Глава 20 · Хорошие вести

Въехав в Академию, наблюдаю, как два десятка карет с адептами прямо в ночи собираются на выезд и выезжают, хотя сейчас середина учебной недели.

В Главном холле атмосфера бала, хотя нарядные тут только мастера приказа, которых ходит три десятка, они помогают адептам с чемоданами. Мдя… что за прикол? Крысы бегут с Титаника?

Увидев меня, мастера сразу спешат навстречу. И чуть ли не дерутся между собой, чтобы проводить в главную башню ректора. Вместе с тем, адепты и некоторые мелькающие преподы на меня косятся недобро. Кстати, вижу и парочку профессорш с чемоданами, которые мне никогда не нравились.

Поднявшись до верхнего этажа, вижу, как много здесь сейчас слуг в белом. Одни выстроились, другие таскают яства в башню Морозовой, двери в которую сейчас нараспашку.

Я ещё только с лестницы показался. А в коридоре уже кричат:

— Ярослав прибыл!

В башню ректора буквально влетаю по большой круговой лестнице. И сразу щурюсь от блеска, что сейчас, как звёздная галактика передо мной. И от нарядов собравшихся, и от убранств комнаты сверкает ослепительно. В достаточно большой гостиной, где всю лишнюю мебель убрали, красуется огромный стол, где закуски и фуршет. А вокруг по периметру гостиной столпился народ. Человека сорок пять! И все на меня как–то подозрительно позитивно и с интересом смотрят, встав полукругом ко входу. Галя с Вадимом по центру. Ах да, у меня ж ещё и папка есть!

Тут и Остромила, и младшая дочка Морозовой по имени Вера со своим Драговитом Давыдовым, кремлёвским ревизором. И ещё куча незнакомых людей, местами схожих своими чертами друг с другом. Даже детки присутствуют, от пяти до пятнадцати годиков. Много красивых и милых женских лиц.

Увидев меня, вся толпа затаилась, ввергая в некоторую неловкость. Дав опомниться секунд пять, Галя говорит радостно:

— А вот и Ярослав пожаловал! Наш герой, защитник и умница! Слушай с порога, сын!

Строю в растерянности дальше. Морозова засуетилась.

— Подай, подай сюда, — обернулась назад, и ей протянули рулон с золотой окантовкой, который она развернула несколько неуклюже дрожащей рукой, и стала зачитывать в полной тишине да с выражением:

— Я, Император Российской империи Златозар третий, благословенный Перуна сын, за высочайшие заслуги перед Империей, за беззаветную преданность Императорской династии, милостиво дарую роду Морозовых калужского происхождения Княжий титул до третьего кровного колена с правом наследования! А также правом иметь в вассалах ниже титулом до графа, и даровать титул до барона, включая сие.

Морозова перевела дух и продолжила:

— За милостью таковой снимаю с рода Морозовых вассальную зависимость, освобождая от присяги князьям и прочим господам. Земли, дарованные сюзеренами, отныне безвозвратно ваши. С сего указа княжеской род Морозовых встаёт в прямое подчинение короне без протекции сюзерена и прочих посредников. Повелеваю оброк платить с земель по доходам и душам напрямую в казну Империи в апреле и в сентябре каждого года…

Завершив читать, Галя аккуратно свернула бумагу и передала назад в бережные руки. Выдохнула, будто её экзаменовали.

Стою шокированный, переваривая озвученное. Это что получается⁈ Морозовы — князья. Теперь и я — князь⁈

А народ всё смотрит, посмеиваясь. Перешёптываются, обсуждая мою реакцию.

— Давай скорее, — слышу от Гали, которая вскоре демонстрирует крохотную красную коробочку. — Подойди сын. Подойти княжич Ярослав.

Три шага, и я около мамки. А она раскрывает её и новый родовой перстень мне подаёт. Теперь с золотой окантовкой ещё и бриллианты по уголкам сверкают.

— Князю положена печатка по титулу, — комментирует Вадим важно. — Прими, сын с достоинством. Ты заслужил эту награду.

Беру, как завороженный. Снимаю старый, надеваю этот. Под аплодисменты собравшихся чую прилив! Сорок пять единиц к ёмкости резерва бахнуло, на двадцать единиц больше, чем прежний перстень давал. Пустоту регенерация начала спешно восполнять. А меня уже за руки хватают, чтоб поздравить, целуют в обе щёки, обнимают.

