Глава 20 · Исправляю свои ошибки

Время к полуночи. В хоромах своих облачился в заранее заготовленный тёмный костюм, маску на глаза натянул. Сапоги простые мягкие надел. Ватник крестьянский напялил сверху, опоясал ремнём. Сбрую повесил, затянул в трёх местах. Лук, колчан, кинжалы, меч, сумка через плечо. Снарядился по полной программе.

Дождавшись, когда пройдут с фонарями патрульные, полез через окно. Над третьим этажом уже крыша, куда я поднимаюсь, не спеша. Корни пускаю во все стороны, чтоб подстраховаться. Вроде уже март, а минус два–три градуса к ночи. Тут ещё наверху и снег коркой сантиметров пятнадцать, вообще отлично.

Держась на корнях, кое–как расчистил, уцепился в кровлю и стал подтягиваться. Шматки, упавшие на землю, неподалёку от дорожки, неплохо пошумели. Но патруль уже здесь прошёл пару минут назад, и теперь появится только через тридцать минут, не раньше.

Крыша не сплошная, выше строение идёт ступенькой. Вдоль него к корпусу Малого холла двинул в полумраке. Как говорится, лёгких путей не ищем. Башня Морозовой с другой стороны по диагонали, поэтому мне нужно через все корпуса пройти, чтоб до неё добраться. Уткнувшись в центральное здание, я полез на стыке, используя угол. Страховка корнями здесь вскоре стала лишь косвенной из–за высоты. Можно, конечно, вырастить лестницу из ноги, но потом её и оставить, растеряв запасы дерева.

Примерно на середине приходится рассчитывать уже на небольшие выступы в стенах, куда я вцепляюсь когтями из уплотнённого дерева. Наверху снега нет, но скошенная крыша градусов под сорок пять доставляет мне дополнительные проблемы. Здание малого холла переходит в башню одного из глав факультета. Но это не та башня, которая мне нужна. Позади ещё одна, которая смотрит на парадный выход и Звягинки.

Огибаю ближайшую с наружной стороны. По левое плечо лес виднеется, поближе забор и ещё не до конца расчищенное от снега поле. Два дурачка патрульных бродят внизу. Метров двадцать до земли. Слышу отголоски их разговоров и двигаюсь к своей цели, удаляясь вглубь строений. Идти сложно, сапоги то и дело соскальзывают по скошенной черепице. Держусь за выступы, страхую твёрдыми корнями, опираясь ими, как на костыли. В общем, экспериментирую, как могу. То паук я, то таракан. И так и сяк изгаляюсь. Вроде получается удержаться.

Ветер стал завывать, чтоб мне жизнь мёдом не казалась, периодически сверху ледяной крошкой обдаёт, хорошо бодря.

Дохожу до корпуса Зала заседаний, под ним и дальше Оранжерея, слабый свет проходит через стёкла в крыше. На обрамляющих рамах задержалось немного снега, смотрится красиво, даже завораживает.

Но мне нужно на крышу Зала заседаний, вверх десять метров лезть. И как хорошо, что здесь строения ступеньками друг на друге. А то всё выше и выше поднимаюсь, ветер всё сильнее и сильнее. А темени вокруг всё больше.

Вылезаю наверх с трудом. Черепица по полметра, на наклонной крыше выступают мансардные окна. Здесь уже высота нехилая, если сорваться и пуститься по скосу, как по трамплину, можно прямо в стекло Оранжереи врубиться. Или же дальше проехаться, чтоб потом и до земли, где костей не соберёшь.

Снега здесь мало, но на стыках и в углах собирается кучками. Местами целые островки из снежных сугробов. По центру стоит массивная главная башня, напоминающая мощный гранёный конус, где на верхушке покои ректора. А за ней с той стороны виднеется уже заветная башня Морозовой. Но чтоб добраться, нужно пройти по крышам нескольких корпусов.

Иду вдоль главной башни, посматривая на здоровенные сосульки, под которыми приходится проходить. Прошёл две трети башни и встал, как вкопанный. Потому что увидел следы странные. На клочке снега куриные лапы. И всё бы хорошо, но курица по моим расчётам, отставившая их, должна быть раз в пять больше обычной. Чёрные пятна тут же, сперва немного, но дальше всё больше. Кровь⁈

Так и есть. Уже подмёрзшая. Целая дорожка из крови, пара больших чёрных перьев на пути, и следы лап уводят дальше. Огибаю главную башню полностью. На мансардном выступе лежит тварь человеческих размеров, смахивающая на ворону. Похоже, гарпия. Уже окочурилась. Вперёд прошёл шагов на десять. И вид открылся, аж дыхание перехватило. Потому что дальше полный трындец. Тел двадцать по всему скосу лежит, часть, похоже, на крышу нижнего корпуса скатилась. Только не все одинаковые. Большая часть монстров — совершенного другого вида: тела в бежевой чешуе, крылья перепончатые.

