Глава 16 Моя Касик Гаян. Деметрий

— Я ухожу в госпиталь кахар, — выйдя из своих покоев, сказала Касикандриэра.

— Спасибо, что предупредили, госпожа, не придется вас искать по всему королевству и вытаскивать из неприятностей! — ответил я.

— Не за что, — бросила она и зашагала к лестнице. Ее служанка, хихикая, последовала за ней. Нам с охранниками пришлось сделать то же самое.

Госпиталь располагался неподалеку от храма, в котором мне впервые удалось увидеть принцессу в бою. Надо признать, сражалась она отменно, с огоньком! Но ей, конечно же, я этого никогда не скажу, чтобы не зазнавалась.

В палатах было полно больных. Во мне начало расти недовольство — принцессе тут, мягко говоря, не место. А если она какую-то заразу от них подхватит? Повелитель меня тогда собственными руками придушит. Но спорить с Касикандриэрой бесполезно, это я уже успел уяснить.

Не отказав себе в удовольствии наблюдать за ней, я позволил глазам следовать за гибкой фигуркой. Быстро перемещаясь от одного больного к другому, она раздавала указания — иногда улыбаясь, иногда хмурясь. Мне нравилось смотреть на нее, касаясь взглядом пышных волос, которые вспыхивали под лучами солнца ярким золотом, замечая все ее жесты, мимику и слушая красивый голос. Даже переодевшись в черное платье из грубого сукна, что здесь носят простолюдинки, она была удивительно красива.

— Вы так и намерены тут столбами торчать? — Касикандриэра с недовольным видом уставилась на меня и охранников. — Нам с Лией что, все самим делать? — она уперла руки в талию. — Так, давайте-ка, вы двое, — ее пальчик ткнул в моих ребят, — меняйте постельное белье. Свежее возьмите вон в том шкафу. Грязное отнесите в прачечную — вход под лестницей. А вы, — под расправу попали следующие двое, — наносите воды — котел видите? Надо наполнить до краев! И дрова наколите!

Выполняйте. — Я кивнул парням, и те, вздохнув и с обидой глянув на меня, отправились работать.

— Хорошо! — принцесса удовлетворенно кивнула. — Так от вас хоть польза будет! — А главный ваш почему прохлаждается? — взгляд девушки остановился на мне. — Нечего стоять без дела, — она закатала рукава, — все работайте!

— Мне нельзя от вас отходить. — Напомнил я.

— Хорошо, значит, будешь помогать лично принцессе. — Съязвила Касикандриэра. — Идем. Придерживай его, — она приподняла больного и начала снимать повязку с плеча.

Я задохнулся, когда обнажилась гнойная рана. Принцесса же и глазом не повела. Мне с трудом удалось сдержаться и не присвистнуть, когда она ловко, причиняя минимум страданий, очистила зловонную болячку, смазала ее чем-то и быстро наложила новую повязку. Девушка не перестает удивлять! С каждым днем мне все понятнее, почему Повелитель решил взять ее в жены. Видимо, в женщинах рода Касик и в самом деле скрыта какая-то магия!

Вот только вряд ли все волшебство этого мира поможет ей, когда она станет супругой Покорителя миров. Я столько раз видел, как из его спальни уносят трупы молодых наложниц! Неужели эта участь не минует и Касикандриэру? Одна мысль о том, что ей придется разделить ложе с этим зверем, сводит с ума!

— О чем задумался? — девушка помахала рукой перед моим лицом, заставив очнуться.

Лучше вам не знать об этом, прекрасная принцесса!

— А теперь обмой его, — она сунула мне в руки глубокую миску с водой и белое полотно, сложенное в несколько раз. — И главное, не забудь про сокровенные места! — в глазах сияли смешинки, и я с запозданием понял, что это ее месть за гинеколога.

— Мыть больных — не моя работа!

— Хорошо, тогда мне придется рассказать Повелителю, что из-за тебя обмывать срамные места пришлось его невесте!

— А можно мне высказать мое мнение? — приподнявшись, оживился мужчина с раной.

— Нет! — хором крикнули мы с Касикандриэрой, повернув в его сторону головы.

— Все исполню, госпожа, — процедил я сквозь зубы, взяв из ее рук миску и ткань.

— И порасторопней будь, тебя ждут остальные больные.

С облегчением выдохнув, я передал миску и тряпку Лии. Взгляд пробежался по палате. Страх ударил поддых.

— Где принцесса?

— Скоро вернется, не переживай. — Служанке нравилось бесить меня не меньше, чем ее госпоже.

— Где она?!

— Хватит лаять, цепной пес! — мерзавка презрительно фыркнула и ушла.

