Глава 2 · Лазурная Роза

Руины не сильно выдающиеся, несколько кусков от стен, лестницы обваленные, часть башни. Фрагмент дворика, куда, собственно, мы и подступаем, так как воображаемый замок повёрнут к нам внутренней стороной.

Вокруг пространство небольшое, но заросли плотно подступили со всех сторон, не обойти. Снова всякие колючки по периметру, цветочки разные, рожи нам Лес из листвы строит. Пыльца витает, теперь даже светлячков голубых видно. Ну, словом, волшебство, да и только.

Уселись на вылезших из земли каменных плитах. Передыхаем. Ощущение такое, что километров пять пешком прошёл. Отложил в сторонку голубые розочки, что–то они потяжелели. А ещё шипы стали колоть сильнее, ну их нахрен.

Дарья прямо под плитой уселась напротив меня, язык свесила. А вот Пересвет полусидит в сторонке, облокотившись на кусок стены, даже вида не подаёт, что устал.

— Нам бы водицы испить, — говорит он, поглядывая на удлинённую белую чашу в земле неподалёку, где ручеёк скапливается. — Но как бы не отравиться.

— Можно и потерпеть, — бурчит магичка и охает, кивая на оставленный мною букетик: — гляньте–ка.

А вместо букетика инструменты лежат из сплошного металла. Топор простенький, лопата походная и черпак. Видимо, по две розы склеились и перетекли вот в это.

— Похоже, надо распределить, кто что возьмёт, — пожимаю плечами. — Лес намекает на это.

— Тебе виднее, — подкалывает Пересвет. — Ну, твоё благородие, распределяй, коль ты у нас голова.

Голова. Без подсказок из свитков Архива хрен бы я догадался, как те грядки пройти. Это всё заслуга Чёрной белки. Надеюсь, у неё всё хорошо.

Раздаю предметы.

— Черпак? — Возмущается Дарья. — Я что, на кухарку похожа?

— Ты же девочка, — пожимаю плечами, подавая Пересвету лопату.

— Я топор хочу, — бурчит витязь. — Пусть крестьяне копают.

Капризные они какие–то стали. Беру себе черпак, Дарье лопату.

— Да не хочу я копать, — рычит магичка.

— Всё, задолбали, — бросаю, поднимаюсь и иду через единственную уцелевшую в стене арку, куда и ведёт тропа.

Выхожу и весь лес впереди уплывает от меня в разные стороны. Да так быстро, что голова закружилась от дезориентации. Не успел опомниться. Передо мной огромное поле образовалось. И лес вокруг его обрамляет где–то далеко. И не трава меня встречает с кустарниками красочных цветов. А чуть ли не Куликовское поле после великого сражения. Всё трупами усеяно да доспехами. Копья торчат, стрелы, мечи, скелеты повсюду людские да лошадиные.

Такое ощущение, что бой ещё идёт, хаос сражения с неба доносится, массовый гам людской, крики, лязг клинков. И волнами всё набегает, будто здесь сражения наслаивались и наслаивались друг на друга. И кажется, что под землёй тут десять армий зарыто ещё более древних.

— И это всё у меня под боком? — Выражаю мысли вслух, начиная движение меж останков.

С каждым шагом всё меньше деталей, обрастают трупы мхом буквально на глазах, будто годы за секунды перематываются. Десять шагов сделал и всё под почвой скрылось да травкой заросло. Мои за мной идут, рты раскрыв.

— И это они все за Лазурную розу дрались? — Слышу голос магички.

— А с кем дрались–то? Стенка на стенку что ли? — Недоумевает Пересвет. — Или каждый с каждым. Вот как лежат, кололи друг друга. Ой, а куда всё девается? Ярослав? Ты тоже это видишь?

Метров сорок прошли. Центр поля впереди видно. До небольшого пригорка ещё метров пятьдесят. Голубых светлячков там целый рой! Нас увидели, стали разлетаться.

Роза голубая, синим перламутром отдающая прямо посередине и растёт в корытце, выложенном из белых кусков мрамора. Чуть ниже очертания корней видно. От камней они мелкие идут, но перерастают сразу в могучие, в почве пропадая.

