили.

— Всё, совет да любовь, дети мои, — говорю напоследок, выходя с сундуком.

Снаружи Давыдов ноет, маги ползают, подвывая. Остальные, кто мог, разбежались.

— Привет Морозовой от Мрака! — Кричу громко. — Да здравствует мой хозяин! Да здравствует Тёмный владыка!!

Гайянэ смотрит ошалело, подмигиваю ей. Идём к лошадям, вдоль разбитого кортежа, вроде убитых нет, но под одним бойцом целая лужа крови. Смотрю на подружку с укором, пожимает плечами. Лечу его быстро амулетом, останавливая кровотечение в бедре.

И мы сваливаем на припрятанных неподалёку лошадях мимо телеги с двумя мужиками, которые лежат смирно, не поднимая голов.

Четверо дружинников догоняют уже у деревни, сворачиваем на побочную дорогу и дальше уходим на запад через лес вдоль реки. Чтоб за нами не проследили и потом не донесли.

Добрались по тропке через лес до моста у нашего пруда и дальше уже спокойно поскакали домой.

Дарья с дружиной тоже вернулись благополучно и без происшествий.

Узнал, что Белка в полуобмороке свалила утром, довезли до Звягинок по её настоятельной просьбе. А дальше она в сельских домах затерялась. Похоже, у неё там где–то хатка есть. Умно.

В кабинете устроился. Сундук деревянный взвалил на стол, вскрыл магией, затаив дыхание. А там… три мешочка с монетами. Высыпал, пересчитал. Общая сумма четыреста двадцати три золотых рубля!! Это ж предварительный бюджет на строительство города покрывает полностью. Мы как раз начнём, как земля высохнет, ещё до лета. Уже деревья начали рубить.

Ещё Давыдов подарил мне целую кучу коробочек, в которых колье с бриллиантами, браслеты разные, серьги с изумрудами. Мдя… стыдно стало. Это ж драгоценности дочки Морозовой, похоже. Надо бы вернуть, но это по обстановке.

Последними три тубуса вытащил. Два вскрытых, один под печатью имперской ещё не вскрывался. И для кого он интересно?

Во вскрытых тубусах лежат свитки с золотым и чёрным обрамлением. Один — это предписание на проверку по случаю инцидента на балу–маскараде, здесь вопросов нет.

Второй — это распоряжение императора арестовать и доставить в Москву на допрос мастера Бронислава по подозрению в связи с Тёмным! Мол, имеются неопровержимые улики.

Как прочёл это, рассмеялся в голос. Вы серьёзно⁈

На третий тубус смотрел минут десять, сомневаясь, вскрывать его или нет. По идее адресата знает только Давыдов.

Вскрыл, вытащил бумагу. Развернул и ахнул.

«Прошением кремлёвского Приказа следствия Главному кремлёвскому ревизору, Давыдову Драговиту Колояровичу, поручается собрать компрометирующие материалы на барона Суслова Ярослава Дмитриевича, зачисленного на первый курс факультета паладинов Орловской академии магии. Вручить сию бумагу, как основание на содействие ректору сей Академии. Донесение собрать за время инспекции, и отправить безотлагательно по адресу порученца. Именем императора».

Печать, подпись, какого–то князя Воронцова.

Давыдов что, не стал вскрывать его? Поленился? Или знает содержимое? Потому что если не знает, то команду он не выполнит. Ну… через месяц–два, если решит всё же взяться за дело.

Другой вопрос меня волнует. Что этим кремлёвским от меня надо⁈ Этому князю Воронцову! Откуда они вообще знают о каком–то бароне⁈ И тут меня осенило.

— Твою мать, — выругался вслух.

Я ж писал Императору письмо! Ещё когда считал, что положение моё шаткое. И вот возбудил, получается, некие силы. До императора не дошло моё письмо, а ниже чиновники решили наказать выскочку. Честно, думал, что оно где–то по дороге до Москвы ещё затеряется. А всё в Кремль доставили добросовестно. Какие молодцы.

Выходит, я себе на императорском дворе врагов нажил.

Так, без паники. В любом случае времени у меня побольше теперь. Если Морозова приобретёт себе союзника в лице Давыдова, не всё так плохо, я к ней в ноги упаду, и всё порешаем.

Главное, чтоб рожа у ревизора заросла, и всё ещё люба осталась её доченьке.

В Академию теперь ехать вообще не хочется. Но надо, по крайней мере, чтоб не вызывать подозрений.

Утром прибыл на учёбу. В Академии неспокойно. Мастера с приказов бегают по переходам, суетятся излишне. Молва быстро дошла сюда, что на Давыдова напали, и ревизия больше сюда не едет.

Ну и замечательно.

За неделю весь ажиотаж стих, пошли нормальные учебные будни. Чернава странно отреагировала на новость с ревизией. Сделала вид, что ничего не произошло. Продолжила преподавать зельеваренье вне программы. Разошлась не на шутку. И лишь раз намекнула мне, что её терпение уже подходит к концу.

Но я нашёл простой аргумент. Задержавшись после занятий, заявил:

— Пока не вернётся Морозова, что я сделаю⁇ А, тёть Чернав? Так что успокойся и расскажи мне лучше, как зелье приготовить, которое резерв восполняет. А лучше расширяет.