Вот же чёрт. Это ж птицы–мутанты с подземного города! Как они тут… в груди похолодело.

Какой же я идиот! Мы ж вход в Хикупту в роще Паука так и не закрыли!!

Там же и эти, и грибы… и роботы могут вылезти. Деревня моя рядом. Ой, дурак.

Прохожу дальше, лавируя меж трупов. Тут уже и ошмётки, и перья, и тушки обычных птиц попадаются. Всё больше место смахивает на поле битвы. Гарпии против летунов с Хикупты? И грачи под раздачу попали. Что же они не поделили?

Подошёл к краю, чтоб спуститься на крышу малого Холла. И пришёл в ужас от представшего вида внизу. Под башней Морозовой, на крыше корпуса, на котором она стоит, просто живого места нет. Всё чёрное!

Преимущественно крыша усыпана мелкими телами обычных птиц. Но виднеются и туши покрупнее. Гарпии, летучие мыши. Судя по тому, что тела лишь слегка припорошило снегом, произошло всё не так давно.

Ужас накрывает медным тазом. В Академии что, даже не слышали звуков боя? Тут явно на головы всё это падало. Хотя… потолки же высокие. Но другое меня тревожит! Неужели это Книга на птиц и нечисть так подействовала⁈

Пытаюсь расслышать какой–нибудь зов, чтоб не проморгать воздействие. Поначалу только ветерок завывает, да ледяной песок мелкой дробью ссыпается периодически сверху.

На верхушке башни мощно забили крылья. И показалась живая гарпия! Она просто спикировала на меня. Успел отпрыгнуть в последний момент и поехал на заднице по скосу! Уцепился за оконный выступ корнями. А тварь уже над башкой машет крыльями и кричит мерзко.

Меч вынул из ножен и выбросил навстречу. Сама и наткнулась. Забила крыльями с размахом метра под четыре и, насадившись до конца, попыталась ещё меня и схватить. У! Ряха, как у обезьяны! Страшнющая.

Рукой за рожу схватил, заскрипел спешно выращенный кляп в её челюсти с тонкими зубками, что иглы. Корень змеёй в чёрный глаз прошёл до мозга, она и утихомирилась почти сразу. Откинул тушу, сапогом отталкивая, вынул клинок.

Стал подниматься назад, чтоб подальше от края. Только выдохнул с облегчением. На верхушке башни снова захлопало! На этот раз твари ещё и как чайки закричали, только более противно и намного громче. Сразу две на меня понеслись. Лук достал спешно, стрелу вынул, наложил! Тьфу, ты, руки–крюки! Одну гарпию прошиб, почти не целясь, та камнем вниз упала прямо на трупики птичьи. Вторую еле успел долбануть прямо в голову. По инерции упав рядом, дальше покатилась.

Со взведённой стрелой жду дальше, потому что чую ещё гадин. И верно! Сразу три штуки вылетели из–за башни Морозовой. Прошил каждую, как в тире на этот раз, практически покуривая.

Справа сосулька упала, что я чуть не обделался! Повернул голову посмотреть, а с большой башни ректора на меня устремилось сразу шесть штук. Три стали ползком спускаться, а три ринулись на крыльях пулями, не оставляя и шанса. Успел выпустить стрелу в одну! А дальше пришлось уходить с линии атаки. Перекатился в сторону и поехал, как дуралей вниз! Уцепился корнями кое–как. Одна тварь в них сразу и вгрызлась. Вторая полетела на меня с когтями. Остальные стали окружать.

Делать нечего, хренакнул веером шрапнелью, гарпии посыпались, перья чёрные всё пространство заполонили. Одна подбитая гадина за собой потянула вниз! Пришлось корень отдавать, теряя полкило дерева. Ещё одна недобитая поскакала на одной ноге ко мне, дал из лука в башку, пропустил скатывающийся труп.

Запоздало спохватился, что нашумели мы тут не хило. Но вроде пока никто по периметру Академии не бегает.

