Глава 9 · Умирая умирай

Портал ещё держится на пяти каналах. Но это уже не та страшная трещина, в которую боялись прыгать. Ну или нырять. Пошёл за гряду к монстрам, присвистывая.

Демоница дала мне достаточно сил и полностью наполнила магический резерв, чтобы я мог управиться со стражами Источника, где самая крутая курия — это два дракона пятого уровня. Когда полез, Ситри недовольно подсветила мне пару раз портал, настаивая, чтобы сваливал, а не возился.

Но я не люблю оставлять недоделанные дела. Разобравшись с охраной, разбил Зеркальный камень и двинулся по ручью до развилки. Как и думал, тут два Источника. У второго за крупной грядой, я неожиданно застал демона с тремя змеиными хвостами! Он колдовал активно над лужей и не сразу меня заметил.

Первым делом оттянул на себя простых курий, порубил каких можно, отступая за гряду. Затем вышел с другой стороны и застал врасплох динозавра шестого уровня. Пока добивал его, демон полез на меня сам! Виртуозно лавируя на двух хвостах, он начал орудовать третьим, как мощной плёткой. Простые курии попали под раздачу сразу, а я с перекатом уклонился. И рванул на него, вложив в прыжок все оставшиеся силы. Демон не ожидал такой прыти и не успел отскочить.

Дав лапой по морде, свалил его. И пошёл уже душить голыми руками. Змеи тут же попытались опутать, но я успел вцепиться в горло. С шестикратной силой хвата, его косточки захрустели почти сразу, и с оторванной башкой я распинал ослабленные туши анаконд.

Дорубил курий, снёс Источник и собрал трофеи. В останках демона нашёл розовый зубец с металлическим отливом, чуть меньше размера кинжала. Это уже второй.

Когда двинулся устало к центру, чтобы выбрать новый ручей, в портале заиграл розовый свет, и появились пузыри с рейдерами! Ого, как неожиданно.

Я сразу распознал Богумила, а следом и его подружку Боряну с секирой! Обрадовавшись, что живы, поспешил и запнулся, ноги заплелись очень уж легко. Только теперь понял, что выжат, как лимон. И уже бесповоротно. Кое–как поднялся, чтобы не ударить в грязь лицом перед товарищами.

Появилось ещё два вчерашних смельчака и ещё один незнакомый. И на этом всё. Когда я вышел к соратникам, от меня шарахнулись, как от призрака.

— Ярослав! Ярослав⁈ — Загалдели со скукожившимися рожами.

— Тебя уже там похоронили и оплакивают, — выпалила Боряна. — Где ты пропадал? Как выжил вообще?

— Всё, не время, четыре ручья осталось! — Возмутился новенький, довольно матёрый на вид мужик с пятью доспехами, но без меча.

— Поспешим! — Согласилась Боряна и рванула в сторону самого крупного канала, за ней двинулся и Богумил.

Остальные трое выбрали канал поменьше и тоже рванули добренько.

Делать нечего, поковылял по тонкому каналу в сторону, где ещё не орудовал. Миновал одну гряду, затем вторую. Увидел, что путь уводит в каньон, где внизу ещё и разветвление канала в две пещеры. Вот хрен угадаешь по толщине канала, сколько в нём Источников, я это уже понял.

Решил не лезть, пока не найду себе буст. Пошёл за третью гряду синие кристаллы искать. Порыскав на сорока метрах, нашёл девять штук. Раздавив один, вернулся к каньону, но встал, как вкопанный у спуска. Потому что меня осенило. Разлом–то этот закрывать нельзя! Об этом демоница и хотела мне сказать, подсвечивая портал.

Я ведь сюда Книгу должен доставить. И этих рейдеров не взял в расчёт. Получается, они один–два канала закроют, а со следующего захода уже полностью всё зачистят.

