Глава 19 · У меня родился План!

— Я вас оставлю? — Спросил Вадим с некой надеждой, заглянув, когда я вошёл.

— Да, увидимся позже, — ответила Морозова устало. — И Вадим… без меня не вздумай, понял?

— Как скажешь, — кивнул, окинул меня взглядом снизу вверх и закрыл за собой дверь.

Графиня выглядит хорошо, на вид свежая и бодрая. Но во взгляде печаль.

— Что стряслось, Ярослав? — Спросила сразу, подавшись вперёд за своим столом.

— Эм… мы с Ясминой немного побаловались в Архивной, и нас наказали, запретив туда являться, — сказал, как есть.

— И поделом, — хмыкнула Морозова. — Ладно ты, Ясмину–то как угораздило?

— Да это я провоцировал, — отвечаю, вздыхая. — Можете снять запрет, пожалуйста?

— Ты пользуешься моим расположением, — укорила. — Как это выглядит? Не стыдно?

— Очень стыдно, — соврал, опуская глаза. — Просто… нам надо поработать в архиве на факультативную работу.

— У вас совместная⁇

— Нет, разные.

— По ней ясно. У тебя–то откуда факультативное задание? Ах да, ректор с какой–то непонятной милости решил перевести тебя на курс выше. Ладно, я распоряжусь не наказывать. Но если повторите проступок, пеняй на себя.

— Спасибо Галина.

— Всё?

— Да.

— Тогда иди. А нет. Стой! Скажи–ка мне друг мой дорогой, где тебя носило во время бала и после?

Мысленно выдохнул. Она не вычислила меня в том костюме. И не поняла, что это я их спас. Или поняла⁈ Так смотрит. И что делать⁈

— Галина, я… — начал и замялся. — Я… занимался своими делами, пользуясь празднованием господ.

— Занимался своими делами, — повторила, уводя задумчивый взгляд в сторону. — Плохо, Ярослав, очень плохо. Мы тут чуть копыта не отбросили без тебя. Очень бы пригодился твой меч и твой лук.

Вздыхает. Вроде разговор окончен. Но вопрос уже давно назрел. И я не могу удержаться, чтобы не задать его.

— Зачем вы держите столько опасных тварей в Бестиарии? Мы ж как на пороховой бочке сидим.

— Не совсем поняла тебя, — пробубнила графиня.

— Да неужели, — покривил нос.

В ответ Морозова посмотрела прожигающим взглядом. Но заговорила обычным тоном, потому что до неё дошло о чём я.

— Учебный процесс старших курсов предусматривает практику. На Арене адепты отрабатывают её с ослабленной нечистью. Не все, а будущие боевые маги. С четвёртого курса каждый адепт вправе выбрать своё призвание. Примерно пятая часть выпускников уходят в боевые маги. А как стать боевым магом, если нечисть порой не сыщешь месяцами? Ещё вопросы есть?

— Да, кто кроме вас контролирует Бестиарий? Кто может поместить туда нечисть, если не вы?

Графиня поменялась в лице. Такое ощущение возникло, что прямо сейчас разорётся.

— Я на допросе? — Выдала угрожающе тихо.

— Нет, мне просто интересно, кто поместил туда Олега.

— Это сделала я. Но не думай, я не собиралась убивать его на Арене. Некоторые оборотни содержатся там, как заключённые. Есть ещё надежда, что им можно помочь.

— И как же? — Спросил уже я испытывающе.

Ну же, графиня, намекни мне о Подземном городе. Давай.

Морозова вздыхает.

— У нас есть парники редких растений, — говорит неожиданно деловито. — Наши алхимики изобретают разные зелья. Когда–нибудь найдётся средство и от оборотного проклятья.

Какая же она добрая и пушистая порой бывает. Какой мощнейший контраст. И судя по их разговору с мужем, всё это время Книга воздействовала на её психику. Она ж с ней в одной комнате всё это время спала.

На её благие заявления хотел сказать с досады, что Олегу и семье Ярослава уже всё равно. Но промолчал, чтоб не выдать себя.