Затаился, вслушался. Где–то твари ещё кричат. Или это те, что упали?

Затрещало что–то на башне Морозовой, заскрежетало по кирпичам. Крыло расправилось одно, силуэтом гигантским отделяясь. И высунулась гарпия метра под три тушей, раза в два больше предыдущих! Похоже, самая главная тут. Посмотрела на меня, как обезьяна со ствола дерева свесившись. Оторвалась мощно и, махнув пару раз крыльями меня и накрыла.

Змеевик успел активировать в последний момент и в упор долбанул, змеюка грудь навылет пробила и дальше унеслась со свистом. А гарпии хоть бы хрен. Когти в меня летят, выставил заслонку из плетёных корней, куда она и вцепилась. Стал опутывать, а всё под её мощью трещит да сыплется.

Наконец, удалось обездвижить одно крыло, и тварь стала меньше рыпаться. Вскоре понял, что всё из–за потери крови. Гарпия стремительно слабела, но всё пыталась меня укусить и подрать. Изловчился и корнем, наконец, прошил ей горло, чтоб не орала. Звон в ушах так и остался, даже когда вторым корнем продавил глаз и добрался до мозга.

Гадина осела, потеряв все силы, и вдруг поехала к краю, потянув меня за собой! Не успев ничего толком сделать, я полетел прямо в месиво из трупов под башней.

Рухнул смачно прямо в груду туш, которые хрустнув, как чипсы, смягчили удар. Быстро придя в себя, выбрался. И сняв Змеевик от греха, похрустел по трупикам до основания башни. Потому что захотелось поскорее уже подняться и проверить Книгу!

Хотя и так всё ясно. Твари не просто так здесь бесновались.

Убедившись, что гарпии кончились, полез на башню. Цепляясь за выступы, вставая на них. Корни страхуют меня первые двенадцать метров, дальше уже сложнее. Вскоре до меня доходит, что можно использовать кинжалы, которые я начинаю втыкать меж кирпичей и подтягиваться так.

Чем выше поднимаюсь, тем страшнее становится. И даже не совсем из–за высоты. Куда мне деться, если какая–нибудь тварь вылезет? Прыгать, чтоб разбиться? Или просто смириться с тем, что она меня схватит?

С такими мыслями я долез до утолщения наверху, поднявшись от земли, учитывая все корпуса, уже метров на пятьдесят. А это не много–немало крыша шестнадцатиэтажного дома. По моим расчётам тут и начинались покои Морозовой. Дальше полез по кругу, выискивая свою палку, которую закатал в кладку, как ориентир.

Долго искать не пришлось. Ещё не долез, а уже расслышал хлопанье мелких крыльев. Сердце обвалилось, но вскоре я увидел обычных грачей, которые садятся на оставленную мной палку. Но не проходит и десяти секунд, одна за другой пернатые падают сухими телами вниз. И что они высохли, видно по траектории полёта, их мотает, как бумажных.

За метр до палки встал, уцепившись за два кинжала и готовый задействовать корни в любую секунду. Присмотрелся, а с кончика палки кровь капает! Да вся палка сочится тёмно–бордовой жижей. Переполненный ужасом, я в полной мере осознал, что повинен во всём этом вдвойне. Через палку Книга и действует, а нечто в ней через палку и питается!

Перелез чуть выше, корнями из ног впился в отверстия, что сделал кинжалами ниже. Получив большую устойчивость, решил действовать. Но тут началось!

На палке зашевелилось! Сперва решил, что кровь забурлила, но скорее, будто пламя разгорелось. А следом всё переросло в красную вуаль, которую затрепало на ветру. И на ней, словно это изображение на ткани, проявилась бордовая рожа с клыками по обеим рядам, страшная, глаза розовыми щёлками демоническими, рога, как у буйвола, нос разъеденный до черепа.

И оно зашевелилось на вуали! Некая виртуальность процесса обнадёжила, и я удержался от того, чтобы просто сигануть с башни, лишь бы не схватило. Отполз только на полтора метра на всякий случай.

А на вуали заморгало, ртом задвигало. Шёпот до меня донёсся, пробирающий до мозга костей.

— Закончи призыв, освободи. Закончи… освободи… Вечно служить тебе буду, Ярослав.

Чуть не сорвался, когда услышал своё имя. Духи во мне трепещут, я и сам трясусь, как банный лист на ветру!

— Закончи призыв, освободи, — повторяет демон. — Одно слово осталось… одно… слово… освободи.