По моим грубым расчётам метнуться по воздуху до Ярославца я успеваю. Вернусь, посплю до обеда и рвану домой, заберу Книгу и ночью назад. Чтобы рейдеры не испортили мне всю малину, эти Источники придётся оставить целыми.

Выдохнул, ладно, живите. Поспешил назад к порталу, чтобы прикрывать отступление рейдеров. Но что–то они не возвращаются, хотя курии уже потянулись из Источников. Пошёл по каналу, куда ушли Богумил с Боряной. Монстры, идущие по ручью угрюмо, насторожили вдвойне. Порубил плетью слабоуровневых, прорываясь до целого перекрёстка. И только тогда вычислил, что парочка ещё с первым Источником канала не закончила. А их тут три!

Поспешил на помощь, чуя неладное. В мире Разлома среда звуки очень слабо распространяет, поэтому и не слышно, как у них всё хреново. Ворвался за гряду и увидел тревожную картину: курия–динозавр шестого уровня возит по грунту Богумила, пытаясь укусить за голову. А с другой стороны Боряна со щитом в одной руке и с секирой в другой устало отмахивается от зажимающей её толпы. В которой и демон затесался.

На этот раз баба с телом жука под три метра в высоту не кажется слабым демоном. Орудует сразу четырьмя лапами–лезвиями, правда одно уже наполовину отломано. Видимо, она и доставила товарищам кучу проблем. Скорее всего, Богумил засмотрелся на голые сиськи демоницы пятого размера.

А я залюбовался на пару мгновений Боряной. Как же она легко орудует секирой, да ещё и одной рукой. Ах, да. Тройной силы хват от наручей, что–то об этом сразу не подумал. Но всё равно, молодец, держится.

— Держитесь? — Так и спрашиваю, начиная движение в атаке.

Лица совсем уже скомкались у рейдеров, по глазам–щёлкам понятно, что ни черта не видят. Наощупь работают.

Подошёл к динозавру и со всей дури рубанул плетью по шее, резерва не жалея. Бедняга ничего не смог предпринять, потому что Богумил сам в него вцепился, лишив подвижности. Освободив товарища, поспешил помочь его подружке, ощущая свой предел. Ибо несмотря на все бусты, моё тело определённо дало знать, что ресурс нахождения в Разломе полностью исчерпан. Кожа моя задымилась, руки затряслись уже неконтролируемо, ноги подломились. Но на морально–волевых я махнул влево, махнул вправо, раздавая по задницам. Дымящийся витязь тоже подошёл тяжело и стал помогать.

Демон отвлёкся на меня и тут же выхватил от Боряны. Секирой она снесла ему лапу. Заваливаясь, урод получил и от меня по груди. Плётка вошла меж сисек, но там и застряла. Противник попытался меня схватить, но я быстро перестроил в Лапу, разрывая его изнутри. За такое удовольствие я выложил ещё тридцать единиц резерва.

Завершающим ударом с разворота Боряна долбанула демона по пояснице, срубая с жучьего туловища. Тем временем Богумил покромсал четырёх курий, отвлекая на себя мелочёвку.

Потоптав новых гадов, тянущихся из Источника, я развалил Зеркальный камень, приложив немало усилий.

— Большой кристалл, сюда дай! — Закричала Боряна отчаянно, будто уже горит.

Богумил первым бросился обшаривать демона, забирая один себе. Боряна упала на четвереньки, рыская ещё. Я подал ей синий кристалл.

— Раздави! Легче станет! — Крикнул в самое ухо, ибо она уже нихрена не слышит.

Послушно сжала и завалилась на спину, выдыхая. Затем я подошёл к витязю, подавая спасительный кристалл и ему.

Второй большой фиолетовый кристалл нашёл у динозавра и передал Боряне, которая кивнула с благодарностью и видом ошалелым, будто только рассмотрела меня, и её осенило, кто спаситель.