Завидев Лазурную розу, идём осторожнее. Крадёмся! Пересвет с топором на изготовке, Дарья стрелу даже взвела.

Напарники мои не торопятся, а мне вдруг побежать к Розе захотелось, чтоб скорее сорвать и прикарманить. Под сердцем духи воют, подбавляя мне спеси. Держусь из последних сил. Трястись начинаю. Вот чёрт, похоже, симбионты теряют контроль с этой Розой.

Десять метров до пригорка! С небольшого подъёма теперь видно, что разные руины выводят из зарослей сюда с восьми сторон.

Окидываю быстро взглядом периметр, чтоб убедиться, нет ли ещё искателей моего сокровища. Давно меня дух сюда зазывает, ой давно!

К Розе тянусь, а она под куполом энергетическим. Лёгкий ток предостерегает, но мне плевать тяну руку, стремясь схватить. Стреляет уже так, что ноги подламываются. И качусь с горки, бьюсь о кочки. Ну что за дурак⁈ Духов волей пытаюсь давить. А они, как с катушек съехали.

— Ярослав! — Кричит магичка, подхватывая меня уже внизу.

— Твоё благородие, ты что? — Подходит и Пересвет. — Хватай Розу, да пошли обратно. Скукотища какая, лучше на барона Горазда схожу нарвусь.

— Там защита, — отвечаю сипло, приходя в себя и усаживаясь прямо на кочку.

— Корни выкапывать надо, да рубить, — заявляет магичка. — Иначе зачем нам Лес инструмент этот дал.

— И то верно, — Соглашается Пересвет, оглядываясь. — Восемь корней к ней тянется, отрубим и Розу забрать можно будет.

— Займитесь, — отмахиваюсь.

Тело тяжелеет. Что–то со мной не так.

— Мёртвое дерево, — доносится писк откуда–то из глубины.

Твою мать!! Высший дух через него и пытается мной управлять! Избавляюсь от довеска, пока мои возятся с другой стороны. Чтоб быстрее, выстреливаю шрапнелью по земле. Распахиваю кочки, обнажая скелеты да металл. Фух, уже полегче.

— Бегу, барин! — Кричит Пересвет, спохватившись.

— Да всё нормально, занимайтесь, — отмахиваюсь.

Подождав, пока уйдёт, ещё залп пускаю, вскрывая всё больше братских могил. Вон и сундучок показался, монеты заблестели, цепь золотая на хребте обнажилась. Хм… да тут действительно сокровищ немало. Это я даже не искал.

Но нельзя ж на кладбище лезть за этим. А по большому счёту это то ещё кладбище!

Полностью избавившись от мёртвого дерева, пошёл в обход пригорка. Мои корень уже раскопали под горкой! Мощный синевой блестит, кажется, что даже не из дерева. А из металла! Внутри голубые жилки тлеют паутиной.

Дарья ветром остатки земли и тлена выдувает из–под корня. И Пересвет, как истинный джентльмен, размахивается своей секирой. Бах! И вместе с ней отлетает метров на пять. Туша витязя падает, мощно сотрясая землю.

— Топориком надо, зачем тебе Лес его дал, дубина? — Ругается Дарья. — Ладно, сама.

Замахивается, рубит! Брызги синие летят прямо ей в лицо. Отплёвывается, продолжает, частыми ударами, выбивая стружку довольно легко.

Корень быстро отделяется. Сверху над розой часть светлячков разлетается, оседая на поле. Вокруг Лес трещать начинает с негодованием. А затем вдруг всё резко замирает.

Мы тоже замерли, как нашкодившие. И первый стон неподалёку нам совсем не понравился! Стали подниматься скелеты по периметру! Дарья лук взвела, я меч вытащил.

Полезли скелеты не просто, как зомбаки хватать, а с оружием, как профессиональные воины. В черепах через глазницы синим светится! Я головешки срубаю пока вполне легко, но иной раз приходится удары блокировать на щит, который подбираю! Резвые ребята. Дарья стрелами лупит, прошибая головы. Скачет по кочкам, уворачивается от атак.

А Пересвет секунд десять смотрел на это всё безобразие и как давай топором своим махать, только косточки разлетаются.