Я выбежал из палаты, заглянул во все двери, в панике толкнул последнюю и замер, глядя на залитую солнечным светом голую спину с нежными, по-детски беззащитными лопатками, округлые ягодицы, длинные стройные ножки и сияющие завитки, прилипшие к шее.

Касикандриэра развернулась, ахнула и прикрылась платьем. Глаза полыхали гневом. Тяжелая пощечина быстро привела меня в чувство.

— Простите… — пробормотал я, поспешно отступив.

— Пошел вон, нахал! — прошипела она. — И дверь закрой! Или хочешь, чтобы голую принцессу разглядели все больные?!

— Тогда все махом выздоровеют! — не смог отказать себе в удовольствии я.

— Вон! — рявкнула девушка и запустила в меня туфлей.

Закрыв дверь, я не смог удержаться от улыбки.

— Нашел? — не упустила случая Лия, проходя мимо.

— Да, нашел.

— Смотри, не потеряй! — ее звонкий смех бусинками покатился по коридору.

Я смотрел служанке вслед, не в силах прекратить улыбаться. Конечно, перспектива того, что Касикандриэра пожалуется жениху, страшила меня. Но больше всего я боялся признаться самому себе в том, что никогда не забуду эти беззащитные лопатки, тонущие в солнечном свете, и пылающие золотом завитки, прилипшие к шее…

Дорогу до дворца мы молчали. Принцесса кусала губы и хмурилась, глядя в окно. Я старался не встречаться с ней глазами и надеялся, что пообедав и отдохнув, она сменит гнев на милость. Но отдохнуть девушке не дали. Едва мы вошли в сад, чтобы коротким путем добраться до лестницы на верхний этаж, как попали в эпицентр скандала.

— Я не позволю им творить такое на моей земле! — громкий голос бывшего короля заставил Касикандриэру вздрогнуть и ускорить шаг.

— Это больше не твоя земля! — с ехидцей напомнил наместник.

Этот плешивый старикан был дальним родственником Аяны. Думаю, все, что происходит на А-34, тут же докладывается не только Деметрию, но и его матери. И ссориться с наместником рисковое дело, ведь главная черта его характера, после неуемного аппетита относительно женского пола — злопамятность.

— Не тебе тыкать… — прорычал Аконт, сжав кулаки и начав наступать на плешивого.

— Папа! — перебила принцесса, бросаясь между ними. Ее руки легли на грудь отца, уберегая его от совершения роковой ошибки. — Пожалуйста, успокойся!

По лицу наместника пробежало разочарование — едва уловимое, оно моментально растворилось. Такое ощущение, что он осознанно шел на конфликт с бывшим королем. Но почему? Вернее, зачем это ему? Или не ему, а кое-кому другому?

— Что происходит? — девушка обернулась и посмотрела на старика.

— О, прекраснейшая Касикандриэра, — промурлыкал он. — Мы с вашим отцом немного разошлись во взглядах, бывает.

— Неправда! — возразил Аконт, сумев взять себя в руки и обуздать гнев. — Речь не о расхождении во взглядах, а о том, что их солдаты разграбили деревню недалеко от столицы! Разрушили дома, пожгли посевы, увели скот, изнасиловали селянок! И это уже не в первый раз!

— Такое бывает, — наместник кивнул, — но что вы хотите, такова доля побежденных!

— Я требую, чтобы виновные были наказаны!

— Можешь требовать сколько угодно, Твое уже не Величество, — съязвил плешивый, — хоть до хрипоты! — он окинул отца принцессы презрительным взглядом, — ты уже никто, привыкай! Все, что у тебя осталось — целка твоей драгоценной дочурки!

— Мерзавец!!! — Аконт вновь потерял голову и попер на старательно разжигающего его гнев старика.

— Позвольте мне, — я крутанул наместника к себе лицом и от души врезал ему по роже.

— Да как ты смеешь! — повалившись на спину, заверещал он. — Обо всем будет доложено Повелителю, немедленно! — поднявшись с помощью подбежавшей охраны, старик, трясясь от негодования, сплюнул кровь на землю. — Ты пожалеешь!

— Смотри сам не пожалей, — предупредил я, усмехнувшись. — Мне труда не составит объяснить Повелителю, что расквасив твою морду, я лишь выполнял его приказ — защищал честь невесты Покорителя миров! А ты сможешь объяснить ему, почему дерзнул так оскорбить принцессу?

— Ты нажил себе врага, мальчик! — прошипел наместник, промокая разбитую губу платком.

— Иди сообщи об этом своему истинному хозяину. — Я изогнул бровь, увидев, как он изменился в лице, — или правильнее будет сказать хозяйке?

— Негодяй! — Аконт с презрением посмотрел вслед поспешно уходящему плешивому.