Графиня потёрла виски. Видно, что она загруженная и уставшая. Вспоминая радостного ректора, я всё больше убеждаюсь, что они не на одной стороне.

А как же они мило беседовали, когда впервые их подслушивал. Прокручивая в мозгу их разговор, теперь я по–другому вижу. Ректор уже тогда пытался выгородить Чернаву, убеждая Морозову, что она ни при чём.

А ещё он у неё на каком–то крючке. С которого, вероятно, хочет слезть.

— Скажите Галина, что теперь будет с Академией после такого инцидента? — Интересуюсь, состроив из себя некоего аналитика.

— Да ничего хорошего, Ярослав, — ответила на выдохе. — Ждём кремлёвских ревизоров со дня на день. По иронии судьбы кто–то на балу переоделся во фрак по стилю Давыдова, выдав себя за него. А теперь настоящий Давыдов нагрянет, чтоб ко всему и с этим разбираться.

— А что за Давыдов?

— Это граф, не знающий ни совести, ни чести, которого император слушает, как самого певучего соловья. Однажды я имела с ним дело, чудом удалось отвести от него свою младшую дочь. Это змей. Давыдов может зацепиться за любую мелочь и преподнести её Златозару, как нечто невообразимо серьёзное. А у нас тут не мелочи, совсем не мелочи. Хотя и так достанется за племянницу, которую мы подвергли большой опасности.

— Вам, это в том числе и ректору? — Уточняю.

— Бестиарий — это моя ответственность, Эраста и Бронислава. Кто–то из нас троих понесёт… впрочем, это уже не твоё дело, — в конце графиня спохватилась, ибо поняла, что сболтнула лишнего.

А следом настойчиво отправила меня в общагу, попросив мастера сопроводить, дабы не накинулся патруль.

В принципе я получил ответ на свой главный вопрос. В Бестиарий может попасть не только Галина, но и главы факультетов Бриллианта и Паладинов! Помню, как Дарья упомянула, что видела у оврага медвежьи следы. Большая вероятность, что проклятую семью Ярослава захватили берендеи с подачи Могуты. А затем упекли в Бестиарий.

Если не Морозова это сделала, тогда Эраст или Бронислав. Так кто их них Могута?

Бывший витязь? Или старый маг?

Дряхлый Эраст прямо напрашивается на эту роль. Но сомнения берут, ибо слишком просто я его вычислил…

Весь следующий учебный день оказался довольно насыщенным и интересным. История Российской империи, теория по оберегам защиты… Когда на третье занятие по «зельеваренью» мы прибыли в Зал практики, соединённый с парниками редких растений, у меня возникло чувство неподдельного азарта. А что если научиться химичить? Создавать яды, которые можно применять в моей магии? На кончиках корней или шрапнели что–то нервнопаралитическое или парализующее. А то и веселящее.

Главное только самому не поперхнуться ядом. Для этого нужно учиться прилежно и внимать все учения. А пока я, как баран на новые ворота осматриваю обширный зал. Чем–то он напоминает оранжерею, но значительно меньше. Только здесь уже всё в горшках и корытцах, столы по стенам стоят и стеллажи, заполненные всякой мелкой тарой, как в настоящей лаборатории.

В отличие от меня, адепты второго курса сапфира здесь уже бывали, поэтому быстро заняли учебные парты в открытой беседке посередине зала, где нас ждала… дай угадаю кто.

— Доброго здравия, Чернава Васильевна! — Поприветствовали хором адепты довольную на вид грымзу в фиолетовой мантии.

На меня лишь мельком посмотрела. Объявила тему сварливо. И как давай на доске чертить всякое непонятное, комментируя всё лаконично и чисто по существу.

— Вопросы? — Спустя полчаса обратилась она к аудитории со злым оскалом. Все на Чернаву смотрят перепугано. Похоже, не только на меня она так действует. Хотя уже попривык.

Одна ботаничка подняла неуверенно руку, грымза кивнула.

