Глава 21 Суп Саяна Деметрий Касикандриэра

Саяна

Я с облегчением вздохнула, когда горы остались позади, все-таки не Суворов, чтобы покорять Альпы. А вот и какие-то постройки виднеются! Ангары? Сначала показалось, что это промзона какая-то. Или наркобарон выстроил завод по изготовлению кокаина. Рельсы! Неужели здесь ходят поезда? Ура!

Я подошла к женщинам, которые теснились среди тюков и корзин, тянули шеи и что-то высматривали вдалеке. Длинные юбки на объемных бедрах делали их похожими на тряпичных кукол, что надевают на заварочный чайник. Забавные котелки на головах навевали воспоминания о Чарли Чаплине, заставляя меня радоваться, что хоть какие-то крупицы прошлого память все-таки удержала.

Но только я намеревалась расспросить «девушек» о том, на чем можно уехать из этой дыры, как из-за угла длинного серого ангара выехало, покачиваясь на рельсах, это чудо чудное. Маленький серый с красным автобус Мерседес с приваренной снизу решеткой-кенгурятником, поставленный на колеса для поезда. Такой вот получился своеобразный рельсобус.

Долго разглядывать его не пришлось — народ дружно ломанул внутрь, оставив пару мужчин закидывать багаж на крышу. Усиленно работающей локтями толпе удалось выжать из памяти новое воспоминание — о бабушках в восемь утра, штурмом берущих общественный транспорт. К моему удивлению, все мы поместились внутрь весьма маленького на вид «поезда». Счастливчики заняли сидячие места, остальные расположились, кто как смог.

Водитель в белой рубашке, темно-синем галстуке и пижонских черных очках быстро всех «обилетил» и, распугав клаксоном усевшуюся на рельсы ребятню, двинулся в путь. К гудению пришлось привыкнуть — на дороге нам то и дело попадались люди, собаки и даже маленький рынок — пришлось ждать, пока торговцы уберут ящики с овощами.

— Садись, милая! — машинист указал на откидное сидение рядом с собой. — Ехать долго, не выстоишь.

— Спасибо! — я приземлила попу и улыбнулась.

— Я Василио. Не пугайся, приставать не буду, женатый.

— Саяна. Тоже приставать не буду, не бойтесь.

— Бойкая! — он одобрительно закивал. — Не местная ведь? Куда едешь?

— Да, не местная. А куда еду — пока не знаю. Увижу — пойму.

— Что-то ищешь?

— Наверное. — Я пожала плечами. Ответов у меня не имелось, зато вопросов было в избытке.

За неспешным разговором время летело незаметно. Колумбийская маршрутка на рельсах тоже не особо споро катилась вперед, то и дело останавливаясь. Пассажиров внутри становилось все больше, вскоре салон оказался набит под завязку, заставив меня всерьез опасаться, что маленький Мерседес лопнет по швам, а мы все горохом высыплемся наружу.

— Это из-за того, что рейс раз в четыре дня, — пояснил Василио, когда у меня на коленях сидели уже трое колумбийских ребятишек, а их мама, стоявшая рядом, тыкала мне в затылок не родившимся еще четвертым. Я хотела уступить ей место, но женщина покосилась на узенькое сидение, но котором мне пришлось примоститься, как птичке на жердочке, и, расхохотавшись, махнула рукой. Ну да, запоздало дошло до меня, ее шикарным габаритам тут не поместиться.

— Раз в четыре дня? — ахнула я. — Значит, мне повезло — пришла за пару минут до отправления!

— Все случайности закономерны, — философски заключил машинист, вновь дав гудок, чтобы отпугнуть собак, что выскакивали перед поездом, захлебываясь лаем и отскакивая в последний момент буквально из-под колес, словно соревнуясь друг с другом в дурацкой удали.

За окном раскинулся дикий запад — накрытая голубой чашкой неба светло-рыжая пустыня до горизонта, покрытая проплешинами чахлых кустиков растительности. То и гляди ковбои с индейцами прискачут, поднимая клубы пыли, чтобы ограбить.

Я усмехнулась своей бурной фантазии. Вот уж в чем можно быть уверенной, так это в том, что грабители здесь не водятся. Потому что даже если вытрясти карманы каждого пассажира рельсобуса, вряд ли наберется достаточно, чтобы пара воров смогла гульнуть на широкую ногу в каком-нибудь кабаке.