— Поздравляю, Ярослав. Поздравляю, внучек. Поздравляю племянничек, поздравляю братец, поздравляю дядюшка…

Давно я таким растерянным не был! Они ж целую церемонию для меня устроили. Да тут вся ближайшая родня Морозовой. Бабушки с дедушками, свекор со свекровью, тётушки с дядюшками, двоюродные–троюродные сёстры с братьями, их вторые половинки, куча племянников и даже внучатые есть.

Поздравив, каждый по очереди здоровается, рассматривает, знакомится. Морозова, стоя неподалёку всех представляет. Пытаюсь запомнить и не перепутать. Теперь они все моя родня. Даже Давыдов, которому я рожу расквасил, лезет целоваться и обниматься, как родной. Ну а что? Родной, у Веры пузо уже немаленькое, скоро дядей стану. Хотя уже!

Мелкоты вон сколько. Дядя Ярослав, дядя Ярослав. Можно я с дядей, можно я…

— Ну полно! Ещё наговоритесь! Все к столу! — Объявляет Морозова минут через тридцать.

Народ стал рассаживаться, слуги захлопотали, подавая горячее. Морозова во главе стола с одной стороны, муж её — с другой. Меня к нему по правую руку усадили. Тосты пошли, все уже подвыпившие, похоже.

А у меня всё, как в тумане. Неужели Морозова пробилась–таки к Императору и выторговала за Зерно титул⁈ Подождите… это что получается. Я больше Вячеславу не подчиняюсь⁈ А! Ха! Ха!

Немного галдежа и Морозова забила ложечкой по бокалу, намереваясь сказать тост.

— А теперь главная новость для нашего героя! — Выпалила она.

— Так а что до этого было⁇ — Не удержался я от комментариев.

Галя коварно улыбнулась. Родственники засмеялись.

Когда моя мамка развернула второй золотой рулон, и стала зачитывать ещё одно повеление Императора, я понял, почему часть адептов и учителей покидают Академию.

Галя теперь не просто ректор, она стала здесь полноправной хозяйкой! Академия с прилегающими землями, в том числе и Звягинками перешла в полное владение рода Морозовых! Если прежде князь Вячеслав был лишь главным управленцем на объекте государства, а решения по должностям и программе обучения решались в Кремле. То теперь Орловская академия — это, по сути, частная образовательная организация, которая принадлежит нам. В этой связи примерно треть адептов и четверть учителей по собственной инициативе переводятся в другие Академии, не желая лишаться государственного статуса и каких–то там протекций.

Не смог я удержаться после прочтения второго указа. Встал с места и зааплодировал Гале. Поднялись и другие, подхватили мой порыв. Но думаю, мало кто осознал полноту её заслуги, силу её подвига. И он не заключается лишь в самих дарах от Императора. Тут Морозова проявила огромную волю, расставшись с Зерном и сумев верно преподнести это чудо.

Она нисколько не продешевила! За артефакт выпросила и титул, и Академию! Такого поворота я никак не ожидал. И предложил свой тост:

— За самую умную, красивую и сильнейшую женщину Империи! Мою матушку Галину!

Мамка не удержалась, вышла из–за стола и двинула ко мне. Расцеловала горячо, мне даже неловко перед Вадимом стало. Затем прослезилась. Мы выпили по полному бокалу.

Мысль сразу промелькнула корыстная, почему бы мне не начать обучение собственных боевых магов? Неужели среди всего моего населения не найдётся талантов? Профинансирую обучение, потом обяжу на службу.

Вскоре я узнал, что и это не все хорошие новости!

Оказывается наш зятёк Давыдов стал главой Кремлёвского приказа Следствия вместо покойного Воронцова. И этому назначению тот обязан Морозовой. Учитывая, что главный ревизор и раньше нравился Императору своим остроумием и красноречием, Златозар не сильно возражал, как выразилась мамка.

Отныне в Кремле у нас надёжный человек, который будет кошмарить всех интриганов. И с которым теперь Морозовы вхожи к Златоразу напрямую. Без всякой канцелярии и церемоний. Без всяких ушлых посредников.

Лично для меня Галя тоже постаралась на славу, подсовывая очередную грамоту с подписью и печатью Кремля. Я чуть игристым не поперхнулся прямо на бумагу!

Она выбила у Императора все северно–западные земли князя Вячеслава. Посевные поля и охотничьи угодья от Замка и на двадцать километров вперёд вплоть до самой границы с Брянским княжеством. По прилагаемой карте видно, что это своего рода аппендикс, углубляющийся в соседнее княжество. К территории прилагается пять деревень и три села с общим населением более двух тысяч крестьян! Тут же числятся и два барона в подданство со своими кусочками земли и деревеньками.