— Госпожа профессор, но ведь это тема четвёртого курса, мы ещё такие травы не изучали, — произнесла девочка с заметным волнением.

— Самая умная? — Фыркнула грымза, и девочка затряслась. — События показали, что пора вам браться за голову. Распустили вас совсем и преподают науки пустые. В зельеваренье важны три вещи. Быстрота действия, длительность эффекта и его степень. Если начинать с простого, до сложного можете и не дожить. Всё, с сегодняшнего дня только боевые зелья.

— Но я учусь на лекаря, — возмутилась негромко ещё одна.

— И я…

— А что с садовым делом? — Воет парень. — Госпожа Чернава. Я ради этого и поступал в академию, хочу клубнику растить. А не травить крыс вашим этим…

— А ну цыц! — Рявкнула Чернава, стукнув ещё и посохом о деревянные половицы.

Галдёж сразу и прекратился.

— Продолжаем тему Бурлящих отрав, кому не нравится, не держу, — произнесла грымза ехидно.

Но все остались сидеть на местах, половина насупилась, другая продолжила смирно конспектировать то, что выдавала новая не совсем вменяемая преподша.

Я, кстати, тоже решил записывать всё. Потом разберусь, что пригодится, а что нет.

— На следующем занятии практика, — заявила в конце урока Чернава. — Всё, все свободны кроме Суслова.

Ещё звонок не прозвенел, а все уже стали выходить в зал Оранжереи, недовольно бурча.

Остался сидеть на галёрке, грымза сама ко мне подошла и уселась на мой стол с боку.

— Чего расскажешь? — Спросила по–дружески, когда все вышли.

— Мне нужно время, больше месяца вылетело из–за диверсии с Бестиарием, — отвечаю сразу заготовленное.

— Нет у тебя времени. Инспекция явится через два дня.

— И что? Они найдут кн…

— Есть вероятность, — перебила резко. — Если до кремлёвских не выкрадешь, я тебя им и отдам.

— Ты ж моя тётка, как так–то?

— Всё пустое, — закривлялась Чернава.

— Ректор думает иначе.

— Балбес, он тоже у меня на крючке, — выпалила Чернава и прикусила язык. — Всё, брысь отсюда. Никакого с тебя толку.

Встал без суеты, мотнув головой с укором.

— Ой, ой, — закряхтела, как старая бабка. — Обиделся что ли?

— Однажды, один очень мудрый человек сказал, — начал я, уходя из беседки и уже на грымзу не глядя. — Бойтесь своих желаний.

— А ты знаешь, что я желаю? — Раздалось испытывающее. Затылком почуял, как искрит её посох.

— Получить нечто до приезда инспекции, — усмехнулся я и выскочил.

Мысль у меня одна очень интересная возникла.

Судя по тому, как боятся проверки из Кремля, те тут всё вверх дном перевернут. Учитывая, что книга уже не в сейфе Морозовой под крутыми оберегами, её могут и выявить. Некий артефакт «Дождь–гриб», который установила Белка, от книги же усилился. При том, что от Бестиария до верхушки башни расстояние немалое.

А теперь главная интрига. Вчера графиня наверняка уже обнаружила со своим мужем пропажу. Нашли ли они книгу в кладке? Большой вопрос. И как мне это выяснить? Придётся лезть на башню ночью снаружи до той палки, которую вложил, чтоб свой схрон потом найти.

Если Книги нет, Морозова её перепрятала. И в общем–то, к приезду Давыдова я ничего не успею сделать.

А если Книга на моём месте — тут два варианта. Отдать её грымзе, после чего скорее всего она меня грохнет. Потому что уже собирается это сделать за одно только знание о её содержимом. Учитывая недавние слова Галины, что весь их род будет обречён, мне рассчитывать на иной исход нет никакого смысла. Она не станет рисковать, ликвидирует меня, даже не колеблясь.

Второй вариант потянуть время дальше.

Надо чтоб инспекция не доехала сюда, вот и всё. Тогда условие грымзы будет выполнено. Её ж за язык никто не тянул. «Если до кремлёвских не выкрадешь, я тебя им и отдам». А если они до лета не явятся?