— Папа, прости, но ты должен быть умнее! — сказала, как есть, Касикандриэра. — Он же явно провоцировал тебя, а ты и рад был угодить в ловушку!

— Дожили! Яйца курицу учат! — попытался пошутить бывший король. — Видите, Гаян, что происходит?

— Простите, Ваше Величество, я согласен с вашей умной дочерью. Наместник явно добивался того, чтобы вы сорвались.

— Тебе придется научиться сдерживаться, отец. — Девушка погладила по руке.

— Ты рано повзрослела, моя девочка. — Он посмотрел на нее с грустью.

— Мне не оставили выбора, папа. — Она печально улыбнулась в ответ и посмотрела на меня. — Спасибо, Гаян.

Внутри полыхнула радость — Касикандриэра впервые назвала по имени своего ненавистного охранника! Какое… необычное ощущение! И такое пугающее — если поразмыслить.

— Почему вы служите Деметрию, Гаян? — Аконт тоже посмотрел в мои глаза. — Неужели и вам не оставили выбора?

И я впервые сам задал этот вопрос себе.

Деметрий

Не хотел признаваться, но мне не хватало Касикандриэры. Когда она была на «Резолюте», я часто заходил к ней под разными предлогами. Не думал, что женщина, тем более, молоденькая девушка, способна увлечь Покорителя миров чем-то большим, нежели красивое тело и личико, но тем не менее, нам было о чем поговорить. Она больше слушала — а этот талант редко встречается у прекрасного пола, но главное — ей на самом деле было интересно.

Мне нравилось наблюдать за ее мимикой в то время, когда я что-то рассказывал или объяснял — брови то хмурились, то недоуменно изгибались, в глазах отражались абсолютно все чувства и еще не заданные вопросы, девушка улыбалась каким-то своим мыслям, иногда кивала, а бывало и отводила взгляд — смущаясь или не разделяя мою точку зрения.

Но теперь принцесса вернулась во дворец, и я впервые в жизни по кому-то скучал. В последний раз это чувство мучило меня в глубоком детстве, когда отданный дяде-извращенцу маленький мальчик тосковал по бросившей его матери. Думал, с тех пор никто больше не вызовет у меня подобной эмоциональной привязанности, кроме, разве что, наследников, которых пока нет, но Риэре удалось вернуть то позабытое ощущение острой потребности в ком-то. Что на самом деле такого особенного в женщинах Касик?

Я усмехнулся — сердце забилось быстрее. Если так пойдет и дальше, Повелитель сам станет рабом юной прелестницы, чьи чувства еще только пробуждаются. Мне вспомнились ее поцелуи, как девушка прижималась ко мне всем телом — в естественном порыве, не задумываясь, что делает, даже не помышляя соблазнить — этому неискушенному созданию и в голову не приходило, какую бурю чувств ее ласки вызывают во мне.

А то, как невеста укусила за губу — легонько, словно знала, что это способно меня завести! До сих пор, стоить вспомнить, низ живота тяжелеет, и член каменеет сам по себе. Как это вообще возможно? Мне всегда нравилось причинять боль. Это умение я отточил до совершенства. Полагал, что и Касикандриэре придется с этим смириться и научиться принимать ее. Тем более, с ней я намеревался держать себя в узде, ведь она не наложница, которую легко заменить другой. Но тот случай с укусом перевернул все с ног на голову.

Уже не в первый раз замечаю такую бурную реакцию на тот невинный по большому счету эпизод. И воображение идет дальше — прикрыв глаза, я вижу, как Риэра толкает меня на постель, садится сверху, резко берет в себя, наклоняется, закрыв водопадом кудрей мое лицо, ее зубки входят в мою шею — и одновременно с взрывом боли она начинает движение бедрами.

С губ сорвался стон, горячим лбом я вжался в ледяную стену между мной и космосом. Желание одурманило меня, рука сама скользнула внутрь брюк и сжала напряженный член. Потребовалось лишь несколько раз сжать его, и меня накрыл мощный оргазм. Я рассмеялся сквозь сбитое дыхание — даже не вспомню, когда мастурбировал в последний раз! Когда же уже, наконец, будет первая брачная ночь?! Проклятый траур! Нет сил, хочу видеть Риэру! Пошло оно все!

— Ты вновь покидаешь «Резолют», сын?

Почти встав на трап, я обернулся. Похоже, кое-кто следит за каждым моим шагом.

— Вы так наблюдательны, матушка, — с издевкой слетело с губ.

— Опять на А-34?

— Совершенно верно.

— Что-то ты слишком часто стал туда наведываться, Деметрий! — уголок ее рта нервно дернулся.

— Кто-то установил лимит, а мне не сообщили? — дразнить Аяну было приятно.