Минуты три бьёмся с восставшими. Потом они кончаются. Под сотню примерно поднял Лес против нас. Ну вроде справились.

Второй корень раскапываю уже я лопаткой, Дарья топориком помогает, что можно выдувает. Пересвет встаёт на стражу, ждёт.

Только я начал рубить второй корень, затрещала земля вокруг, застонали новые мертвяки. И снова стали подниматься. Пока дорубаю скорее. Дарья с Пересветом прикрывают меня. Разламываю к чертям его, подустав не хило. И включился в драку. А рань мёртвая уже раза в три больше! Появились первые мощные гады, слепленные из трёх–пяти комплектов костей! Вот это прикол, конечно. Трёхметровый монстр с пятью черепами.

Но Пересвет только гогочет радостно, под его топором ничего целого не остаётся.

Раскидав толпу минут за двадцать, мы отдыхаем. И к третьему корню идём. Выкорчёвываем, рубим. Снова лезут новые скелеты, такое ощущение, что некоторые прямо из самых недр. Топор Пересвета начинает звенеть отчаянно.

— Эти крепче! — Кричит и Дарья, тратя уже по две стрелы на мертвяка.

Со всех сторон поднимаются уже целые массы! А мы ещё не дорубили до конца третий корень!!

Приходится отвлекаться на скелетов, оставляя наполовину недорубленную жилу. Разбивать их становится сложнее, руки устают рубить. Стоит замешкаться, и получаю по спине, куда повадились тыкать. Кое–как ушёл с линии атаки, ощущая жжение.

Пересвета окружают! Причём здоровенных слепленных верзил втрое больше. А он ржёт и раскручивается, как волчок!! Всё быстрее и быстрее. Хрена се витязь даёт!! Карусель, карусель, кто успел, тот присел. Разлетаются кости по всему полю, сшибая вражеское подкрепление.

На этот раз скелеты всё лезут и лезут. И не видно им конца.

Дарья уже стрелы начинает заимствовать старые, а вскоре переходит на бой с мечом. Поднимаемся на горку с трёх сторон, скидывая мертвяков.

— Что–то не так! — Кричу я сквозь массовый стук костей и клацанье челюстей.

— Что ты имеешь в виду⁈ — Орёт в ответ Пересвет, продолжая рубить скелетов, как комбайн. — Весело ж! Я и пришёл сюда подраться. А ты разве нет?

Ага! Тысячи две голов кольцо смыкают. И ещё лезут из–под земли.

Твою мать! Я понял.

«Злого не пустит, злого запутает. Не иди срывать, иди поливать!»

— Не топорик! Не лопатка! — Кричу, отбиваясь наотмашь устало. — Черпак нужен!

Где⁈ Ну где ты⁈ Ищу долбаный черпак в ворохе костей.

— Прикройте! — Спускаюсь, с прыжка отталкивая мертвяка, а за ним целую группу.

В сторону ухожу, где предположительно оставил. Пересвет за мной летит, разносит всех вокруг, я и сам начинаю пригибаться от летящих грудных клеток и черепов. Дарья с другой стороны на себя отвлекает.

Паника постепенно захватывает мой разум. В таком месиве его просто не найти. Но тут случается странное. Светлячки помогают! Они нависают над толпой скелетов и резвятся. Не зная уже куда податься, лечу к ним, протаранивая толпу щитом. И вижу заветный черпак!! Хватаю его.

— Вода нужна! — Визжу.

— К руинам!! — Подсказывает Дарья. И начинает долбить вихрями. Экономила резерв экономила. Но всё, мы припёрты к стенке.

Прорываемся к руинам. Только кости с глухим стуком разлетаются во все стороны. Но чую я, что устаёт наш витязь. Да и Дарья выдыхается.

В арку врываюсь. Это не наша! Но и тут лужа имеется с ручьём. Зачерпываю полную. И дрожащей рукой обратно несу. А затем уже вою:

— Ребят! Поднажмите, мне нельзя пролить!