Зеркальный кристалл среднего размера в останках демона витязь проигнорировал. Как и розовый зубец с металлическим отливом — это уже третий по счёту, что нахожу. Впитав кристалл стойкости и прикарманив зубец, я потянул товарищей прочь.

— Не могу больше, — застонал витязь даже после буста. — Завтра остальные закроем! Худо мне, ой, худо.

Конечно, нарвались на сильного демона, который их и измотал. Двинули к порталу. С других каналов курии на нас лезут, отступаем, лениво отбиваясь. Скорее даже уже щиты просто выставляем, не атакуя. Так к порталу и вернулись, собираясь нырять.

А овальная щель тут до четырёх метров сократилась, всего три канала её держат!

— Сдюжили, — прохрипел Богумил и рухнул на четвереньки. А затем кое–как дотянулся до лужи, его и засосало первым.

— Не ушли ещё, — спохватилась Боряна, высмотрев троих.

Сам вижу. Бойцы сваливают, показавшись из–за гряды. Канал свой они погасили, видимо, там единственный Источник был. Один витязь второго тащит, третий отбивается от курий. Все дымятся уже, идут, как варёные, курии их вот–вот окружат.

— Уходи, разберусь! — Скомандовал Боряне.

— Не брошу! — Прогремела она, и мы вместе рванули их прикрывать.

Рванули — громко сказано, поплелись. По пути угостил ещё синим кристаллом, сам сожрал. А толку? Мужиков прикрыли, едва успев. Боряна сама перехватила раненного. Скормил витязям синие бусты, один кристалл остался. Дотащились до портала, отбиваясь щитами не только от ближних атак, но и от пик. Хотя всем в задницы и ляжки всё равно прилетело.

Дымясь, кряхтя и корячась, все по очереди и ушли. Я последним завалился, в ляжки ещё две курии вцепились и терзать стали. Вместе с ними и утянуло.

Вырвался! Видимо из-за курий меня аж подбросило и на холодный твёрдый грунт швырнуло в паре метров от трещины. Дымлюсь, металл доспехов потрескивает от резкой смены температуры, кожу жарит, нутро горит! За два протяжных вдоха морозного воздуха хапнул, и полегчало. Тем временем в уши ударили пронзительные звуки, прорывая глухоту. Крики, суета, ветер. Кое–как поднялся, принимая сидячее положение. Проморгав розовое бельмо, сфокусировал взгляд едва–едва. Часть периметра огнями факелов усеяна на навалах, которых прежде не было. Люди к нам спешат, чтобы помочь.

— Не стрелять! Вернулись!! — Кричат с позиций, что метрах в сорока отсюда.

— Прикрывать!! — Орут бешено.

С одной стороны ежи сколотили и телеги пригнали, соорудив целую стену, вижу знакомых туляков с луками на ней. Перпендикулярно им, со стороны Москвы, ещё мощнее линия обороны, судя по знамёнам — это уже калужские, рязанские и другие ратники стоят. Очень много людей. И видно, ещё тянутся через развалины.

Деян подскочил ко мне с глазами по пять копеек.

— Живой!! — Ахнул. — Ярослав живой!!

— Ярослав! Живой! — Подхватили с позиций и дальше понесли весть.

Ну ё–маё. Живой и живой. Чего так орать–то⁈

Ещё с одним туляком меня за обе руки прямо поволокли по расплавленному грунту, пока уже по мёрзлой земле не потащили. Причём так быстро, я даже вякнуть не успел. Метров через пятнадцать выдохнули, убрав меня из опасной зоны. А там и курии активнее полезли. Их сразу перекрёстным огнём разваливают, не оставляя и шанса вырваться из эпицентра. Мне особо не видно, я это чувствую по звукам.

Вчетвером перетащили на носилки, кряхтя, и за линию обороны спешно понесли. Только сейчас дошло, что двигаться не могу. Кое–как пальцами шевелю, но в целом конечности не слушаются.

За телегой уложили, вижу и других смельчаков, лежащих в ряд. Водой всех поют, мне подали, голову подперев. Пью, как не в себя. Какая же вкусная!