Чувствую, что подтачивает мою волю. Ещё немного и скажу Это слово, завершив заклинание! Мне и думать не надо, и искать его тоже, оно на языке!! Медлить нельзя. Лезу, корнями тянусь до палки, чтоб вырвать её. От первого же контакта даже через мёртвое дерево, сознание провалилось в пропасть! И полетел я на какое–то лавовое дно, где таких тварей миллионы кишат, руки свои когтистые тянут! Плоть им нужна!! В мир этот хотят прорваться. Жажду неистовую чую, и… ненависть ко всему живому.

Отдёргиваю уже на подсознательном уровне, прерывая контакт. Очнулся, свисая на корнях, руки уже не держат! Трещит меж кирпичей, вот–вот сорвусь. Цепляюсь снова, силы в руках кое–как нахожу.

Клинком наотмашь палку срубаю, отпугивая очередную партию птичек, которыми тварь всё кормится под шумок. Так оно и набрало силы, чтоб призывать уже людей. А всё начиналось с микроорганизмов, затем букашек.

И всё это нужно прекратить, пока какой–нибудь дебил не завершил заклинание.

Достаю дыркодел и прислоняю к кирпичам рядом. Получая энергию тела, прибор работает быстро, расширяя полость и вскоре обнажая коробку! По кирпичам хлынула кровь! Прямо через доски засочилась. Мдя, похоже, тварь, сидящая в книге, не может её освоить, вот и выплёвывает обратно.

Выпускаю корни рядом, отрывая их от себя. Накидываю сверху мелких дров. А затем поднатужившись, начинаю силой мысли, двигать ими, как проволокой. Таким способом постепенно собираю каркас.

Так я даже отвлекаюсь от инородных волн в башке, которые уже начали сводить с ума. Вскоре каркас готов, ящик затягивается всё туже, всё плотнее. Кровь сочится всё меньше. Спустя пять минут неимоверных усилий, мне удаётся даже заглушить зов!

Прирастив отдельную ручку к ящику, я с опаской хватаюсь за неё и тяну наружу.

Примерно на середине процесса, слышу мощные хлопки крыльев подлетающей гарпии!! А за ней и целую стаю, стремительно несущуюся сюда.

Ну пиндец.

Лихорадочно перебирая варианты, решил, что шрапнели мне уж точно на всех не хватит.

Прицелился уже в гарпию. А она дёрнулась в воздухе, перья от неё разлетелись в разные стороны, тварь беспомощно барахтаясь, стала падать, не долетев метров двадцати.

Не понял⁈ Внизу стрелок, уже целится в другую тварь, отделившуюся от стаи и рьяно несущуюся сюда.

— Да что ты там возишься! Крот! — Раздаётся визг снизу с крыши корпуса. — Забирай эту дрянь отсюда и спускайся!

Это же Белка!!

Во вторую гарпию стрелу пускает чётко, поражает третью.

Понимаю, что вряд ли она всех собьёт, разлетаются твари, чтоб ей было сложнее попасть. Маневрируют ещё.

Чую шкурой, как ящик трещит, тварь пытается вырваться! Другого человека почуяла. Всё, решил… я уже думал о таком после случая в столовке, когда плащом закрылся от потока ветра. Проверить было некогда, а теперь только на это и остаётся рассчитывать.

Выращиваю из плеч корни, сплетаю их между собой быстро, тонкими волокнами оплетаю, чтоб было сопротивление с воздухом. В общем, делаю крылья, как на планере.

Хватаю ящик и пикирую вниз. Сердце ухает! И хрен поймёшь, падение это или задуманный спуск. Трещит дерево, треплются сорванные жилки, но сопротивления достаточно, чтобы затормозить падение. На ногах пружины ращу, едва успевая. Но посадка жёсткая, прямо на трупики. Упав, перекатываюсь, ломая конструкции. Однако ящик с книгой держу, не выпуская.

Спешно вбираю дерево и ухожу обратным путём. Рядом падают поражённые гарпии, одна за одной. Белка вроде справляется, идёт по крыше теперь выше параллельным курсом, постреливает в гарпий, сшибая с одного или нескольких выстрелов.

На корпус поднимаюсь смежный, и она ко мне выходит, вставая метрах в пяти. В чёрной шубе, в маске по глаза. Ошалелая, вздыбленная, черноволосая бестия. Лук сразу наводит на меня. Не понял⁈

— Что задумал, говори, — выдала взволнованно, но жёстко.