— Тебя подсадила на крючок эта девчонка! — ярость все-таки вырвалась из нее наружу. Редкое зрелище!

— Не старайтесь, матушка! — я развернулся спиной и начал подниматься по трапу, получая удовольствие от той ненависти, с которой она буравила спину.

На А-34 мной завладели противоположные чувства. Издалека увидев сияющую под солнцем головку Касикандриэры, я быстрым шагом, с трудом заставив себя не бежать, подошел к ней и прижал к себе.

— Моя Касик! — с губ сорвался счастливый смех. Аромат ее волос кружил голову. — Значит, правду говорят о вашем роде!

— Ты сомневался? — она обиженно надула губки, и я не смог удержаться, начал их целовать.

Смеясь, невеста пыталась отбиваться, когда я затащил ее в первую попавшуюся комнату, но мне было не до того. Прижать ее к стене, прильнуть к горячему телу, вновь ощутить вкус ее губ, аромат волос, кожи! Целуя, я приоткрыл корсаж и прикоснулся к груди.

— Деметрий! — ахнув и залившись краской, принцесса быстро застегнула крючки обратно.

— Хочу видеть ее!

— Нельзя!

— Покажи! — пальцы вновь легли на застежки.

— Нет! — она осторожно, но все же оттолкнула мои руки. — Нет, я сказала!

— Строгая моя! — странно, но даже это не рассердило меня. — Хорошо, буду ждать!

— Будешь! Тебе нельзя вот так, — она покраснела, но все договорила, — тискать меня по углам! Мы еще даже не жених и невеста!

— Что?! — я оторопел, уставившись на нее. — Да мы поженимся скоро, как только траур закончится! А ты заявляешь такое?!

— Прости, но ты не дослушал, — девушка улыбнулась. — По нашим обычаям женихом и невестой становятся после произнесения клятв Богине-матери на Дне обещаний.

— Что такое День обещаний?

— Праздник, который состоится сегодня вечером. Можно тебя попросить пойти на него со мной? — она с надеждой уставилась на меня.

— Тебе бы этого хотелось?

— Очень!

— Тогда пойдем.

— Спасибо, Деметрий! — она просияла, как ребенок, и сама поцеловала меня. — Но есть еще одна просьба. Можно?

— Даже не знаю. Две просьбы за день, не слишком ли много, моя Касик?

— Это серьезно.

— Что случилось?

— Иди сюда, — мы сели на диван. Девушка рассказала о том, что творят солдаты, заставив меня тяжело вздохнуть.

— Такое всегда происходит в завоеванных мирах, Риэра, — сказал я, когда невеста замолчала. — Мы уже говорили об этом.

— И ты ничего не можешь сделать? — в голосе задрожали слезы.

Если так будет продолжаться, она еще до свадьбы начнет вить из меня веревки.

— Все наладится, не переживай, я разберусь.

— Спасибо! — девушка вновь просияла. — Только в космос погулять их отправлять не нужно! — торопливо добавила она.

— А уж это я решу сам! Иди ко мне!

Шанс разобраться с солдатами появился сразу же, как только мы подошли к храму. К массивному белому сооружению с настежь открытыми непомерно большими вратами со всех сторон стекались люди. Разноцветные одежды, дорогие украшения, улыбки и смех, предвкушение праздника и радость от возможности и на других поглазеть, и самому похвастаться дорогим нарядом — все в точности так же, как и у нас.

Почти все старались подойти поближе к Касикандриэре. Знать — чтобы засвидетельствовать почтение, остальные, коих было большинство, поглазеть и постоять рядом с принцессой, которая отошла в сторону, чтобы уделить внимание всем.

Те, кто узнавал Покорителя миров, менялись в лице и спешили отойти подальше. Только один рыжеволосый юнец, смерив меня оценивающим взглядом, вздернул нос и обдал презрением. Через секунду, увидев, как загорелись его глаза, когда он подошел к моей невесте, я понял причину такой дурной храбрости.

— Ромир! — она, как оказалось, тоже была рада его видеть. — Какое обещание Богине ты не сдержишь на этот раз?

Они рассмеялись — как старые знакомые, чьи шутки понятны только им самим.

— Видела новое крыло с комнатами для паломников?

— Ты все-таки уломал маму его построить?

— Отцу пришлось помогать — с нее вытрясти деньги на благотворительность — проще ущипнуть Богиню за попку, сама знаешь!

— Прекрати, а то жрицам нажалуюсь! Будешь опять таскать воду всю неделю!

— Пойдем лучше покажу, что мы придумали! Каждая комната будет кем-то выкуплена, на дверях сделаем табличку с именем благотворителя, — он увел Касикандриэру в сторонку.