Теперь я князь, мне и земель положено, как князю! И двух баронов в придачу.

Галя пояснила, что Вячеслав сам передал этот огромный клок земли в имперскую казну, погасив некоторые долги.

— Совпадение? — Уточнил я с иронией, когда Галя уже теснилась рядом со мной за столом. А остальной народ понемногу рассосался из гостевой по трёхэтажным покоям. В том числе и Вадим.

— Нет, конечно, — ответила матушка хищно. — Я убедила его кредиторов надавить посильнее. Учитывая его проблемы, многие, кто держали долговые бумаги Вячеслава, зашевелились быстрее. Ведь последним с князя уже ничего не достанется.

— А сам Вячеслав сейчас где?

— Продал поместье в Москве. Насколько знаю, отсиживается в Орле, теперь он в немилости, — усмехнулась Галя. — Наверное, станет тебе новостью, что помолвку род Русимира расторг. Василиса теперь не такая завидная невеста, одной красотой сыт не будешь, каждый знатный род это понимает.

От услышанного даже сгрустнул. Третью помолвку ей зарубаю, а сам не беру. И кто я после этого?

Тяжело вздохнув, спросил о другом:

— А калужский князь не сильно расстроился, что ты вышла из–под его власти?

— О, если бы не он, я бы не пробилась к Златозару, как должно, — призналась Галя. — Мы с ним договорились, не переживай. Тем более он мой давний, верный друг. Доверившись мне всецело, он не остался без выгоды. Мало того, что нам удалось вылечить его неходячую внучку и спасти от прежде неизлечимого недуга жену, так ещё и он получил от императора поблажки.

— Понятно, — выдохнул я. — Удалось разобраться с артефактом и никого не убить?

Галя кивнула. Вижу, как она помолодела. Да и старики её выглядят бодро.

— А своим помогла? — Это скорее риторический вопрос.

— В первую очередь, — призналась Галя и поднесла к своим губам палец, мол, закроем тему.

Какой рационализм. Попользовалась сама, помогла другим и передала Императору за очень выгодные преференции. Я бы точно не смог такое провернуть.

До позднего вечера мы праздновали и куражились. Примерно к полуночи я собрал в охапку чехлы с ценными бумагами и убыл домой. Пьяный, усталый и счастливый.

Утром эйфория прошла. Мозги заработали активно. С новыми землями — новые заботы, учитывая, что с ними прилетело и две тысячи крестьян. Плюс ещё и два барона, у одного две деревни, у другого три. И это ещё не всё!

Во владения поступило два новых рудника: железо и медь. И песчаный карьер. Но пока всё на бумаге, в каком состоянии всё это, ещё надо разбираться.

Послал гонцов с оглашением указа Императора. Повелел всем старостам моих новых земель и обоим баронам явиться через неделю к назначенному времени.

Пока я отходил от пьянки и раскачивался в Особняке, по городу разлетелся клич, что я стал князем. И дня не прошло, все уже знали, что их Ярослав — князь.

Через пять дней я переехал в замок окончательно, оставив Ефима за главного в Особняке, но забрав с собой рыжую хозяюшку Лесю, которую назначил моей личной служанкой. Она стала покладистой и во всём старается. Знает мои предпочтения в еде и подстраивается под моё настроение. Мне без неё уже никак.

Много работ в замке ещё не завершено, но основные залы и мои покои готовы. К тому же, новых подданных не солидно было бы принимать в тесной гостиной баронского дома. Лучше в огромном зале приёмов, сидя на троне.

Как и ожидал, главы новых селений притащились с повозками даров, со своими дочками и внучками, прихватили молодых богатырей. Старый щуплый барон по имени Татимир, владеющий тремя деревнями, приехал всем семейством и привёз целую телегу лисьих шкур в качестве дара.

Второй барон по имени Девятко, за которым числится две деревни, напротив прискакал налегке. Оказался молодым витязем, которому лет восемнадцать от силы. Высокий, худой, темно–русый, глаза серые горят. При себе два старых двуручных меча с кучей зазубрин и пошарпанная кожаная броня на соплях.

— Папку и мамку волколаки два года как пожрали, а дом разграбили, пока я по землям гулял, — заявил Девятко с порога. — Не гневайся князь, что с пустыми руками. Пусто в кошеле и за душой ни копейки, зато с горячим сердцем к тебе.

К этому времени в зале уже столпилось народа человек под двести, встав по обе стороны в неровные шеренги, дабы не перекрывать центральный проход до трона. Собрались и гости, и мои витязи с командирами, и три десятка гвардейцев в красных плащах, и все мои доверенные люди. Только Белка и Руяна не пришли — обе массовок не любят.