— Она не должна никому достаться, — заявляю сразу. — Ни мне, ни тебе, никому.

— Её нельзя уничтожить. Ни сжечь, ни утопить, ни закопать, — подтверждает слова Морозовой и Белка.

— В Паучьей роще вход в подземный город. Туда и закатаю Книгу насовсем, никто не доберётся, — говорю, как и задумал сделать. Заодно и летунам из Хикупты путь закрою.

— Уверен, что получится? — Спрашивает с явным облегчением, убирая лук. — Там же Высший арахнид.

— Да убил я его уже.

— Не брешешь⁈ — Ахает и отвлекается на гарпий, поражает одну за другой. Только тетива жужжит.

— Некогда объяснять, пора двигать, — говорю деловито.

Ящик, как рюкзак креплю за спину, и подключаюсь со своим «Ветерком», сбивая ещё четырёх самых ретивых. Вместе уходим на спуск, скольжу по скосу с одной лишь целью, спуститься быстрее до земли. Белка прикрывает отход. Ловко, лавирует меж мансардных окон.

Твари не кончаются, они уже слетаются с трёх сторон. И вскоре начинают пикировать на меня, как полоумные. Но напарница справляется, долбит, не хуже Дарьи. Похоже, у неё тоже непростой лук. На кончике стрел белым сверкает.

До следующего корпуса спускаюсь на корнях, Белку ловлю следом руками. Ссаживаю, кивает с благодарностью. Бежим по крыше парников к конюшне. Со стороны леса доносится погром и рёв мощный. Аж, крыша вибрирует. Твою ж мать.

А там что за чудище пробудилось⁈

Спустившись, вламываемся в конюшню, один мастер летит сразу с синими искрами на посохе. Но Белка вырубает его тонким разрядом тока, даже вспыхнувшая защита не помогла. Упс! А это уже интересно.

Сверху по крыше усиливается скрежет когтей, гарпий всё больше. Лошади в загонах начинают беспокоиться. А вскоре уже брыкаются, как дикие и не даются совсем. Даже моя!

— Это из–за книги! — Кричит Белка и пускает стрелы уже в сторону входа, откуда начинают лезть гарпии. — Плохо дело! Нам не уйти без лошадей!

— Понял, держи оборону! — Крикнул ей и двинул к первой попавшейся лошади. Чуть не выхватив копытами, оплёл её и повалил! Глаз пробил, проникая в мозг. Устроился на лежачей, оплёлся вокруг. Корни управления вошли по глазнице в голову. И вскоре я уже превратился в лошадь! Поднялся и проломив барьер, помчал на выход, чуть не сшибив Белку.

— Крот! — Услышал пронзительное и несколько искажённое.

Но ответить ничего не смог. С мыслью о том, что девушке ничего не должно угрожать, ибо твари стремятся за ящиком, я рванул лошадью по полю в сторону КПП. Чувствуется мощь, но и заносит нехило. С учётом опыта с козой, я быстро привыкаю к управлению. И сшибаю башкой ворота к чертям, несмотря на двух бегущих наперерез мастеров.

От удара шея лошади повредилась и собрались уже подкашиваться ноги, но я укрепил корнями и ускорился по дороге в сторону Малорыжково.

Гарпии стали отставать, я это шкурой учуял. А вот с такими манёврами оболочка ящика, похоже, повредилась.

— Я Асуарт Неминуемый, старший демон Нави, — уже конструктивное предложение в уши заливается из Книги. — За призыв душа уже отдана, тебе не придётся платить. Просто назови имя, и я убью смертного за семь дней, кем бы он ни был, какими бы силами не обладал. Любого. Назови имя. За второе заплатишь душой. Но прежде заверши заклинание. Прекрати мои муки, Ярослав… смилуйся, желанный хозяин.

К чёрту пошёл!

Мчу на пределе скорости. Потому что ощущаю неладное! Огромный бело–бурый берендей хреначит с бешеной скоростью по лесу мне наперерез с правого фланга! Такого огромного я ещё не видел. Медведь размером со слона просто сносит деревья, как сухой кустарник. У него даже скорость не замедляется.

Вскоре он выскакивает прямо на меня. Но я уклоняюсь резко в сторону. И драпаю уже на адреналине. Только бы ноги лошади не подкосились. И тело моё не слетело с седла.

Земля дрожит под берендеем, с ряхой, что лошадь перекусил легко, медведь–оборотень начинает погоню.