Мне стало грустно — все эти люди, волей судьбы оказавшиеся в одном месте, вели незамысловатую жизнь, полную тяжкого труда и практически лишенную неожиданностей. Но они абсолютно все знали о себе — помнили прошлое, не торопясь проживали настоящее и уповали на будущее. Я так разительно отличалась от них! Остро чувствуя свою инородность, мне было сложно не завидовать им. А они ведь даже не знали, что таинственная светлоглазая блондинка, которую, наверно, считали искательницей приключений на свой весьма тощий — по здешним меркам — зад, даже не была человеком!

Мимо проносились маленькие деревушки, для которых рельсобус был единственной ниточкой, связывающей с цивилизацией, хлипкие мосты над рычащими горными реками, тоннели в скалах и даже небольшие водопады. Пару раз наш вагончик, покачиваясь из стороны в сторону, проползал над ущельями, заставляя даже мое бессмертное сердце замирать в благоговейном ужасе — ведь нам ничего не стоило сорваться вниз, в объятия зазывно глядящей бездны.

Завал из камней на рельсах затормозил нас к вечеру. Мужчины начали разбирать его. Народ с удовольствием воспользовался возможностью размять затекшее тело и подышать свежим воздухом. Я последовала их примеру. Маленький городок в низине, похожий на хаотично разбросанные под темнеющим небом кусочки разбитой черепицы, позвал меня к себе, и стало понятно — именно сюда я ехала. Что ж, значит, рюкзачок на плечи и вперед!

— Прощайте, Василио!

— Значит, туда тебя звала дорога? — он улыбнулся.

— Туда.

— Желаю тебе найти то, что ищешь.

— Спасибо! — я подарила машинисту прощальную улыбку и направилась к городку.

Идти было тяжело, мучила одышка — высокогорье, 4000 метров над уровнем моря все же, несколько десятков шагов и начинаешь задыхаться. И с каждым шагом становилось все холоднее. Но вот и мощеные улочки, освещенные теплым желтым светом. Откуда-то издалека слышна музыка — вполне современная, Бритни Спирc, кажется. Ароматы сытной домашней еды дразнят нос, заставляя желудок бурчать так громко, что и мисс Спирc не слышно.

Не успела я подумать о том, что надо бы найти место, чтобы перекусить, а лучше даже устроить вечер калорийного беспредела, как женщина, сидящая у открытого окна на втором этаже ресторанчика, замахала руками:

— Заходи, заходи, накормим!

— Спасибо, но я веганка! — нос безошибочно распознал запах мясного бульона. Поищу что-нибудь попроще, булочную или лавку с овощами-фруктами — буду питаться как фея.

— Идем, тебе без мяса приготовлю! — продолжала упорствовать женщина, и я почему-то согласилась.

Внутри ресторанчика было по-домашнему уютно. Желтые стены, коричневый линолеум на полу, ядовито-зеленые клеенки на столах, искусственные цветы в качестве украшения. Но не имелось ни одного свободного места — все посетители с удовольствием поглощали из глиняных мисок деревянными ложками одно и то же желтоватое варево. Которое… булькало, словно стояло на огне! Надо же, уже интересно!

— Идемте, — ко мне подскочил брюнет с ямочками на щеках, — бабушка велела мне проводить вас к ней!

Я поднялась следом за ним по красной деревянной лестнице на второй этаж. Парень затормозил перед занавеской из разноцветных круглых шариков и, набрав в грудь побольше воздуха, церемонно отрапортовал с горящими глазами:

— Донья Эухения Родригез де Аресмендис!

Воображение тут же услужливо подсунуло мне картинку с чопорной худющей графиней-испанкой со жгуче-черными волосами и кроваво-красным узким ртом, сжимающим мундштук с тлеющей сигаретой.

— Да когда же ты угомонишься уже, Педро? — донеслось из комнаты. — Вот скажу отцу, оттаскает ведь за уши!

— Не скажешь! — внук расплылся в улыбке, придержал занавеску, помогая пройти внутрь, и чмокнул в щеку нестарую еще дородную женщину в инвалидном кресле перед большим столом, на котором стояло множество мисок с порезанными овощами, измельченными травами и большой котел. Узкие прищуренные глаза окатили меня придирчивым взглядом, и она расплылась в улыбке.

— Садись, дочка! Долго шла, утомилась ведь.

Я сняла рюкзак и опустилась на стул напротив — и правда, с облегчением. А донья Эухения тем временем принялась готовить.

— Так, Педро, говорун, давай-ка, тащи с кухни бульон, — она ткнула пальцем в другую занавеску, из крохотных треугольничков. — Потерпи, сейчас накормлю тебя на славу! — женщина встала с кресла, заставив мою челюсть упасть на пол. — А-ха-ха! — она утробно рассмеялась, тряся большим животом. — Да не пугайся, родимая, ногу поломала всего лишь, вот и пересела на колеса!