Рыжий юнец что-то сказал, кинув взгляд в мою сторону, рассмеялся и коснулся ее руки. Она тут же отступила на шаг, перестав улыбаться и осадив наглеца резкой фразой. Жаль, что отсюда не слышно. Я бы мог убить его прямо сейчас, но это испортит невесте настроение. Что ж, потерплю. Хотя в последнее время и так только и делаю, что терплю. А вот кое-кому эта добродетель и вовсе не знакома, похоже. Я проследил за обеспокоенным взглядом девушки, обращенным на группку юношей, среди которых стоял ее брат, Кассий.

Как же все предсказуемо, даже на зевоту потянуло. Всегда повторяется этот сценарий — вечно один и тот же. Появляется Сопротивление, пылающее праведным гневом, которое пытается меня свергнуть. Но итог один — оно всегда терпит неудачу, а заканчивается тем, что я уничтожаю все под корень.

В этот раз будет сложнее — потому что один из повстанцев — брат Касикандриэры. Он, конечно, не представляет опасности, потому как мозгов у бывшего принца немного. Зато гонор через край льется. А вот с рыжим с удовольствием разберусь лично, когда придет время! Вряд ли тогда он будет смеяться. Я встретился взглядом с Гаяном, он тоже все прекрасно понимал.

— Что прикажете, Повелитель? — охранник подошел ко мне.

— Не лезь в это. Твоя забота — Касикандриэра. Огради ее от них. Но если появится какое-то движение — ты понимаешь, о чем я, сразу сообщай. — Я увидел вошедших во двор и усмехнулся.

Солдаты идеально выбрали время для своего появления — у меня как раз зачесались кулаки. Все-таки смотреть на то, как невеста улыбается другому, не особо понравилось. Мои черномундирники тоже были уверены, что появились как раз вовремя — чтобы поживиться за счет состоятельных горожан. Не разглядев в толпе меня, они лениво задирали тех, кто поспешно направился к входу в храм. Должно быть, легко пощипав тех, кто побогаче, нетрезвые уже молодчики продолжили бы кутить в каком-нибудь кабаке и закончили в койках местных шлюх. Но не сегодня.

— Иди сюда, красавица, подари поцелуйчик! — пьяно улыбаясь, один из солдат вытянул губы, причмокивая и раздевая Риэру глазами.

— Пошел прочь! — рыжий закрыл ее собой. Что ж, это ему зачтется.

— Твой любовничек? А я лучше!

— Лучше в чем? — осведомился я, встав за его спиной.

— Ой, кто это? — солдат икнул, озираясь. — Сколько же у тебя хахалей, ми…лаш… — он обернулся и по инерции договорил, — …ка. — Повелитель! — хмель моментально выветрился. — Прошу простить!

— Где старший по званию?

— Т-т-ам! — дрожащая рука указала на группу из трех мужчин, что загнали в угол пожилую пару. Медленно, пятясь маленькими шажочками, солдат начал отступать.

— Тебя кто отпустил, лейтенант? — я рванул гада за руку и зажал его голову локтем. — А извиниться?

— Ум-м-моляю, простите! — взвыл он.

— Не передо мной — это бесполезно, Покоритель миров не прощает, тебе это прекрасно известно. — Я сжал руку, заставив его захрипеть. — А вот кому ты нахамил, тебе неизвестно, очевидно. — Развернувшись так, чтобы он видел Касикандриэру, я кивнул на нее. — Это моя невеста!

— Пощадите, Повелитель!

— Пощадить? С чего бы? — его позвонки хрустнули под моим локтем в полнейшей тишине, что окружала нас.

— Деметрий, пожалуйста! — Риэра подошла ко мне.

— Ты сама просила разобраться с солдатней, не припоминаешь?

— Но не просила убивать, — ответила она.

— Они по-другому не понимают.

— А ты пробовал? — совсем тихо прошептала девушка.

— Тебе повезло, лейтенант. — Я разжал руку и отшвырнул солдата в сторону. — Будешь в вечном долгу перед принцессой! Понял?

— Да, Пов-велитель! — прохрипел он и отполз от нас подальше. Потом поднялся и убежал так быстро, что все присутствующие едва успели моргнуть.

— Господин, — капитан подошел ко мне и склонил голову. Тоже понимает, что попал под раздачу и отнюдь не премии к жалованию.

— Чем вызвано такое неподобающее поведение? — мой вопрос заставил его вздрогнуть. Он не был дураком и отлично понимал, что главнокомандующему прекрасно известно о небольших шалостях, которые позволяет себе армия на покоренных планетах. Поэтому мужчина знал, что его ответ мне на самом деле не нужен и неинтересен. А значит, что бы ни прозвучало из его уст, это ничего не изменит.

— Виноваты, Повелитель, — склонив голову, пробубнил он, — увольнительная впервые за долгое время сказалась.