Отдышаться не успел, магичка–лекарша ко мне подскочила, сразу лечить начала.

— Да нормально всё, просто устал, — пытаюсь отмахнуться. И голос свой сиплый не узнаю.

— Сейчас, сейчас, родной, — слышу от девицы, которая не отстаёт. — Потерпи, голубчик.

На руку свою смотрю. Твою ж мать, всё коркой горелой покрылось. Хера се я зажарился. Но боли уже не чувствую, магические примочки заработали. Как и восстанавливающие тоже.

Не особо знакомая магичка лечит меня, а сама слезами заливается. Молодая девка, Люты напарница.

— Ну ты чего ревёшь? — Посмеиваюсь. — Нормально всё.

— Да где нормально, — шмыгает носом.

Надо мной туляков десять нависло, все хмурые. Там уже битва началась, а этим хоть бы что.

Поднимаюсь кое–как. Хотели меня ещё придержать, как маленького. Зазудела кожа, стряхнул корку с рук, с лица под ахи и охи. Всё, как новенький. Магичка с туляками в шоке. А я лежу и на звёздное небо смотрю, успокаивая сердце. Вскоре колотить начинает от холода, накрывают меховой накидкой и несут уже на телегу. Довозят до лагеря быстро и в избу, где печка топится.

Боец молодой и две деревенские девки хлопочут со мной, пока встать не могу. Снимают, поклажу, экипировку, броню. Водицей поют, по волосам в копоти гладят. Деян туда–сюда ходит, мечется, как лев в клетке, на меня поглядывая.

— Люта где? — Спросил вскоре, чуя беду.

— Худо ей, — выдавил Деян и шапку снял, рухнул на табуретку с видом удручённым.

Я даже приподнялся.

— Что с ней?

— Выгорела магически, — выдавил витязь. — Не просыпается теперь. Лекарши её смотрят, резерв уже сутки пустой. Никак силы влить не получается. Говорят, помирает она.

— Кто не уберёг, почему? — Завёлся сразу я, переполняясь бешенством.

— Мы и не уберегли, — прошептал с комом в горле. — Как разлом замерзать стал с рассвета, бросилась она за тобой, как полоумная. Ты ж так и не вернулся.

— Без доспехов? — Ахнул.

— Без доспехов, — покривился Деян. — На защиту свою сетуя. Полезла со щитом магическим. Всё проклятая дыра и выпила. Мы спохватились поздно, потащили обратно. А она вроде цела, да сил нет. И не растут назад. Теперь лежит, не просыпается. Ей же без тебя свет не мил. Вот и бросилась в Нави пекло, дура. Мы и сами думали, что всё. Что не увидим тебя больше.

— Что вы за дураки, — прошипел, поднимаясь. — Никакой Разлом не убьёт меня, я тёмный, сука, лорд. Понял, братец⁈

Смотрит с болью.

А я на ноги пытаюсь встать. Девка в избу вошла и спохватилась, сразу подскочила и придержала за локоть.

— Барин, слаб ты ещё, полежи.

— Ведите к Люте, срочно, — скомандовал. — Деян, хватит сопли жевать! Сумку мою захватите. Бездари, нельзя на сутки оставить.

— Прости, братец…

Шубу мне уже на улице накинули и поковылял я, как старый дед на костылях по улочке меж палаток до избы, где Люта лежит.

На входе два воеводы, ратников тридцать. Меня увидели, вылупились, как на явление. А то и нечисть. Стали артачиться, не собираясь пускать. Деян еле уговорил. А внутри у кровати с Лютой Юрий сидит, судя по шёпоту, Перуну молится при свечах.

Договорил, обернулся.

— Ярослав? — Раздалось от него с претензией. — Значит, верно донесли. Живой, и как скажи на милость умудрился не спечься там?

— Нашёл укрытие, — ответил кратко. — Что с ней?