Вновь прибывшие стали посмеиваться над нищим бароном, нагнетая гам. Но я поднял руку, и все притихли.

— Никаких даров мне не надо, — заявляю при полнейшей тишине. — Всё, что привезли, на благо моих людей и пойдёт. Я сужу вас не по дарам, а по достоинству и заслугам. И отношение ко всем равное, пока чего не натворите, или я не узнаю о вас дурного. А сердце своё горячее пока прибереги. Я ж не барышня, чтобы мне его дарить.

Витязи засмеялись, другие подхватили. Снова поднял руку, прекратили. Киваю барону, идёт ближе. Но встаёт перед моими напрягшимися гвардейцами.

Расправив плечи и обращаясь в небо, произносит:

— Я, барон Девятко! Пред взором Перуна торжественно клянусь служить тебе, князь Ярослав, верой и правдой! И денно и нощно, и в здравии, и в хвори. Мои мечи послужат тебе, покуда мои руки не отсохнут…

В общем, растрогал меня этот Девятко.

За ним и старый барон вышел из толпы, тоже своими словами поклялся мне в верности при моих верных соратниках. Для меня это первая практика.

Пока я речь ответную толкал о том, как рад всем и что главное — это защита наших людей от нечисти и поляков, вдоль стен зала накрывали длинные столы. Затем уже за трапезой, в дружеской обстановке я расспросил всех новых глав поселений, у кого какие проблемы. Прямо по одному поднимал и спрашивал без всякой строгости. Поначалу мялись, затем разговорились.

Пока ничего никому не стал обещать. Всё это у меня канцеляр Иллариона под запись брал для будущего разбора. Хотя возникли и безотлагательные моменты. Стая волколаков, пара леших и берендей в лесах засели, в одной деревне упыря год не могут вычислить. Кикимора речная в другой деревне мешает жить.

Тут мои витязи стали вскакивать.

— Я на кикимору пойду! — Заявляет Горыня.

— А я на берендея! — Слышу от Никиты.

— Волколаков мне оставь, Ярослав, — заявляет и Гайя.

— С тобой пойду! — Бросает Боряна нагло.

— А леших кому на закуску? — Сам уже ржу. Молчат, затаились сразу.

— Я готов, — отвечает вдруг Девятко, хотя это у соседнего барона беда.

Мдя, брони у него кот наплакал, от спор никакой защиты.

— Пока не потеплеет, леших не найти, дремлют они, от деревьев не отличишь, — констатирует Пересвет. — Так что обожди пока рваться, молодец.

— Ладно, пошутил я, — выдыхаю. — Лешие — это моя специализация.

— Негоже князю, — бурчит новый барон Татимир.

— Всё гоже, — отмахиваюсь. — Мне проще самому разобраться. Людьми рисковать не хочу.

— Но…

— Не спорь с князем, — рыкнул на него Ивар. — Ты разве ещё не вразумил, что не с нежным барином говоришь, а с витязем, которому любая нечисть, что букашки.

— И муравьишки, — добавила Дарья, посмеиваясь.

После застолья всех распустил. Но новых старост и обоих баронов попросил остаться на разговор в узком кругу. Где мы уже конструктивно поговорили об имеющихся хозяйствах. Выяснил, что оба рудника не работают, Славику до них дела не было, а вот карьер копают понемногу, используя песок в своих нуждах.

Более или менее разобравшись в ситуации, дал задание рудники и карьер приводить в рабочее состояние, как только сойдут снега. А ещё набирать дружины. В деревнях по пятьдесят человек, в сёлах по сто. Обязательно по пять конников для разъездов и срочных донесений. Все на платной основе с учётом закупки оружия и экипировки.

Начали заикаться, что у них уже есть дружины, но я прервал:

— Дополните, переведёте на платную основу, вооружите по требованиям. Вопросы? Нет вопросов, замечательно.

Поставил сроки, сразу раздал всем монет из заранее приготовленного сундука на все расходы с излишком. Для бойцов — на жалование, на экипировку, на лошадей. Для предприятий — на инструмент и заплаты рабочим. У гостей глаза загорелись, они столько серебра, похоже, никогда не видели.

— За всё отчитаетесь, — предупредил строго Илларион, который с помощником всё протоколирует.

Если всё срастётся, то с новых земель у меня будет ещё семьсот ратников, в том числе шестьдесят конников. И это для их охраны минимум. Пока отдельные формирования там будут, в дальнейшем проведу ротацию и перемешаю. Посмотрим.