Теперь им ещё сложнее. Потому что минус один боец. Иду, как идиот с этим черпаком, стараясь не пролить. Не споткнуться, не получить косточкой по башке, не допустить, чтобы косточки попали в черпак!! Явно понимая всю серьёзность и абсурдность ситуации, мои напарники стараются, как могут.

Прорываемся обратно. А толпа всё валит. На горку к Розе иду, половину воды расплескал. А тут, как назло, вылезли слепленные образины, теперь уже по десять скелетов в одном. Пересвет через гору перелетел от удара одного, врубаясь в толпу. Дарья бахнула в гигантов вихрем мощным, те отшатнулись только, пусть и мелочёвка разлетелась.

Затаив дыхание поливаю Розу, а вернее поле над ней. И вода проходит через него!! Светляки разлетаются все прочь! Трещит земля, Лес снова беспокоится. Поле с Розы опадает! Откидываю черпак, хватаю её. Ахает в груди тут же. В пальцы впиваются шипы до острой и пронзительной боли, будто пчела укусила.

Второй рукой беру, зажимая первую уже онемевшую. Над башкой мечи свистят, Пересвет топором из последних сил отбивается. Уже скелеты на нём висят. Дарью с другой стороны уже накрыло, визжит, да бахает мощно, в воздух подлетает скелетов сорок!

С рёвом звериным тяну, жилы трещат! Уже нависают надо мной три гиганта, готовые порвать. Затрещали корни, пошло дело, пошло родненькое!! Рванул, уже обеих кистей не чувствуя. На морально–волевых.

И полетел вместе с Розой с горки! Да прямо в груду костей, которые ещё секунду назад стояли воинами. Схлынул шум боя тут же. Посыпались косточки по всему полю. Визг в уши Дарьин врезался, да рёв витязя воинственный. В общем, дуэт неплохой вышел.

Лежу на костях, слышу, как Пересвет Дарью из–под груды раскапывает.

— Цела сестрица? — Спрашивает деловито.

— Ну что, подрался, осёл? — Огрызается магичка. — Ярик где⁈ Ярик!!

На корень Розы смотрю. В земле весь. И в крови моей. Она по стеблю до корня и стекла. Только так и вышло вырвать. В кисти возвращается чувствительность, а в ноги сила. Приподнимаюсь, потому что эти уже вдвоём орут, меня зазывая. Потеряли.

— Получилось! — Кричит Дарья, и бежит ко мне, хромая. А затем прямо по костям да доспехам на четвереньках продирается. Вся потрёпанная, нагрудник изодран так, что лоскутами висит.

Пересвет тем временем топором останки разгребает, чтоб самому пройти. Морда квадратная вся исцарапана, в дырах кольчуги пальцы скелетные висят, а этому хоть бы что.

Выбрались с поля до арки. Снова почва затрещала мощно! У меня аж сердце упало. Но обернувшись, я увидел, как земля, будто жижа болотная, кости да прочее от воинов в себя впитывает.

Вышли к руинам. Уже полудохлые.

Розу держу, из руки ни на мгновение не выпускаю. А у соратников глаза горят.

Сполоснул корень в лужице от земли. И над головой последние остатки давления схлынули. По периметру голубой рой светлячков пронёсся, бахнул взрывом бесшумным и растворился. За ним ещё один выскочил, и ещё! А следом всё вокруг нас заполонило точками, словно мы в центр Галактики попали.

Наблюдая чудо–картину, мы дышать перестали. Дарья глазища вытаращила на пол лица, у Пересвета квадратная рожа вытянулась до прямоугольной. Что успели, увидели, ибо всё быстро истончилось и превратилось в яркое воспоминание. За секунды все светлячки испарились на наших глазах, открывая вполне обычный вид на лес. Уже без всяких заслонов, марева, дымки, блеска пыльцы… вот только яркие цветы на кустах остались.

— Души воинов, — произнёс Пересвет сипло. И мурашки прокатились по моей коже.

— Мы сделали это, — прошептала Дарья и слёзы посыпались у неё из глаз.

— Ну чего ты, — простонал витязь, прикладывая к себе её головушку. — Доброе дело сделали. Подвиг вековой. Теперь песни о нас слагать начнут.

Вздыхаю. На Розу смотрю. Товарищам на неё, похоже, уже плевать. Наваждение прошло.