— Сколько лить, бабуля? — осведомился парень, подойдя к ней с объемной кастрюлей, от которой шел пар.

— Немного, одна веганка-то у нас, — она строго проследила за золотистой струйкой бульона, что звонко ударила о дно котла. — Ага, довольно. Дальше сама справлюсь, за печью пригляди.

— Ну бабушка! — заныл отрок. — Ты же обещала отпустить!

— Подождет твоя зазноба, не скули! — отрезала суровая бабушка. — Жениться уж пора, а у тебя одни обжиманья на уме! — она взяла в руки деревянную плошку с оранжевой массой. — Учился бы лучше — а то залетит твоя мамзель, как семью-то кормить будешь?

Я хихикнула.

— Чему учиться? — возмутился Педро, бросив в мою сторону обиженный взгляд. — Всю жизнь на это смотрю! Сначала протертую пасту из кукурузы и бобов в бульон, потом мясо, свиные шкурки и овощи туда же. Все!

— Верно! — донья Эухения добавила в бульон на дне котла оранжевую массу, порезанный отварной картофель и горошек, обжаренный лук, еще несколько ингредиентов и перемешала большой деревянной ложкой. — Ладно, камни из печки принеси, чай гостье завари и беги! — сжалилась она над внуком.

В мгновение ока передо мной оказалась объемная глиняная кружка, в которой плавали залитые кипятком листья коки. Веселый чаек! А Педро тем временем и след простыл.

— Дело молодое, — посмеиваясь, бабушка покачала головой. — Скоро прабабкой стану, как пить дать! — она перестала мешать содержимое котла, поддела ложкой с каменного подноса, что принес парень, большой серый камень и… ухнула его в варево! Которое сразу начало злобно пузыриться, словно стояло на огне. — Ах-ха-ха! — вновь расхохоталась повариха. — Не пугайся, это вулканический раскаленный камень, сама искала, особенные только беру, волшебные! Только такие для моего супа подходят!

По комнате поплыл и впрямь волшебный запах. Живот свело от голода. Облизываясь, я глядела на кипящий, словно вулкан, суп. Прямо из котла начала бы хлебать, честное слово!

— Готово! — донья Эухения наполнила варевом большую глиняную миску, щедро плюхнула туда ложку соуса из, похоже, красного перца, посыпала травами и опустила на дно еще один камень, поменьше. — Ешь, дочка, набирайся сил! — она поставила булькающую миску передо мной и протянула деревянную ложку.

— Спасибо! — дважды меня приглашать не пришлось. Обжигаясь, я начала с удовольствием уплетать суп, похожий на пасту из бобовых — острую, сочную и очень нажористую — как сказал бы тот, кого не помню.

Быстро опустошив тарелку, я едва не сгрызла и пористый камень, не щадя расправилась с добавкой и откинулась на спинку стула, ощущая, как сытость наполняет тело теплом и ленью. Соус из красного перца заставил меня выдуть следом уже поостывший чай с листьями коки и стакан холодной воды попозже.

— Еще секрет тебе расскажу, — понизив голос, сообщила мне повариха. — Хочешь забыть человека — оближи камень в супе калапурка!

— А чудодейственного средства на случай вспомнить у вас нет? — я невесело усмехнулась.

— Память — девушка простая, — женщина улыбнулась. — Дай ей любви — она и расцветет всем на зависть!

— Спасибо, — я поднялась. — Было ооооочень вкусно! Где у вас касса? — но донья Эухения замахала руками.

— Ты гостья моя! Кто ж с гостей деньги дерет? И не думай! Раскрой-ка суму свою пошире! — и как я ни пыталась воспротивиться, она все же напихала мне в рюкзак вкусняшек. — Держи вот еще! — следом пошли четыре вулканических камня. — Не спорь, пригодятся, знаю. Спасибо еще скажешь! Храни их!

— А не скажете, неподалеку есть озеро? Горное?

— Есть, дочка. — Женщина кивнула. — Его ищешь? Далековато оно. А уж ночь на дворе. Идика-ка ты сейчас к моей сестре — как выйдешь, сразу за углом, она комнату тебе сдаст — скажи, от доньи Эухении, мол, я. А уж утречком расспросишь ее о дороге к озеру.