— Заверши заклинание, — продолжается из Книги. — И назови его имя. И он больше не побеспокоит тебя.

Это он уже берендея предлагает прикончить. Знал бы я его имя!

В лошадиной заднице поддавливает. Ой, кажется, гадить на скаку начинаю. Медведь на дерьме и поскальзывается. Ха!

Отстав чуток, злится. А затем как прыгнет метров на десять!! Ну я копытами задними взбрыкнул, очень кстати привычно, да по роже, бах! Щёлкнула челюсть, мишка потерялся. А я ускорился. Указатель вдалеке, но нам туда не надо, срежем! Прямо с дороги в заросли нырнул да помчал уже меж деревьев до Паучьей рощи.

Медведь за мной, ломая деревья. В одном месте завозился, заревел! А затем меня чуть деревом не накрыло, которое он швырнул, вырвав с корнем. Вот это силища!!

Выскочил под плотный козырёк Рощи. Земля тут глиняная, плотная, корни могучие всюду, если в лесу ещё не дотаяли куски, то здесь снегом и не пахнет. Паучки с крон посматривают недобро, пока ещё сомневаются, лезть им или не стоит.

А я, гонимый вибрацией мощной от земли и рёвом динозавра, спешу к воронке. Вскоре паучки начинают движение в мою сторону. Похоже, и их зов накрыл.

Когда ж ты нажрёшься, демон.

— Никогда, – раздаётся слабый шёпот из книги. И я заделываю в оболочке очередную щель.

Паук на месте, кости в воронке тоже. Осевший арахнид так и лежит могучей фигурой, только пауки его облепили. И начали шевелиться, когда я подскочил.

Отсоединившись от лошади, я сразу проблевался. Покашлял уже на ходу, рванув к нужному проёму зигзагами. Потому что долбаные ноги не сразу послушались, как надо.

Мощное приближение ознаменовало, трындец. Берендей на полной скорости впилился в паука, разваливая его к чертям. От удара, разметало всех пауков и кости вокруг. До прохода я не успел дойти каких–то пары метров, ладно в тело, мне в голову влетел череп! От удара ноги подкосились, и я рухнул, потерявшись.

На меня тут же набросились пауки и стали терзать оболочку Ящика. Следом из проёма показался летун, за ним вывалилось ещё три. Они полезли рвать пауков. В этой неразберихе, я не понял, где берендей. Пока его лапа не опустилась в каких–то сантиметрах от меня. От удара, тело подпрыгнуло. И я покатился на дно воронки прямо в лапы гиганта. Но тут случилось неожиданное, Белка влетела на лихом коне! Животное прямо с лёту ударилось в медведя, а сама девушка успела выпрыгнуть в процессе.

Хрена се, она выдала цирковой номер.

Следом напарница выкинула призрачный грозовой клинок, который вонзился берендею в мохнатый бок. Похоже, не сильно навредил, но заставил отвлечься.

— Куда⁈ — Крикнула подружка, подхватывая меня и помогая подняться.

Вскочив за ней, я понял, что ящик уже не со мной. Его перетягивают между собой пауки! Лезут и новые летуны. Визг стоит, шипение и рёв, все так отчаянно сражаются за какую–то Книжку!

— Туда! — Показываю направление. Корни пускаю, как человек–паук, и вытягиваю ящик обратно, ощущая новую волну мощного зова.

В меня врубается птица, а за ней и несколько пауков. Рву их прямо голыми когтистыми руками, кровь от птиц хлещет мне в лицо, наполняя резерв. Замешкался.

Белка отталкивает резко, и на место, где я только что стоял, опускается лапа медведя.

Ящик оказывается с одной стороны, а я с другой.

— Я подам! — Кричит Белка по ту сторону лапы. Хватает ящик, вскрикивает и падает, как подкошенная.

— Млять, что такое⁈ — Кричу с бешеным сердцем.

Пока медведя облепляют пауки, что мухи мёд, одним прыжком я перелетаю к Белке. Сразу давлю с писком паука, вздумавшего к ней лезть. Хватаю ящик в одну руку, Белку в другую и прорываюсь в проём.

На ходу тараню летуна, загоняя его обратно. Он вцепляется в мою куртку, но я прикладываю его толчком в стену до хруста черепушки. Позади новый взрыв костей. В нас мощно летит, глухо стуча дождём, как после динамитного взрыва.