— За тобой пошла, но силы свои переоценила. Думала, разлом осилит по–своему, вот Перун и наказал за гордыню и заносчивость. Помирает она, простись с ней и ты.

С грудью холодеющей подошёл ближе, Деян помогает, под локоть поддерживая. На вид цела, только бледная. Потрогал лоб, холодная, что лёд. В груди задавило.

Милая моя крошечка, ведь ещё жить и жить.

— Знавал я такое, — слышу от Юрия. — Без доспехов Разлома касались проклятого света и помирали за два дня. Никакие лекари не помогали, никакие ведьмы. Всё пустое.

— Что ж вы, князь Юрий, хороните её раньше срока, — произнёс, покрываясь мурашками.

— Смирись, Ярослав. Сгинула наша Люта, за тобой пошла в саму Навь.

— Навь дальше, я до неё метров семидесяти сам не дошёл, — ответил с нотками цинизма и стал её ручонку из–под одеяла доставать.

— Богов не гневи, пацан, — бросил князь. — Погубили мы девочку с тобой вместе. Понял?

— Лучше заткнись и молись, чтоб вышло, — бросил ему. — Деян, сумку давай.

Безумная идея родилась у меня. Туляк подал поклажу без суеты. А я оттуда кристалл синий бережно достал, затаив дыхание. Лишь бы не раздавить, это последний… Раз от Разлома получила такое, его средством и надо помогать.

Князь с витязем смотрят, как завороженные на синее сияние. А я в раскрытую ладошку Люты его кладу. Зажимаю, слышу хруст, вижу, как впитывается. Держу руку, пока свечение полностью не пропадает.

— Что это? — Раздаётся от Юрия с придыханиям.

— Пища Разлома, благодаря которой выжил я. И все те удальцы, которые сегодня вернулись, — отвечаю. — Теперь молитесь, братцы, молитесь, как умеете.

И оба зашептали. А я дыхание затаил. Глаз не отрывая, жду. На трясущихся ногах стою и сам молю всех богов, чтобы очнулась. А Люта всё спит. Холодная, пустая, безмолвная.

Ноги подламываются, в глазах темнеет. Стоять, Ярослав. Стоять. Не помогло, уже и сам хочу разрыдаться.

Но холодеют губы мои на пару мгновений. Снова я ощущаю поцелуй демоницы, будто только–только она коснулась меня. Нет, я не испытываю удовольствие или что–то приятное. Мне страшно вдвойне. Да даже оттого, что она и здесь меня достала.

А ещё… мне кажется, я буду должен ей теперь ещё больше.

Затаив дыхание, опускаюсь к губам и целую Люту. Мои губы становятся горячее, отшатнувшись, я почти падаю. Но Деян ловит меня, а точнее вместе со мной и обрушивается на пол, пожертвовав своим задом.

— Какой же ты тяжёлый, — слышу его комментарий.

Но не могу ему ответить. Я жду… я не дышу. И почему–то верю, ведь синий кристалл — это чья–то душа. Она же связь с другим миром. А дальше дело за Высшей Ситри, которая поможет, если возжелает. И пусть только попробует не сделать этого!!

Когда я слышу болезненный вдох, мутнеет в глазах. А вот и долбаные слёзы подкатили. Держался, как мог.

Убедившись, что Люта очнулась, я вырубился прямо на полу. Но успел услышать её первое слово.

— Ярослав…

Очнулся в избе на мягкой перине уже после обеда, чувствуя прилив сил. Хоть тело и поднывало, отдавая тупой болью в мышцах, я смог приподняться. И даже поесть каши, оставленной на табурете.

Вероятно, услышав мою возню, в избу вошёл тульский стражник, который меня охранял.

— Как самочувствие, Ярослав? — Спросил он сразу. — Я велю донести князю, что ты очнулся.

— Подожди, как Люта?