Но другое теперь началось. Высшего духа стал я чувствовать. Но уже не как враждебного и желающего меня поработить, а как нечто благодарное.

— Ты будешь мне другом? — Спрашиваю его.

Затрещали деревья мощно. Друзья вздыбились. А я рассмеялся.

— Да понял, понял! — Крикнул Духу древнего леса. И всё стихло.

Теперь это моя земля, но вырубать Лес я не стану, потому что здесь живёт мой новый Друг. Каждое растение, каждый листочек — это всё Он.

Лазурная роза — была его проклятьем. А все те сотни тысяч воинов бесконечными муками, которые можно было заглушить лишь кровью новых людей.

Но больше этого не нужно. Терновник уходит в землю, так Высший дух укладывает спать своих детей.

В моих руках артефакт перестал быть живой розой, он затвердел до прочности металла. Лепестки, листочки, шипы и стебель, всё теперь, будто из него. И легко можно решить, что Её выковал искусный кузнец из необычного голубого перламутрового металла.

Замотав затвердевшую Розу в тряпочку, убрал её в сумку с глаз долой. Это моя добыча. Возможно, позже, я приду сюда, чтобы собрать все сокровища. Дух леса поможет.

Через полчаса мы уже вышли на открытое поле. Увидев нас с пригорка, дозорные закричали радостно. И вскоре к нам прискакала целая толпа дружинников, которая готовилась оборонять мост и кладку, как я велел.

Гайянэ первой бросилась ко мне, слетев с коня на скаку, как циркачка, за плечи взяла и рассмотрела с ног до головы. Но обнимать не стала, думаю, постеснялась при всех. В её шикарных чёрных глазах я чуть было не утонул в тот момент. И понял, что она больше всех переживала. А не пошла, потому что знала, обузой будет. А ещё потому, что она никогда не спорит со мной.

Обернувшись на Лес напоследок, я увидел уже обычные ничем не примечательные заросли, за одним лишь исключением, что там всё более зелено, чем вокруг.

В Малорыжково начались гулянья по случаю нашего подвига. Присоединились люди с Новосёлок и Елькино. Пришёл и с Каменцов люд.

Пересвет в такой пляс пустился, что возрадовались и захлопали даже самые ворчливые и недовольные бабули. Даже Гайя заулыбалась.

Через три дня я соизволил посетить Академию. Конечно, с целью получить свой официальный отпуск. Чтоб уже с чистой совестью готовиться к отъезду в Орёл.

Ещё на въезде у трактира «Охотник» заметил скопление конников и чёрное знамя с золотым солнцем. Восемь бойцов насчитал. Слухи не врут, первые карательные отряды уже добрались до Звягинок. Рыщут по округе разбойников, дерзнувших напасть на кортеж Давыдова. Скоро и в Малорыжково явятся опрашивать население.

М–да, моя дерзость без внимания не осталась. С другой стороны, похвально, Кремль, очень похвально.

В Академии меня никто не повязал. Да и кремлёвских солдат нет, всё обыденно и размеренно. Первое занятие в большой аудитории — история Российской империи, кстати, очень увлекательно. Собрался весь второй курс за исключением паладинов.

Второй урок уже в классе по изучению оберегов. Пока теоретическое. Всё черчу карандашом в свитке, которые складываю в сумку, как хомяк.

Третье занятие в Зале Практики по зельеваренью, где меня ждала разъярённая Чернава. Она снова задержала после занятий, во время которых была сама не своя.

— Что ты сделал? Признавайся, — нависла надо мной, сидящим за партой.

Похоже, грымза пришла к такому выводу не сразу. До этого ж молчала больше недели. Или перепроверяла факты⁇

— Прогулял, больше не повторился, тёть Чернав, — сразу включил дурака. — А вы, кстати, похорошели. Признайтесь, крутите шуры–муры с ректором?

Грымза поперхнулась слюной. А затем даже посохом замахнулась.

— Ах ты словоблуд несчастный! Дерзкий мальчишка! Я тебе покажу. А ну рассказывай, что с Давыдовым сотворил⁈

Похоже, ревизия не откладывается. Она вообще отменилась!