С учётом новых формирований, войско уже не хилое выходит. Под две тысячи триста ратников! И содержать их не так просто.

Монеты тают, как весенний снег. Благо, постепенно налаживается экономика. Фермы и рыбное хозяйство дают своё. Таверны и Игровой дом — пока главные доходные предприятия. С новых земель — железо, медь и песок, это компенсирует затраты на стройку в дальнейшем будем продавать. Раскрутимся помаленьку и на остальном.

Вручив знамёна и наставив на честную службу, гостей всё равно не отпускаю. Потому что решил сразу ввести их в курс главного дела на большом заседании по планам второго этапа стройки города. Я уже заранее оповестил всех нужных людей. Поэтому к полудню следующего дня собираю совещание в главном зале, где присутствуют все старосты, командиры формирований, прорабы и главное — мои дорогие архитекторы.

Собираемся за большим столом, где я раскладываю склеенный из рулонов план–чертёж. А мои ключевые подчинённые берут свои рулоны с чернилами и перьями, чтоб всё записывать.

— Ну что ж, господа! — Объявляю бодро. — Скоро растают все снега, и мы продолжим благоустраивать наш город. А также увеличивать его площадь. Поэтому представляю вашему вниманию план по второму этапу строительства!..

Первым делом объявляю, что будем объединять с городом территорию Елькино. То есть по восточной части пройдёт стена аж до деревни, завернётся на запад и замкнётся у Каменцов. Протяжённость огромная, но рабочего ресурса у нас достаточно. Как и материалов. Потому что я намерен снести половину леса, который стоит между Елькино и Академией. Теперь он мой.

Вторая стена пройдёт по западной стороне вдоль реки также до Каменцов. Но с этим я пока повременю, ограничившись водной преградой и сторожевыми башнями по нашей стороне берега. Важнее создать жилой фонд. В первую очередь — избы для крестьян, участки и сараи. В данный этап я заложил под стройку — пятьсот изб. И мы не перетрудимся. Мужики их штампуют на ура, научились быстро. Самое сложное в них печки делать, но и тут наловчились.

Я бы не суетился по поводу жилья для крестьян, если бы не тот факт, что к нам уже повалили переселенцы. Хотя дороги дрянные. А что будет летом? И это не самая главная проблема.

С учётом новых людей под моей ответственностью числится уже пять тысяч двести крестьян. Плюс Ульяново — полторы тысячи. Отдельно армия — две триста. Итого девять тысяч человек!! Да мне такое даже осознавать страшно. И они ж все плодятся, молодым новые хаты подавай. Сады со школами ещё строй, потому что первые уже переполнены. Рынки, караульные дома для дружин, склады, фермы, таверны, колодца, прогулочные парки. Развлечения, которым в этом году нужно уделить много внимания.

Ну и доходным предприятиям нового уровня в том числе.

А это мощная гостиница, которую решили строить из кирпича. Один ушлый купец продал нам технологию изготовления кирпичей. Будем сами делать, по большому счёту для этого глина хорошая нужна. Где закупать знаем. Где добывать тоже: одно место прямо под боком на юго–востоке, где тот злополучный овраг. Второе — за Каменцами, там земля не наша в лесу, будем тырить.

От строительства дворца отказался, не нужен он мне пока. Мемориал какой–нибудь забацаем.

Когда зашла речь о досуге, командиры подключились к обсуждению активно. Боряна предложила устраивать боевые турниры. Вот вместо дворца можно сделать амфитеатр или арену, где мужики будут колотить друг друга за призы, а люди глазеть на это. Белка тут же предложила устраивать на этом ставки. Переключились организацию скачек, и понеслась…

Планировал за полдня всё решить. Но на три дня растянули, потому что участники совещания переварили мои предложения и потом начались новые нюансы. Старосты и бароны с северо–западных земель всё это время сидели сперва с недоумевающими лицами, затем с ошалелыми. Ставил и им задачи, чтоб приобщались к процессу.

В итоге стало ясно, что дерева надо больше. Решил порубить восточный лес у Новосёлок. Плевать, что половина его принадлежит барону Горазду. Я князь, пошёл этот барон нахер. А ещё юго–западный лес попилим, где раньше половцы прятались. Не весь, но сколько успеем, пока Вячеслав не спалит контору и не предъявит.

С песком карьер удачно получили, на него большие надежды, потому что с поставками извне имеются проблемы. Поначалу возложил задачу на местного старосту, но затем понял, что надо послать на освоение и наших уже знающих в этом толк людей.