— Ей уже лучше, — засиял тот. — Набирается сил, трапезничает. Это твоя заслуга, братец.

— Ну и отлично, — выдохнул, ощущая магический прилив с полна.

За этот рейд ёмкость резерва увеличилась аж на тридцать три единицы. Неслыханный прогресс за все мои мучения! Общий теперь составляет — двести тридцать четыре единицы. И это уже не хухры–мухры. Можно ни в чём себе не отказывать.

Вскоре примчал Лучеслав, мы обнялись, потискали друг друга. От него я узнал, что старые рейдеры пока не в состоянии снова нырять. Все раненные, все уставшие. А новые не идут. Похоже, у меня больше времени, которое хочу потратить на Люту, потому что не могу иначе. Когда напялил свои доспехи Разлома стало полегче, процесс восстановления ускорился.

У бойцов, видевших меня вчера хорошенько поджаренным, глаза на лоб полезли, когда встретили спокойно разгуливающего. К малышке пустили без проблем. Она ещё полулежит, но уже кушает с ложечки. Деян заботливо кормит её.

— Ярослав! — Воскликнула Люта и чуть не вскочила, увидев меня.

— Да лежи ты, дурочка, — фыркнул на неё командир гвардии. — Все нервы извела, сил нету.

Отобрал ложку у друга и сам принялся кормить малышку.

— А у меня так не кушала, — укорил её Деян, отступая к выходу. — Оставляю вас, голубки, воркуйте.

У Люты проступил румянец. Вытер крошку у уголка губ.

— Ну ты и учудила, — решил поругать. — Я ж тёмный, меня убить, это ещё надо очень постараться.

— Богумил и другие сказали, что…

— Понятно, — обрубил ворчливо. — Ночью я этих смутьянов вытащил. Надо было оставить.

— Не говори так, — прошептала. — Это моя вина. Я переоценила свои силы.

— Я тоже периодически так делаю, — посмеиваюсь, поглаживая по шевелюре.

— Мне сказали, что ты излечил меня, — говорит, отстраняясь от очередной ложки. — Что ты сделал?

— А это важно?

Люта задумалась. Выдохнула, глазки заблестели.

Отставил тарелку с ложкой на табуретку. Смотрит исподлобья глазищами своими карими. Совсем ещё ребёнок. И не подумаешь, что она самая бешеная огневичка, какую свет только видывал. Не могу удержаться.

— Ну иди ко мне, лапонька, — прошептал и обнял её.

Обхватила слабенькими лапками в ответ. Прижалась, как нежный, беззащитный котёнок.

— Свет без тебя не мил, — слышу от неё.

Вздыхаю тяжело.

Самое искреннее и самое светлое существо, что у меня есть, которого я совершенно не достоин. Уж не думал, не гадал, что в сердце мне так западёт. Понял это, когда увидел её умирающей. А теперь отпускать не хочу. Но и обманывать тоже.

Молчу в ответ, прижимаю сильнее.

Слышу суету снаружи. Лошадей примчала уйма, судя по топоту и ржанию. А я Лютика отпускать не хочу из объятий. Смотрю в сторону входа. А в дверь Морозова заходит, сразу на меня и уставившись.

— Во славу Велеса, — выдыхает. — Не соврали, живой.

Следом Василиса врывается взмыленная. Впервые вижу такой дикий взгляд, впервые вижу её в штанах походных. Смотрит хмуро, как я другую девушку обнимаю. Люте всё равно, она даже не оборачивается.

— Кобель, — бросает Василиса, сдирает кольцо и Морозовой передаёт. — Отдайте ему. А мне тошно.

Разворачивается и уходит.

— Так ты ж его выкинула! — Кричу ей в след.

— Теперь уж точно выкинула! — Отгрызается и дальше уже на улице кому–то. — Чего спешила, всё у него хорошо. А что там за девка?

— Графиня Огарёва, наша Люта, — отвечает туляк из стражи.