— Тёть Чернав, ну посмотри на меня, бестолоча? — Стою на своём. — Где я, а где Давыдов, м?

— Ты дуру из меня не делай, Тёмный.

Смотрит на меня почерневшими глазами, как ведьма. Вот сейчас уже готов и прибить тварь такую, потому что надоело терпеть. Остаётся лишь призрачное чувство благодарности, что выходила после сечи на Калининских топях. Иначе бы уже прикончил.

Отшатнулась вдруг Чернава, глазами заморгала часто. Да ну⁈ Испугалась что ли?

— Ты это… — начала спокойно, взгляд уводя. — Не вздумай меня дурить. Хорошо?

— Да что вы, тёть Чернав. У нас же уговор, — пытаюсь со всей серьёзностью с ней. — Просто Морозова умотала, что я сделаю?

— Умотала, — согласилась грымза, отступая ещё.

— Плюс не надо забывать о сказанном, — говорю, затаив дыхание.

— Поясни–ка, — снова нахмурилась, уставившись.

— Вы сказали, что до прибытия ревизии я должен достать вам то самое. Так я и достану, времени теперь побольше.

Грымза скривилась, глаза аж огнём загорелись.

— Ах ты сучёнок, — прошипела. — Всё–таки твоих рук дело.

— Не понимаю о чём вы, тёть Чернав, — поднимаюсь и пячусь к выходу. — Только спокойно.

— А то что, племянничек? — Шипит.

— А то морщины раньше времени появятся, — отшучиваюсь и дальше строго. — Послушайте, госпожа Огарёва. Вас никто за язык не тянул. Если мы сотрудничаем, то каждый из нас за свои слова в ответе. Это как с демонами, знаете ли. Правило непреложное есть. Слово — это договор. И у нас договор. И больше, чтоб не пытались мне тут условий лишних ставить. Я человек деловой, ум имеется, статус тоже.

У Чернавы глаз задёргался. А с посоха искры все ссыпались.

— И ещё, — добиваю на волне успеха. — Я тут отъеду на бал в Орёл. Князь Вячеслав пригласил. Вы ведь не наделаете глупостей в моё отсутствие, да? Тёть Чернав?

— Ты это брось, — фыркнула.

— Не понял?

— Не поучай меня, понял? Сосунок, — заворчала. — Езжай себе, куда ты денешься.

— Вот и договорились! — Воскликнул и подмигнул ей. — Не шалите с ректором сильно. Пожалейте сердце старика.

Выскочил уже под крики в спину.

— Да чтоб тебя, олух!!

Шутки шутками, но теперь Чернава — заноза в моей заднице. Особенно острой она станет, когда до идиотки дойдёт, что Книги в Академии больше нет. Но об этой проблеме поразмыслим теперь по возвращении.

На новые занятия уже не пошёл. Заглянул к Мещерскому. Похвалился сразу, что князь Вячеслав пригласил. Потом только спросил, что с Морозовой. Оказывается у неё муж заболел сильно. Похоже, хватил его удар. В тот вечер и хватил, когда они Книгу не обнаружили в сейфе.

О Ясмине спросил.

— До мая не ждём, — ответил Мещерский, вздыхая. — Батька помер — одна беда. Там с наследством тяжбы. Но это уже дело не наше, господин Суслов.

— Благодарю за помощь, Альберт Иванович, — отчеканил учтиво. — Я ваш должник.

Он аж ошалел. Заулыбался. Поначалу он мне не нравился. Но дружить с ним можно. Он в шайке Морозовой, похоже.

К завершению дел напросился я на приём к ректору, который принял меня только к позднему вечеру. Злой, как собака князь Голицын сразу же порадовал меня своим настроением. Ибо нехрен козни против Морозовой строить. Когда всё уляжется, и она поймёт, кто её род спас, то будет у меня во служении до конца своих дней. А я ещё подумаю, как её использовать. Надеюсь, с графом Морозовым всё будет хорошо.

Без всяких преамбул сую в недовольную рожу ректора приглашение от князя Вячеслава. И спокойно отбываю домой готовиться к отъезду.

Орёл ждёт. Порвём Орёл.