Когда прорабы завыли, что по срокам сдачи объектов не уложатся, они ведь опытные теперь, знают что да как, я предложил интересный вариант. Привлечём рать к строительству, а что делать? Будут качаться в перерывах от службы.

После изнурительных обсуждений всё–таки утвердили план по второму этапу, по итогам которого наш город увеличится в два с половиной раза. С акцентом уже на строительство в северо–восточной части и развитием Елькино. Примерный бюджет с расходами на форс–мажоры вышел в шесть тысяч золотых монет. Пока в золото Славика укладываюсь, переживать нечего.

Если всё сложится, как задумано, к концу лета у меня будет город на полной самоокупаемости, с учётом содержания армии. А то и выйдем в плюс.

Всех озадачив, я выдохнул и даже расслабился на время.

Но тут и прилетело, откуда не ждали. А точнее явился посланник.

Когда в зал приёмов вошёл витязь Зоран, я уже заканчивал обед за большим столом со своими людьми. Мне уже сказали, что прибыл гонец, поэтому его пропустили свободно. От его встревоженного взгляда в груди моей похолодело. И кусок в горле застрял.

Сам Зоран прибыл от князя Вячеслава. А он и к Василисе спокойно вхож.

— Значит, ты теперь здесь князь, — выпалил он с претензией. И сразу напряглись мои гвардейцы.

— Доброго здравия, братец, — произнёс дружелюбно. — Присоединяйся, поешь с дороги.

Кивнул служанке, чтоб подсуетилась.

— Нет надобности, — обрубил витязь, не здороваясь. — Я передам письма и, ежели ответ дать соизволишь, с ним назад ворочусь.

Гвардеец мой подошёл к нему, взял два тубуса и свёрток.

— Ярослав, — произнёс он учтиво, положив всё передо мной.

В этот момент я кое–что понял. И в груди моей похолодело. Одно сообщение было от Василисы. Попросил всех покинуть зал, оставив Зорана, который продолжил стоять на дистанции у меня над душой.

Письмо от Василисы было с печаткой на простом коричневом сургуче, я раскрыл тубус. Затаив дыхание, развернул рулон. И от двух строк сердце сжалось.

«А я и не знала, какое ты чудовище. Молюсь Перуну каждый закат, чтоб больше ты не потревожил ни мой род, ни меня. Возвращаю твой непомерно дорогой дар».

Развернув свёрток, я обнаружил то, что и ожидал. Лазурную розу.

Судя по взгляду Зорана, тот не удивился. А вот я да. Ещё как удивился. Вот так просто вернула?

Подумалось вдруг. А что если во время большого сбора моих верных соратников я наколю на шип палец. Сколько останется людей в этом поле? Сколько будет тех, кто не желает мне зла?

А хочу ли я это знать?

А смогу ли жить с этим знанием?

Как страшно от мысли, что могу узнать истину.

Но почему не было страшно ей? Почему… На таком балу, при стольких людях. Получается, Василиса была смелее меня. И стала жить с этим дальше. Вот, значит, как…

И ты вернула Розу мне. Хотя могла за неё попросить милость Императора. Или, зная, о финансовых проблемах, отца, выручить за неё огромные деньги. Но ты этого не сделала. Гордая… смелая Василиса.

Которая перестала верить мне. А может, и любить перестала.

Зоран смотрит на меня внимательно с десяти шагов. Изучает мою реакцию, похоже. Ну да, на лице же всё и написано.

Беру второй тубус с красным сургучом. Это письмо от Вячеслава. Магии не чувствую, но на всякий случай закупориваю нос и готовлюсь уйти в изнанку. Ломаю печать, вскрываю, обошлось. На рулоне написано немного:

«Я, Вячеслав — благословенный Перуна сын, князь Орловский, владыка и покровитель твой, приказываю тебе, граф Морозов Ярослав Дмитриевич явиться в мой Орловский дворец незамедлительно».

Размечтался, идиот. Похоже, он ещё не знает, что я — князь, который больше от него никак не зависит. Киваю Зорану.

— Ответов не будет? — Спрашивает витязь холодно.

— Василисе… нет, — выдавил. — А вот князю напишу. Подожди немного.

Позвал служанку, вскоре принесли бумагу, чернила и перо. Я даже думать не стал, что ему писать. Уже давно всё в мыслях прокрутил и не раз.

'Навестил я Могуту по твоей подсказке. Оказывается наш артефактор Тимофей Иванович ещё и Высший упырь. Вот так сюрприз. Поговорили мы с ним по душам. Признался твой владыка, это он ту ведьму подговорил, чтоб навредила твоей жене. А потом ещё Василису слепой сделал, дабы управлять тобой. Смешно? Не веришь? Пораскинь мозгами, князь.