— Раз уж сегодня День обещаний, то самое время и мне дать обещание — всем вам, — громко сказал я. — В качестве подарка принцессе Касикандриэре, моей невесте, отныне всем жителям этой планеты даруется безопасность. От моих солдат в том числе. Это прямой приказ. В случае неподчинения виновные будут незамедлительно казнены!

— Спасибо, Деметрий! — просияла моя невеста.

— Всегда рад тебя побаловать, — я улыбнулся ей в ответ и сделал шаг к капитану. — А вот тебя баловать некому. С этого дня безопасность местных — твоя ответственность. Крутись, как хочешь. Не справишься, пойдешь вместе с нарушителями в расход!

— Есть, Повелитель! — еще только начиная осознавать, какое «счастье» на него нежданно-негаданно обрушилось, тот захлопал глазами.

— Вперед, солдат, у тебя непочатый край работы! — прикрикнул я и, взяв Риэру под руку, отправился с ней к огромным вратам в храм.

Внутри стояла приятная прохлада, словно жару сюда просто не пропускали. Тонкие девичьи голоса выводили затейливые рулады, соревнуясь с птицами, что пели в ветвях старых деревьев, образующих над обширным двором укрытие от солнца.

— Кто этот Ромир? — понимая, что выгляжу глупо, все же спросил я, когда перед нами раскинулся пруд с прозрачной водой.

— Мы росли вместе, — беспечно отмахнулась Касикандриэра.

— Он влюблен в тебя, — я поймал ее руку и заставил остановиться.

— Деметрий, Ромир мне как брат, — она улыбнулась и прижалась ко мне. — Как говорит Лия, мы с ним на соседних горшках сидели! — девушка хихикнула.

— Поэтому этот юнец позволяет себе вольности?

— Мой ревнивый жених! — по глазам невесты мне стало понятно, что ей это приятно.

— Это магия женщин Касик виновата! — я улыбнулся, вынув из волос принцессы запутавшиеся в них сиреневые лепестки. — Обещаю исправиться!

— Обещания нужно давать не здесь, — девушка взяла меня за руку и потянула к пруду.

— Куда мы идем? — я встал следом за ней на дорожку из камней, косясь на жирных рыб, плавающих рядом. — Риэра, скользко, осторожно!

— Твоя невеста тут с закрытыми глазами пробежит, — она и в самом деле ловко перебралась на противоположный берег и с усмешкой уставилась на нас с Гаяном. — Отстаете, мальчики!

— Почему здесь никого нет? — я ступил на землю и огляделся. Сад утопал в зелени, в воздухе кружились медленно падающие лепестки. Было очень тихо.

— Почти никто не ходит короткой дорогой, — пояснила Касикандриэра и указала на лестницу, скрытую стволами деревьев, — и не знает об отличной обзорной площадке. — Идемте.

Мы поднялись наверх, ступая по хрустящим под ногами лепесткам, и перед нами раскинулся обширный храмовый комплекс. Даже не подозревал, что он настолько огромен! Изящные белые постройки овалом убегали к горизонту, разбудив в памяти воспоминания об уже не существующих похожих развалинах древних храмов на той планете, с которой улетели десять семей моего народа.

Небо наливалось красками подступающего заката. Порывы ветра нетерпеливо подгоняли медленно уползающую жару и теребили факелы с разноцветным огнем, что зажигались по периметру большого внутреннего двора.

Народ, наполняющий его равномерным гулом голосов, притих, когда на площадку перед ними вышли девушки в легких белых туниках. Их танец под негромкие трели неизвестного мне инструмента был красивым. Но для местных он явно означал что-то еще.

— Они рассказывают историю, — пояснила Касикандриэра, — о приходе Богини-матери в наш мир, и о тех обещаниях, которыми обменялись враждующие народы пред ее светлым ликом. Воюющие стороны заключили брачные союзы и призвали в свидетели кахар — жриц Богини, которым она открыла знания, недоступные остальным. Отсюда и пошел праздник — День обещаний.

— А почему Богиня ушла? — это меня интересовало куда сильнее, нежели подоплека танца.

— Потому что оказалось — обещания, данные воюющими народами, были ложью. — Девушка погрустнела. — Ей, как ни странно, удалось заставить их примириться — но сделали они это для того, чтобы раскрыть тайны Богини-матери и самим стать могущественными.

— Все, как всегда, — пробормотал Гаян себе под нос.

— И что было дальше?

— Алчные глупцы потерпели поражение — Богиня знала, что они предадут ее. Она дала им выбор — погибнуть или испить воды ее озера.

— Конечно же, они выбрали второе. — Я кивнул.