— О! Слыхала, лучшая тульская чародейка Рубина. Отличная будет пара, — ворчит уже с седла, судя по всему. И уносится прочь.

Морозова смотрит с укором. Люта, наконец, отпускает меня. Отстраняюсь и я, чувствуя неловкость.

— А ты, значит, дочь Огарёвой? — Слышу от Гали в адрес подружки.

— Да, она самая. И всем сердцем вас ненавижу, — отвечает Люта угрожающе спокойно, не поворачиваясь к ней. — Но Ярославу обещала не трогать.

— Вот как? — Ухмыльнулась Галя и пошла на сближение.

— Мам, не развивай конфликт, пожалуйста, — вою. — Особенно сейчас.

— Нет уж, сынок, — покривилась Морозова, взяла табуретку и уселась напротив Люты в трёх шагах от её кровати.

Огарёва приняла сидячее положение и посмотрела на неё исподлобья.

— Ждёте дуэли, я готова, — шипит Люта. — Просто скажите это сами.

— Ты хоть и сильная магичка, — начала Морозова наставнически. — Но невообразимо глупая. Оттого быстро и кончишь. Однако ради сына, который в тебе души не чает, скажу, как есть. Моя бывшая лучшая подруга и твоя матушка спасла Ярослава лишь с одной единственной целью. Чтобы он выполнил её подлое и коварное задание, по которому бы весь мой род был уничтожен. Но Ярослав не смог поступиться принципам, он отказался вредить мне и всем невинным рода Морозовых. Тогда твоя матушка решила его убить. Я вступилась. Если не веришь, спроси Ярослава. Он может даже рассказать тебе, что она просила, хотя эти знания принесут тебе только боль.

Чувствую, как Люта напряглась.

— Мам, всё, уйди, пожалуйста, — прошу, чувствуя неладное.

А то тут, похоже, микро ядерный взрыв намечается. Люта взгляд увела почерневший.

— Что, правда глаза режет? — Хмыкнула Морозова и поднялась. — Твоя мать не простила мне обиду детства. Никчёмный юношеский спор, не стоящий жизней. Её ненависть только росла без причины, подпитываемая завистью.

— Мам, прекрати, — прорычал. — О мёртвых плохо не говорят. Родные люди должны оставаться в доброй памяти. Уйди, я тебя прошу.

— Уйдите оба, — процедила Люта. — Оставьте меня.

Мда… и на меня теперь злится? Испытывать судьбу не стал, подхватил Морозову и вышел на улицу свежим воздухом подышать. А снаружи ещё сюрприз!

Меня целый отряд конной гвардии с чёрными имперскими знамёнами дожидается. С чего бы⁈

— За мной увязались, — прокомментировала Галя. — Надеюсь, теперь скажете, что его величеству от моего сына понадобилось.

Отрицательно замотали головами.

— Распоряжение его величества! — Объявил усатый командир с седла браво и официозно. — Графу Морозову Ярославу Дмитриевичу велено явиться в Золотой Кремлёвский дворец и поклониться императору! Незамедлительно! Прошу за нами!

Никто даже не поздоровался. Какие–то ратники, а хари надменные, как у графов.

— Вот это честь, — усмехнулась Морозова. Но как–то наиграно.

— Прямо в таком виде? — Растерялся я.

— Не беспокойтесь, вас приоденут, — выпалил командир с ухмылочкой.

К уху Галиному подался.

— А ты ещё не отдала императору то самое? — Шепнул.

А то, может, по этому поводу и зовёт. Нам бы показания согласовать.

Отрицательно замотала головой. У неё и взгляд сразу переменился, чуждым стал и недовольным. Отчего в груди моей похолодело. Неужели Галя передумала⁈ Поддавшись великому соблазну обладать могуществом, решила оставить Зерно себе.

Ладно, сейчас это не так важно. Туляки подали коня, и я погнал с двадцатью гвардейцами к императору. И не понятно, охрана они моя или конвой.