А ещё вспомни, дурачок, кто остался стоять под куполом Лазурной розы с кровью Василисы на шипе. И подумай ещё вот о чём. Это ведь и твоя кровь.

И что получается? Слова твоего повелителя против истины Розы. В остальном аналогично.

К тебе не поеду, времени на ерунду всякую нет. К тому же, больше я не под твоей дланью. Поздравь, я — князь. Вздумаешь строить мне козни, заберу твою голову третьей. Потому что я могу.

Пусть и враг ты мне, прошу об одном. Береги дочь. Как можешь береги. Как бы я берёг. Иначе не пощажу. Везде достану.

Князь Ярослав, благословенный Ярила сын'.

Завернул закинул в его же тубус. Перепечатал своей печаткой и бросил в руки Зорану, который на меня теперь волком смотрит.

Откланялся витязь и ушёл быстрым шагом прочь. А меня тоска взяла, сижу на стуле, идти никуда не хочу. Леся вышла через проём из смежной комнаты.

— Чего пригорюнился, барин? — Прощебетала и стала плечи мои разминать. Руки сильные у неё стали, хорошо получается.

Сердце не на месте. Отчего ж там больно…

Розу поднял, палец шипом проткнул, поле пошло разрастаться. А Леся всё стоит, продолжая массаж. Слышу шаги, и не ясно в какую сторону. Вытер кровь спешно с бешеным сердцем. Схлынуло поле. А сердце всё долбит.

Руку Леси придержал, потянул на себя и поцеловал в тыльную сторону ладони. Не знаю почему, просто захотелось. Девушка явно оторопела от такого порыва. Следом на коленки легко усадил. А затем просто на её грудь горе–головушку положил. Она ладонью мои волосы накрыла.

— Всё наладится, барин, — прошептала, поглаживая по шевелюре.

А у самой сердечко долбит быстро–быстро. Чувствую сочное, тугое тело. И думаю… почему бы и нет? Приподнимаюсь, смотрю на неё. Вот сейчас в этих лисьих зелёных глазищах утонуть можно. Да чтоб не думать ни о чём.

— На ночь приходи, — шепчу ей, чувствуя, как жар подступает от одной только мысли.

— Хорошо, барин, — отвечает с удивлением, после недолгой паузы. Оторопела лиса.

Отпускаю её. Щёки в веснушках румяные, на лице столько счастья.

— Не болтай, — кричу ей вслед.

Кивает с пол–оборота, мчит прочь, чуть не спотыкается.

Смотрю на её задницу оценивающе, предвкушая разврат. Наверное, весна на меня так действует…

Почки на деревьях стали распускаться, птички запели, коты заорали. Народ зашевелился, потянулись телеги, застучали топоры. Стройка, что маховик, разгоняется. Предвкушаю, что у нас из этого получится.

В городе всё больше купцов приезжих. Появились китайцы, целый торговый караван нагрянул. С утра околачиваются на центральном рынке, пытаются продать свои шелка и чай. Обо мне расспрашивают.

О чём мне сразу доложили, спросив:

— В пыточную будем забирать?

— А чем тебе их рожи не нравятся? — Усмехнулся я.

— Слишком хитрые, — ответил Гойник.

Вечером китайцы сами явились ко мне в Замок на аудиенцию. Не вся толпа, старик с мужичком лет тридцати на вид. Их сразу хотели со стены послать, но они настояли, что пришли с важной вестью для меня. Если я тот самый Ярослав.

Наверное, тот самый!

Встретил, как положено, на троне в большом зале приёмов. Мелкий старик по–русски ни бе ни ме ни кукареку. Мужичок переводит с таким акцентом, что тяжело разобрать. Оба улыбаются и щурятся, что несколько раздражает.

Много болтовни, поклонов лишних. Старик излагает, потом переводчик дублирует:

— Это учитель Дуий. А я его ученик Зеан. Мы наслышаны о мудром правителе и великом воине Ярославе…

Собрался уже их отправить, потому что устал слушать, не уловив сути и смысла. Пока не раздалось:

— Вы ищите меч Разлома. И учитель готов подсказать, как его найти.

— Да что ж вы сразу–то не сказали! — Воскликнул, подрываясь с трона и тут же пугая китайцев.

Старик заговорил быстро Зеану. Слишком много, слишком беспокойно. Жду перевода, гипнотизируя переводчика, на котором лица нет. Но тут в словах старика начинает проклёвываться смысл:

— … не говори, сперва, проси. Нельзя, чтобы он просто узнал, проси.