Просто надо об этом позаботиться.

Остаётся выяснить, по какой дороге они поедут. Сюда недели две скакать из Москвы. Будут где–то останавливаться на ночлег. В городах, в сёлах. Где–нибудь по пути я и наведу им такого шороха, чтоб они обратно в Кремль свой удрали без оглядки.

Вот и план нарисовался, остаётся только поспрашивать аккуратно и пустить разведку из доверенных лиц. Учитывая, что у меня по три выходных в неделю, я могу уже спокойно свалить из Академии.

На обеде спросил у адептов из своей группы, по какой дороге лучше ехать в Москву. Вариант через города Сосково и Орёл отмели сразу. Оказывается ездят через Тулу по хорошей магистрали, минуя Орёл. А если через Орёл, то по лесам и полям, а это опасно.

Получается, поедут по дороге, которая ведёт через Звягинки на восток, а затем поворачивает на северо–восток до Тулы, по ней и нужно будет отправляться. Но пока намереваюсь отправить быстрых оленей на разведку.

Во второй половине дня я закосил от занятий на полигоне, наша классная руководительница Томира даже не стала возмущаться, когда заявил:

— У меня срочные дела в поместье, нужно отъехать.

— У вас же свободный выход, пожалуйста, занимайтесь, — выдала с милой улыбкой.

Ого, какая честь. Похоже, меня действительно приравняли к Максимилиану, которого кстати я ещё не видел после инцидента.

Уже в конюшне случайно выяснилось, что Морозова в полдень вместе с мужем выехала в своё именье, которое находится аж в Калужском княжестве! Вот и первый звоночек.

Доскакав до особняка за семь минут с ветерком, я взбаламутил людей, чтоб разыскали нужных. Дарья явилась через полчаса, а Гайю пришлось ждать больше часа с Елькино. Но явились обе в готовности действовать.

Ситуация щекотливая, поэтому не стал посвящать всех. Только двух своих подружек, закрывшись с ними в кабинете.

— Дело секретное, поэтому болтать нельзя, — начал сразу. — Опасное и непростое.

Обе впились в меня глазами, посерьёзнели.

— В Академию едет инспекция из Кремля. Если проще сказать, проверка по случаю недавнего происшествия. Очень важно, чтоб она не доехала.

— Не совсем поняла тебя, Ярослав, — первой подала голос Дарья.

— Надо напасть на неё по дороге, что непонятного? — Усмехнулась Гайя и оскалилась. — Я готова, Ярослав. Просто скажи, с кем надо расправиться, и всё.

Лучше настроя и не придумаешь. Смотрит с ухмылкой, глаза чёрные горят.

— Ревизор граф Давыдов и его команда, — отвечаю, и Дарья меняется в лице. — Знаешь его?

— Ещё когда училась в Академии, слышала, из–за его доносов многие пострадали. У моей одногруппницы отца казнили, не посмотрев, что он граф. Была всегда жизнерадостная девочка, а потом всё изменилось. Её попёрли, потому что род был очернён.

— В общем, урод, как и предполагалось, — заключаю.

— Очень опасный человек. И сильный маг, — добавила Дарья. — Поэтому я думаю, нам не стоит с ним связываться. Пусть едет, тебе–то какая разница?

— Чернава меня ему сдаст, вот какая, — хмыкаю.

— Она ж на нашей стороне или я ошибаюсь? — Возмутилась Гайя.

— Сторона у неё своя, — вздохнул я. — Спасла меня она тогда и отпустила нас, чтоб использовать в своём грязном деле, связанном с Академией и очень опасным артефактом. А дело крайне дурное, даже не спрашивайте. Мне смерть грозит так или иначе, а возможно и всем моим друзьям.

— Ну да, мы ж приспешники Тёмного, — хмыкнула Дарья. — И что теперь делать?

— Я готова умереть за тебя, — снова показывает решимость Гайя.