— Верно. Они испили воду из ее рук и прозрели. Все до единого отреклись от власти и ушли от мира — замаливать грехи. А их народы были возглавлены теми юношами и девушками, которые заключили браки во имя мира. От одного такого союза и пошел мой род — Касик. Говорят, что первую женщину Касик благословила сама Богиня — за то, что пришла сообщить о предательстве. А через нее и дочери всех последующих поколений получили этот дар.

— Так вот кого мне надо благодарить за мою невесту! — я притянул ее к себе и поцеловал.

— Скоро как раз представится такая возможность, — ответила она. — Идем.

Мы спустились по лестнице и в густых сумерках прошли в смежный дворик, где стояла статуя женщины. Чтобы разглядеть лицо, пришлось задрать голову. Я подошел ближе и уловил смесь ароматов — все вместе они окутывали Богиню затейливым шлейфом.

— Если бы здесь был мой двоюродный брат, Тайтэн, он бы умер от восторга.

— Почему?

— Он обожает всю эту химию — создает духи и прочее. То, как благоухает ваша Богиня, его, несомненно, заинтересовало бы.

— Ты познакомишь нас? — Риэра заглянула в мое лицо.

— Не хотелось бы, но придется.

— Вы не ладите?

— Все довольно сложно.

— Что ж, захочешь — расскажешь. — Девушка улыбнулась и подвела меня к чаше, что стояла на высокой подставке у ног статуи. — А теперь пришло время обещаний. — Она взяла меня за руку и окунула обе наши ладони в эту чашу. По ощущениям ее содержимое было похоже на подогретое масло. — Это символизирует воду озера Богини. — Пояснила невеста. — Я, Касикандриэра, обещаю пред ликом Богини выйти за тебя замуж, Деметрий Цвейг. Обещаю быть хорошей и верной женой — все то время, что мне отпущено небесами. Отныне я твоя невеста.

— Что ж, тогда я, Деметрий Цвейг, обещаю пред ликом Богини стать твоим мужем, Касикандриэра. Обещаю быть хорошим и верным мужем — все то время, что мне отпущено небесами. Отныне я твой жених. Все верно, моя Касик?

— Да, — тихо прошептала она.

— А обещания быть покорной женой не предусмотрено?

— В браке важны не покорность, а уважение и понимание. Гаян, подай полотенце, пожалуйста. — Охранник взял белое полотно с вышивкой с другой подставки и попытался положить на ладони, что мы подняли над чашей, но ткань выскользнула, и вместо нее на них легла рука Гаяна.

— Прошу простить, — пробормотал он. Мужчина взял другое полотенце и положил его, наконец-то, на наши ладони.

На лицо принцессы набежала тень, но когда я собирался спросить, почему такая ерунда ее расстроила, она уже улыбалась, позабыв об инциденте. Или просто сделала вид.

Вечером Касикандриэра вошла после тихого стука в мои покои. Увидев меня без рубашки, в легких шароварах и босиком, она вспыхнула.

— Я нравлюсь тебе? — мои руки легли на ее талию.

— Да, — на щеках горел стыдливый румянец.

— Почему ты смущаешься? — я приподнял ее подбородок пальцем и вгляделся в глаза.

— Потому что не испытывала таких чувств раньше.

— Ни к кому?

— Ни к кому.

Меня изнутри окатила горячая волна. Не думал, что пробуждать чувства в этой юной красавице будет настолько увлекательно и приятно!

— Я пришла составить тебе компанию за ужином, не возражаешь?

— Даже буду на этом настаивать.

Девушка кивнула челяди, что толпилась в дверях. Слуги поставили на пол большой поднос с красивой чеканкой, полный всевозможных яств, разложили вокруг подушки и наконец-то оставили нас вдвоем. Касикандриэра села на одну из них, ноги оголились, девушка тут же натянула на них подол.

— Не прячь от меня свои прекрасные ножки! — я пальцем сдвинул ткань и пробежался взглядом от тонкой щиколотки до колена. Как хочется проложить по тому же пути дорожку из поцелуев! Вместо этого пришлось ограничиться ладонью, но и ее принцесса сняла, когда та легла на бедро.

— Даже Покоритель миров обязан уважать свою будущую супругу! — мягко напомнила она, улыбнувшись.

— Иди ко мне, моя Касик! — желание взорвало изнутри. Прижав к себе, я усадил невесту сверху. Она ахнула, когда ее естество прижалось к вставшей под тканью брюк плоти. Мои руки осторожно заставили ее бедра двигаться. Девушка не смогла удержать стон. — Приятно? — прошептал я ей на ухо.

— Да…

— Ты хочешь меня?