Проходим в первый зал, позади медведь долбится в проход, аж сверху сыплется, как от бомбёжки, но безуспешно. Он слишком здоровый. Летунов внутри больше не видно. Да и никто не преследует, потому что берендей всё ломится и ломится, перемалывая под собой всю мелочёвку.

Когда я дотащился на спуске до зала с ключом, понял, что Белка совсем ослабла. Посадив девушку в сторонку, я потянулся уже снять повязку и, наконец, убедиться в своих предположениям. Но она простонала:

— Обещай сделать это только после моей смерти.

— Не говори ерунды.

— Он меня проклял, — прохрипела Белка безжизненно и завалилась в сторону.

Только теперь я увидел её ссохшиеся до костей кисти, которыми она и касалась ящика. В башке раздался торжествующий смех демона.

Я тут же откинул тару с Книгой и собрался уже с амулетом лечить подругу. Но в помещение преспокойно вошёл обнажённый, мощный, витязь. Только сейчас до меня дошло, что вся возня снаружи резко прекратилась.

Наконец, Русь увидела своих героев. Это мастер Бронислав. Он же глава факультета паладинов, он же тот из троицы, кто имеет доступ в Бестиарий.

— Ты Могута? — Первое, что спросил я, попятившись. Ибо понял, что он и есть тот самый гигантский берендей, перекинувшийся назад, чтоб пролезть сюда.

Быстро оценив площадь, я понял, что ему обратно перекидываться не стоит, слишком низкий потолок.

— Я лишь его покорный слуга, пацан, — ответил с оскалом витязь–оборотень рычащим голосом, оставаясь на месте и осматриваясь. — Надо же, какая неожиданность, Молох уже мёртв. А ты привёл меня прямо ко входу в Мёртвый город. И ключик нашёлся. Выходит, что проход уже открыт?

Похоже, этот дебил врубился в дохлую тушу паука, думая, что тот ещё жив. Забавно. Могута до сих пор считает, что в Хикупте его дожидается Зерно жизни.

— Открыт, открыт, — поддакиваю. — Иди, прогуляйся, может, чего полезного найдёшь. Пока твой хозяин не знает. Всё твоё будет.

Девушка стонет. Дёргаюсь обратно к Белке. Бронислав делает шаг в её же сторону, угрожая напасть на меня.

— Надо же, как не повезло, не у всех иммунитет от проклятья Тлена, — прокомментировал берендей с издёвкой, глядя на Белку. — Твоего воина уже не спасти. Хотя… мой повелитель сумеет. Если ты подчинишься ему.

— Всё, что пожелаете, господа злодеи, — огрызнулся, подступая теперь к ящику.

— А это лучше не трогай, — предостерёг Бронислав. — Теперь Книга принадлежит владыке. И только он решит, что с ней делать.

Ага, назвать любое имя. Например, моё.

Меж рёбер сбоку заметил у Бронислава свежий рубец, из которого ещё сочится. Похоже, Белка всё–таки неплохо ранила его.

За спиной оборотня застучали лапки. Тот обернулся и рявкнул, как медведь, пауки побежали обратно. Пользуясь заминкой, я долбанул в него концентрированной шрапнелью.

Зелёное поле всё и сожрало. Приспешник Могуты обернулся с победным оскалом.

— Твои фокусы против меня бессильны, — выдал и пошёл в атаку!

Я долбанул по нему ещё! Снова вспыхнула защита.

Подумал о Змеевике, но резерва–то уже нет нихрена! Иду по кругу зала, отступая. И отчаянно не хочу выпускать демона, чтоб называть ему имя Бронислав. Потому что не верю страшной сущности. Вообще нисколько. Хотя обычно такие и не могут врать. Это ж сделки и прочее, у них слово — это непреложный закон.

Меч я где–то посеял, «Ветерок» валяется в груде костей, у меня только кинжалы. И кулаки. С ними и иду на берендея.

Но этот уродец не хочет со мной драться по–мужски, у него вырастают огромные медвежьи лапы, которыми он и машет, атакуя меня. Подныриваю в первый раз легко и сблизившись бью укреплённым кулаком по челюсти. Моя защита трещит по швам, я будто в валун цельный ударил. Второй по печени зарядил, как в бетонную стену. И сам отлетел от быстрого удара ногой!

Бронислав не дал передышки, сразу набросился. Я успел увернулся, а его лапа высекла искры по бетону и дальше уже подцепила меня, разрывая куртку.