За последнее время она крайне похорошела. Стала жгучей красоткой, на которую теперь и дружинники засматриваются. А она всё нос воротит. И попробуй ей комплимент скажи, сразу нож к горлу. Только мне разрешает.

— Умирать не нужно, — отвечаю. — Есть выход из ситуации, чтоб и козлы целы, и волчицы удовлетворены.

— И какой же? — Интересуется магичка, чувствуется уже на взводе.

— Кончим Чернаву и дело с концом, — предложила Гайя и посмотрела на меня чересчур уж убийственно и одновременно обворожительно.

— Такой вариант я не рассматривал, — признался, почёсывая затылок. — Но, думаю, она готова к такому повороту и подготовилась. Рисковать не хочу. Могу только хуже сделать.

— Давыдов поедет в карете, с ним будет ещё два–три боевых мага и отряд сопровождения до пятнадцати кремлёвских солдат, — предполагает Дарья. — В тот раз так и приезжал, насколько помню.

— Маг чего он? — Уточняю.

— Сапфира, седьмой ранг.

— Твою ж мать, — выругался.

— Вот именно, — хмыкнула магичка. — Проще Чернаву прибить.

— Да уже не прибьёшь по тихой, в Академии она профессором заделалась, — докладываю новость.

— Да ну! — Ахнула Дарья.

— В общем, нам и не обязательно ревизора убивать, — дальше излагаю. — Напасть, напугать, чтоб поехал обратно.

— Ага, как с Ижеславом, — усмехнулась Дарья горько.

— Тогда шли разбираться, а теперь просто попугаем, — парирую.

— Мага седьмого ранга? — Взвыла Дарья.

— Дашь, твоя задача будет в другом, — заявляю, надоело спорить. — С Давыдовым мы как–нибудь сами.

— И какое у меня задание? — Уточняет магичка с явно скептическим настроем.

— Разведка. Поедешь в сторону Тулы по главной дороге, взяв отряд в десять человек. Только Бориса не берите.

— А чего это? — Возмущается Дарья, потому что она с ним хорошо общается. Подхалим ещё тот.

— Он шпион Чернавы, — озвучиваю это впервые.

— Ну собака, — прошипела Гайя. — Не жить ему.

— Нельзя его трогать, и это не обсуждается, — обрубаю. — Просто не вводите его в курс дела. Так вот, Дашь, с людьми отправишься по главной дороге в Тулу. Давыдов через два дня ожидается. По идее остановится на ночлег в городе или селе, где конкретно и нужно будет узнать. А дальше на выезде устроим засаду. Информацию будешь гонцами передавать сюда и в Академию. А я подскочу.

— Это не сложное задание, учитывая, что кремлёвская карета в любом селе — это большое событие, — бурчит магичка. — А вот дружину для засады надо брать под сотню голов.

— Нет, только я и Гайя. Больше никого ввязывать не буду.

— Это необдуманно, — решила покритиковать Дарья. — Нужны лучники.

— Я не буду рисковать своими людьми. На нашей стороне фактор внезапности…

Ещё минут двадцать обсуждали детали, Дарья пыталась спорить, Гайя молчала. В итоге решили, что отряд нужно отправлять уже сегодня, несмотря на надвигающийся вечер. По дороге до Тулы есть много сёл, чтоб переночевать. А времени терять нельзя. Может, этот хмырь уже подъезжает. И вся суета уже ни к чему.

Но Надежда умирает последней.

По нашим расчётам кортежу Давыдова от Москвы до Тулы ехать шесть–семь дней, до Академии ещё столько же. Думаю, тульский князь его пооблизывал, задержав ещё на пару деньков. Он точно в дороге.

В Академию я вернулся к вечеру лишь с одной целью. Выяснить, нашла ли Морозова эту долбанную Книгу.

Пока ещё не стемнело, решил скоротать время за другим делом.

В Архив отправился ещё до начала ужина, решив на трапезу вообще не ходить. Явился с чистой совестью, сварливая работница даже не вякнула, увидев меня. Надо отдать должное Морозовой, слово она сдержала несмотря на то, что у неё возникли большие проблемы, о которых она узнала явно раньше, чем дала команду отменить запрет.