— Да, учитель.

Похоже, духи помогают мне распознать их речь. Ну просто замечательно, теперь я начинаю понимать китайский язык.

— Что проси? — Говорю на китайском.

Оба затыкаются и смотрят на меня с изумлением, расширив глаза.

Полминуты тупят, затем старик выдаёт:

— Нашей провинции нужна помощь, если поможешь, скажем, где найти меч Разлома.

— А Меч где–то у вас? — Уточняю на китайском, с каждой новой услышанной фразой пополняя свой словарный запас.

— У нас, у нас, — закивал Дуий, заулыбавшись, как идиот.

— Мне нужно больше подробностей о Мече, — настаиваю. — Иначе уходите.

— Наш великий воин Лимубай, защитник слабых и обездоленных обладал им тридцать лет, — затараторил старик. — Но две весны назад ушёл за Великую стену и больше не вернулся.

— Великую китайскую стену? — Переспрашиваю с подозрением. И вижу, как охренели мои гвардейцы, что на китайском шпарю, как на родном.

— Ты знаешь про Стену? — Встрепенулся Дуий.

Конечно, я знаю про Великую китайскую стену, как одно из семи чудес света в моём прежнем мире. А ещё я знаю, что она очень длинная!

— Так, вопросы здесь задаю я, — ворчу на старика, нависая над ним. — Стена длинная, где конкретно пропал ваш Лимубай и что он там делал?

— Он бился в проклятых землях… — начал с волнением рассказывать Дуий.

Вскоре мне всё стало ясно. Оказывается, в Китае на севере есть Разлом, причём существует уже очень–очень давно! По словам старика монстры оттуда оккупировали немалую территорию Китая, которая теперь называются «Проклятыми землями». Вместо того чтобы закрыть Разлом, китайцы решили возвести стену, защищаясь так от нашествий тварей. А некий Лимубай периодически ходил за кордон. Но уже два года как пропал.

Вопрос первый. Насколько большой Разлом у них, что им проще было возвести огромную Стену, чем пытаться его закрыть?

И второй. Почему демоница мне об этом ничего не сказала⁈ Не упомянула в договоре этот старый Разлом. Да и…

— Почему об этом Разломе нет молвы? — Спрашиваю. — Почему у нас в Империи о нём даже не слышали?

— Это позор нашего великого государства и его слабость, — лепечет Дуий. — А ещё он так давно, что все уже привыкли так жить. Стену больше не обороняют, три провинции, что она защищала, брошены.

Послушал, послушал. Задал ещё парочку вопросов. Похоже, только этот старик и знает, где Лимубая в последний раз видели. Но скажет только, когда я им помогу. И вообще предлагает с их торговым караваном отправиться в Китай в ближайшее время.

Как же не хочется туда переться! А с другой стороны, какие у меня варианты? До сих пор ни один мой гонец не вернулся с новостью о Мече, вообще нет никакой информации об этом редчайшем артефакте, хотя я напряг немало людей, задействовав все каналы. А часики тикают… Когда разверзнется дырень и полезут монстры двадцатого левла, мы тут тоже стенку начнём возводить. Да толку? Твари высокого уровня уже не будут бояться солнца.

Ждать до лета, надеясь на удачу? Рассчитывая на то, что другой Меч мне на блюдечке принесут?

Или действовать сейчас.

Стройка запущена, надёжные люди и без меня управляют городом, золото на все расходы добывать не нужно. На пару–тройку месяцев можно смотаться. Путешествие пойдёт мне на пользу, отвлекусь от тоскливых мыслей. Обратно и порталом можно, чтобы время не терять.

Толпу собирать не буду. Возьму с собой Гайянэ и Руяну, с ними хоть в ад, хоть в зад, хоть в Китай. Сестрицы не подведут.

— От меня какая помощь нужна за Меч? — Спрашиваю, перед тем, как дать окончательный ответ.

— Великому воину Ярославу по силам, — продолжил лебезить старик, кланяясь. — Ты убил трёх великанов, справишься и с одним.

Так, понятно. Великана надо убить. Разберёмся.

— Хорошо, через три дня выезжаем.

Купцы счастливые пулей из зала вылетели. А я затылок чешу, поглядывая на встревоженных гвардейцев. Которые у меня скоро на лесопилку работать тоже пойдут. Ибо нечего слоняться без дела. Князь–то уедет!

Что ж, коль позвали так настойчиво, отправляемся в Китай.

Продолжение следует!