Стараясь быть непредсказуемым, я пустил по земле живые корни, но они ссыпались в труху от той же защиты. Мдя! Что у него за щит такой бесконечный⁈

Атакует, пытается сгрести лапами. Изворачиваюсь, как могу. Бегаю от него по кругу, пробую защепить ящик, чтоб умотать дальше и заманить его глубже.

— Тебе не одолеть меня, пацан! — Ревёт ещё. — Сдавайся! И возможно Могута помилует тебя! И поможет твоей девке. Времени не так много, она скоро помрёт.

От острого ощущения, что время уходит, что Белка умирает, я прихожу в неистовое бешенство. Снова лечу на Бронислава с кулаками. Мне просто нужно добраться до его башки! Но витязь ловко уворачивается от моих ударов, будто он боксёр высокого класса.

Стоит выпускать корни с любого расстояния, сразу срабатывает защита, и этот гогочет. Побившись с ним полминуты, я получаю неожиданный удар в грудь и отлетаю к стене. Символично, что прям рядом с Белкой.

Берендей идёт на меня, но отвлекается на свежих птиц, деловито высовывающихся из прохода. Он их просто рвёт, как бумажных, кровь, кишки, кости, всё разлетается по площадке.

— Крот, — слышу шёпот Белки. — Подойди ближе Крот.

Наклоняюсь к ней.

— Ты такой дурачок, Крот, — продолжает девушка. — Ты на что рассчитывал, зарясь на безграничную силу?

— Критиковать меня вздумала?

— Нет, левый внутренний карман, — прошептала едва слышно и выдохнула, будто уже дух испустила.

— Белка! — Кричу, и тормошу её. Стонет.

Берендей, весь в крови летунов, нависает надо мной. Скалится зубами нечеловеческими.

— Ну что, пацан? Допрыгался?

— Видимо, — говорю, нащупывая во внутреннем кармане девушки сразу три шарика!!

Если это то, о чём я думаю! Вынимаю сразу все и бросаю ему под ноги. Мощная вспышка озаряет зал, как тысяча солнц.

Слышу, как взревел Берендей, вроде попятившись. У меня бельмо на весь обзор. Но я не унываю. Рвусь наощупь к нему. Хватаю за ногу! Пускаю корни, которые теперь не ссыпаются, они идут сразу тремя змеями по ноге, выше и выше.

Берендей отмахивается, срубая все три когтями, но я снова пускаю их. И один сразу меж рёбер, где у него рана. Вся охота сопротивляться сразу отпадает. Вскрикнув уже отчаянно, враг дёргается в сторону от меня. Но это ему не помогает, корни юркими змеями доходят выше и, оплетая голову, входят в оба глаза. Одна быстрее, поражая мозг! Бронислав заваливается, следом вспыхивает его вновь взведённая защита, ссыпая всё. Но увы, он уже мёртв.

В полуобмороке, я нащупываю ящик. Шёпот в мозгу такой, что перестаю слышать, что происходит вокруг.

— Не губи, не губи, — твердит демон. — Не делай, что задумал.

— За свою подлость ты поплатишься, ублюдок, — отвечаю ему хищно. А может и сам себе.

С помощью корней ориентируюсь и спускаюсь вниз. На квадратной площадке, где мы нашли первых роботов и лифт вниз, вроде пара птичек. Не могу разглядеть. Потому что я слепой. Видимо… как прежде была Василиса. Пускаю шрапнель наудачу, валятся тела, судя по звуку. Кладу ящик и начинаю возвращаться. И как же это чертовски тяжело, каждый шаг, будто в зыбучем песке я, в болоте вязком… Ноги тяжелеют, воля слабеет моя. Зов всё сильнее.

Но я иду. Из последних сил. Вырываюсь в зал, где уже могу видеть хотя бы очертания с помощью «Светлячка». Дохожу до ключа, снимаю брошь. Механизмы щёлкают то ли позади, то ли в мозгу. Плиты заезжают, елозя. Пока едут, пауки проносятся мимо, пытаясь проскочить к Книге. Кто–то успевает, других давит. Хитин трещит и лопается. И вот мощные плиты встали, сомкнувшись. Зов прекращается.

Беру Белку на руки. Веса в ней в полтора раза меньше стало. Ссыхается она. Чувствую, как бьётся её сердце. А моё… ну кровью обливается.

— Всё, мы справились, — слышу её умиротворённый шёпот. — Хотя бы с этим.

— Всё будет хорошо, держись, — говорю, выходя наружу.

— Обещай, что не снимешь маску, пока я жива.

— Обещаю.