А то с кровью соприкасаться горячей, как–то мерзко.

— Ишь, чего захотел, Тёмный, — стала огрызаться. — Я тебе лучше покажу, как варить зелье, что язык развязывает!

— Кстати, давай, голубушка. Тоже пригодится…

Ясмина куда–то пропала, не видел её давно. А тут на днях узнал, что отец её скончался. На похороны отпросилась и уехала. Вот те раз.

Она ли воровка по кличке «Чёрная белка»? Совершенно не похожие характерами девушки. Отличительный цвет волос и глаз, голос, манеры… Да и были же они на балу одновременно. Макс с ней танцевал, а я злился. Ясмина адепт магии, а здесь уж точно мастер, с тем–то грозовым клинком!

А теперь контраргументы.

Капля краски у бассейна в первый день знакомства — она смывала краску с волос. После того, как Зерно восстановило её, волосы приняли свой цвет, она стала блондинкой. Что до голоса и цвета глаз. Чернава мне подсказала невзначай, а потом я у ребят поспрашивал: всё специальными зельями подделывается.

Что касается рвения в ловцы пойти. Ей нужно было втереться в доверие Морозовой, быть ближе к противнику, а тут такой случай подвернулся. Заодно получить то заветное освобождение от занятий, чтоб начать вылазку. Ну артистка!

Теперь о событиях на балу–маскараде. Не факт, что та девушка с Максом была Ясминой, мне просто внушили это. Хитрая Белка легко могла ввести меня в заблуждение ложными слухами. А там поди разберись. Она хотела бахнуть три клетки, чтоб попугать, а вышло из–за Книги хренакнуть всё. Потом она спохватилась и побежала помогать, переоделась в библиотеке (та возня), а потом сражалась в Оранжерее.

Помню, как она одёрнула свою холодную руку. Потому что с улицы пришла, ещё не нагрелась. А мокрая была, потому что наскоро смыла шевелюру. Хитрюга.

Да, Ярослав! Как же тебя угораздило нарваться на такую⁈ Ведь это точно была случайность.

На Академию она зуб заточила, а ведь с Книгой помогла. Ценой жизни была готова. Хорошая она, нет в ней зла. Просто сильная обида.

Поговорить с Ясминой откровенно? Или продолжить играть в эту игру, когда она вернётся. Если вернётся…

Думаю об одной девушке, а приходит весточка о другой. Ирония местной богини красоты Лады.

Тубус с письмом мне прямо в комнату общаги принесли вечером. Гонца не пустили, приказной служака сам принёс.

Вскрыл, разламывая печать нашего князя Вячеслава. А внутри письмо, а точнее сухое, официальное приглашение.

' Я, Вячеслав — благословенный Перуна сын, князь Орловский, владыка и покровитель твой, оказываю милость тебе, Ярослав, сын Дмитрия Суслова, барон малорыжковский, приглашением на бал во Дворец мой Орловский по случаю помолвки дочери моей Василисы Прозревшей, благословенной на счастье и процветание богиней Ладой, и иноземного третьего принца польского Августа Сигизмунда Ваза. Явиться следует в праздной одёже и с подарком щедрым пятого апреля сего года в день празднования исполнения полных шестнадцати лет виновницы торжества, дочери моей'.

Перевариваю написанное. Василиса женится⁈ Нет, это всего лишь помолвка. Но с кем! С целым польским принцем. Вот это планка. Ну а зачем им Суслов⁈

Письмо от имени князя. Но Вячеславу я не нужен, слишком много перечу, не думаю, что ему хочется краснеть за меня при иностранцах. Да и с чего князь о каком–то мелком бароне в захолустье вспомнил?

Вздыхаю, понимая откуда на самом деле ветер дует.

Это Василиса пригласила, её рук дело. И зачем? Душу мне потравить теперь?

А я ведь поеду. Вот возьму, да соберусь. Мне эту пригласительную бумагу в рожу ректору сунуть, и вопрос отпадёт, даст отпуск. Освободит от занятий.

Кстати, это мой шанс реабилитироваться перед властью. Раз принц польский будет, может, и император наш. Или хотя–бы его рыжая племянница. Авось сумею пробиться к ним и пожаловаться на кремлёвских заговорщиков. На этого Воронцова. Только надо обратить на себя особое внимание. Удивить, ошарашить.

До Орла три–четыре дня скакать с ночлегами. И денёк там нужен, чтоб осмотреться. А посему у меня три недели на раздумья. Да что думать, поеду. Точно поеду. Раз у Василисы день рождения. Тем более надо.

— И что ей на день рождения дарить? — Спросил за столом вечером уже у людей своих. Потому что всё перебрал.

— Лазурную розу и подаришь, — обозначился Пересвет. — Только её добыть надо. Ну что ты пригорюнился, барин?

— Ладно, завтра отправимся в Заговорённый лес, а то все уши прожужжал уже, — сдаюсь, и меня осеняет.

Кажется, я понял, как привлечь внимание Императора.

Продолжение следует!

От автора для размышления. А точно ли Чёрная белка это Ясмина? Какую деталь мог упустить наш главный герой⁇

Жду Ваших комментариев! Поддержите автора!