В зале только парень и девушка, сидящие в разных углах. Сегодня меж стеллажей светлее, и я снова полез копаться в свитках, с места, где в прошлый раз закончил. Выйдя на отделённую секцию по тематике, я стал разворачивать рулоны и пробегаться глазами. На этот раз мне повезло больше. Спустя полчаса у меня уже было три свитка, где упоминается о Лазурной розе. Причём, все рядом оказались!

Покопавшись ещё минут двадцать уже безрезультатно, сходил отметился у работницы.

— С разных стеллажей, — возмутилась женщина. — А вы откуда принесли?

— Оттуда, — показываю. — Девятнадцатый вроде.

— Вот и я о том, — кряхтит сварливо. — С Пятнадцатого и шестнадцатого они по учёту! Да кто ж бардак всё наводит⁈ Сил уже нету. Мне потом принесите, сама разложу.

— Хорошо, вы так не переживайте.

— Ой, ой, знаем мы вас, заботливых, — огрызнулась.

Устроился на отдельном столе подальше от всех, чтоб не подглядывали. Неужели Белка мне их подложила, чтоб не искал? Запомнила разговор с ярмарки. Тогда получается, следила за мной эти дни?

Заинтригованный ещё больше, начал разбираться. В первом свитке чернила почти выцвели, местами вообще не разобрать. Но все фразы напоминают бред сивой кобылы. Ещё и язык такой, будто иностранец писал. Лишь одно предложение, где упоминается Лазурная роза, и то без какого–либо смысла.

«Роза да не роза семь роз».

Во втором витке уже интереснее. «Сказание о Лазурной розе» какого–то Ибрагима. Это стихи, которые тоже наполовину затёрты, местами пятнами заляпаны. Вроде ничего интересного. Но отдельные строчки кажутся не просто результатом больного ума. Неужели подсказки? А то и предостережения.

'Сердце леса Лазурная роза…

Корни её всех деревьев корни

Листья её всех деревьев листья

Пыльца её всех деревьев пыльца

Злого не пустит, злого запутает

Не иди срывать, иди поливать'.

Выписал на свою бумажку карандашиком. Третий рулон развернул сверху написано «Песнь Лазурного цветка». Тут вообще всё в дырах, прямо на стол труха сыплется. Но в одном месте куплет прямо чёткий.

'Первая роза не роза

Вторая роза не роза

День месяца, день недели

Повтори вперёд, повтори наоборот

Коль запомнил, заходи. Или по кругу ходи'.

Тоже законспектировал эту дребедень. И обратил внимание на недотёртую в последнем свитке фразу уже не стихотворную.

«И подымится рать павшая».

А вот это мне совсем не нравится. Неужели, если сорву её, все, кто там в земле покоится восстанут⁈ Первого духа спрашиваю о Лазурной розе.

— То есть как не знаешь? — Возмущаюсь вслух.

— Вот ты на солнце смотришь, греет оно, а что за ним не ведаешь, — пищит дух. — Вот так и я, Роза, что солнце. Грело издали, слепило близко.

— Сердце… леса… заговорённого, — твердит первый старший дух.

— Сокровище, — протягивает мерзко второй, будто ниткой через все мозги.

— Сердце, — шелестит первый. Будто они спорят.

От боли в голове все мысли вышибло. Велел заткнуться. И тут же опомнился от звона, доносящегося из перехода. Чего⁈ До отбоя пятнадцать минут осталось! Это как я так долго просидел⁈ По ощущениям полчаса, а на самом деле все три!!

Сижу, злой, как собака. Вот что я полез сейчас с этой Розой? Есть более срочные и более важные вопросы. А то и вопрос жизни и смерти!

У меня вылазка ночная вообще по другому поводу. Надо в башню Морозовой снаружи слазить, да проверить, что с Книгой. Чует моё сердце неладное.

Высыпав свитки на стол женщине, спешу в общагу. Через окно своих покоев и полезу. Только дождусь, когда все улягутся.