— Да, Деметрий, но…

— Шшшш, твоей девственности ничего не угрожает, — прошептал я ей на ушко, — почти. Доверься мне, Риэра, ведь мы произнесли клятвы, — мои ладони сжали ее бедра, заставив еще теснее прижаться ко мне. Но помогать ей уже не было нужды — она двигалась сама, мне оставалось лишь отвечать ей встречными движениями и напрягать всю силу воли, чтобы не сорваться и не взять ее прямо здесь и сейчас.

Сладкие постанывания девушки заставили меня сжать зубы. Искусительница! Юная, неопытная, но такая горячая! Все внутри перевернулось, когда с ее губ обжигающим шепотом сорвалось мое имя, а тело забилось в судорогах наслаждения.

Потеряв контроль над собой, желая изведать то же удовольствие, что только что взорвало ее, я раскидал подушки и прижал невесту спиной к полу, чувствуя, как она сама вжимается в мои чресла еще пульсирующей плотью. Самая желанная женщина была сейчас в моих объятиях, хотела меня, звала, сама того не понимая — распаленная, жаждущая, требующая.

Риэра не осознавала, что делает ее зов со мной. Стоило огромного труда остановиться. Я едва обуздал желание, что плавило изнутри. Девушка была совершенно беззащитна. И в то же время обладала такой властью надо мной, что в душе начинал ворочаться страх. Любую другую я взял бы, не раздумывая, в тот же момент. Использовал, удовлетворив все прихоти, и выбросил, забыв. Но кроме страсти во мне бушевало что-то еще. Именно оно, такое сильное и бескомпромиссное, не позволило наброситься и подчинить девушку себе. Вместо этого я прижался к ней, тяжело дыша.

— Можно мне… — тихо прошептала Риэра, — тоже доставить тебе удовольствие?

— Думал, уже никогда не спросишь, — прошептал я. — Можно, моя Касик.

— Научишь? — ее ладонь погладила мою щеку, спустилась на грудь и замерла в нерешительности.

— Направление выбрано верное. — Моя рука накрыла ее кисть и подтолкнула на живот, а потом еще ниже.

— Так? — она сжала выпуклость в брюках — покраснев, но все же не отведя глаз.

— Расстегни, — выдохнул я, — выпусти его на свободу.

Ощутив ее ладонь на члене, едва не вскрикнул — не думал, что это так затуманит разум! Откинувшись на спину, я увлек Касикандриэру за собой.

— Так будет удобнее, — прошептала она, подложив под мою голову подушку.

А я вспомнил, как в день после отравления девушка оттолкнула, когда начал ее целовать — беспокоилась, что яд может мне навредить. В душе снова взметнулась буря чувств, и когда нежные губы невесты коснулись моих, стон сдержать не удалось. Поздно сопротивляться. Она приручила меня и скоро научится вить из супруга веревки. Но во мне нет ни капли сожаления по этому поводу!

— Он красивый, — прошептала Касикандриэра, прекратив поцелуй и посмотрев на мой член. Ее пальчик осторожно погладил его, прочертив огненную дорожку от головки вниз и подарив мне море ощущений.

Я взял руку девушки, положил на него, сжал и медленно провел вверх-вниз ее ладонью.

— Тебе нравится? — спросила она, улыбаясь и повторяя эти движении уже сама.

— Да! — хрипло выдохнул я. — О, да! — Риэра продолжала ласкать меня, заставляя изгибаться всем телом. Хотелось посмаковать, растянуть эти потрясающие ощущения, но не выдержал — прижал ее к себе, обхватив за талию, и со стоном излился в ее руку.

— Доставлять удовольствие — это тоже удовольствие! — сумбурно прошептала принцесса, уткнувшись лицом в мою шею.

— Да, моя Касик, — ответил я, вдыхая дурманящий аромат волос и не желая ее отпускать.

— Мы будем счастливы, Деметрий? — она заглянула в мои глаза и тут же, непоследовательная, как и все женщины, не дождавшись ответа, задала новый вопрос. — Ты полюбишь меня?

Врать ей сейчас я не смог бы, даже если бы захотел. Но мне и не хотелось. Поэтому ответ был честным:

— Мне нельзя любить, Риэра. Тот, кто стоит на вершине, всегда одинок. Там есть место лишь одному.

Во взгляде девушки разлилась боль. Но потом улыбка осветила ее лицо, и она нашла силы возразить:

— На ней можно устоять и вдвоем, если знать секрет.

— Какой?

— Нужно прижаться друг к другу так тесно, как только возможно, — она прильнула ко мне.

— Как я до этого прижимал тебя к себе самым сокровенным?

— Да, — ее лицо вновь порозовело, — чтобы мы стали единым целым.

— Так? — я прижал девушку к себе так крепко, что, вероятно, причинил боль.

— Да, — она кивнула. — Тогда ты сможешь устоять на вершине не один.