Сытая, довольная и немного сонная, я вышла из ресторана. Холодная ночь мстительно напомнила о себе ледяными объятиями. Дошагав до небольшого домика за углом, я скрипнула калиткой. В спину ударил чей-то взгляд. Не оглядываясь, я скользнула за массивную дверь и щелкнула щеколдой. Чего мне, бессмертному существу, бояться?

Ладно, самовнушением будем заниматься завтра. А сейчас нужно найти хозяйку и любую горизонтальную поверхность, что сможет стать моей кроватью на эту ночь. И что-нибудь накрыться — ночи на высокогорье удивительно холодные, как выяснилось! Завтра куплю свитер — самый теплый, какой найду!

В дверь за моей спиной что-то с силой ударило, заставив меня отлететь от нее словно после пинка. Снаружи кто-то начал скрестись, рыча. С подозрением на нее глядя, я отступала вглубь гостиной, пока не прижалась спиной к чему-то теплому и мягкому.

— Кто ты? — раздалось у меня над ухом.

Я обернулась. На меня смотрела копия доньи Эухении, только лет на двадцать младше и раза в три тоньше.

— Хочу снять комнату. Меня сестра ваша послала. Здравствуйте.

— А чего перепуганная такая?

— Там, — я кивнула на дверь, — скребется и рычит кто-то.

— Да Господи! Муж выпустил собаку вечером, а забрать на ночь домой забыл, как всегда. — Женщина дошла до двери и распахнула ее. — Замерзла, лапуля? — в комнату процокал маленький пушистый шпиц с острой лисьей мордочкой. — Пойдем, девушка, комнату покажу. Тебе надолго?

— На ночь. — Я прошла за ней и вполуха прослушала лекцию, как следует себя вести в их приличном доме. Получив оплату, женщина ушла. Я забралась под одеяло и прислушалась к спящему дому. И только в этот момент поняла, что шпиц весом от силы в пару килограмм никак не мог с такой силой ударить в дверь, чтобы меня отбросило на несколько шагов. Но что тогда это было?

Деметрий

— Вы приказали мне прибыть к вам, Повелитель. — Сказала Касикандриэра, войдя в мою каюту. Прямой взгляд, непроницаемое лицо — невозможно понять, что она чувствует. Издевательства матушки не прошли даром. Что ж, моей жене такой навык пригодится.

— Тебе разрешено звать жениха по имени.

— Прошу прощения, Деметрий.

В глазах промелькнула усмешка — всего на мгновение, но я ее заметил. Несмотря на то, что меня охватило глухое раздражение, не восхититься силой ее характера я не сумел. Если хотя бы четверть этого передастся нашим детям, смогу гордиться наследниками! Что ж, хочешь ходить по краю? Давай поиграем!

— Прошу, отужинай со мной. — Я подвинул ей стул перед роскошно накрытым большим столом.

— Надеюсь, в меню не морепродукты, — пробормотала она, сев.

Я хмыкнул, уязвленный дерзостью принцессы, но вынужден был признать, что это лишь сильнее меня заводит. Воспоминания о ее укусе заставили поскорее занять свое место, пока она не заметила мою эрекцию.

— Не тревожься, нас ждут самые изысканные яства во Вселенной. — Я снял крышку с одного из белых тончайших подносов, но едва начал рассказывать о блюде, как девушка жестко перебила меня:

— В тюрьме такие не подают, верно? — ее глаза сузились.

— Ты забываешься, Риэра. — Мои тоже.

— А на что ты рассчитывал? Что мы проведем ужин за неспешной беседой? В то время как мой отец и брат сидят на ледяных камнях темницы, довольствуясь куском засохшего хлеба?

— Довольно! — я вскочил, с грохотом отодвинув стул.

— С меня тоже довольно! — принцесса последовала моему примеру. — Не требуй изображать, что все хорошо, потому что это не так!

Я даже не слышал, что она говорила, лишь смотрел, как горят глаза, сжимаются кулачки и пылают щеки. Взял бы эту строптивицу прямо сейчас, смахнув все со стола и уложив ее на него! Сорвал платье, подавил сопротивление, резко вошел и заставил замолчать поцелуем. А потом медленно двигался бы в ней, постепенно наращивая темп, чувствуя, как ее гнев переплавляется в желание, и наслаждался сладкими стонами!

Я очнулся от того, что Риэра замолчала. По ее лицу поползли слезы. Не те красивые женские слезы, когда страдающий взгляд наполняется влагой, а с губ срывается полный печали вздох, и вот уже мужчина раскаялся, почувствовал вину и готов на все, чтобы ее загладить. Нет, все было по-настоящему — покрасневший хлюпающий нос, опухшие глаза и детские судорожные всхлипы. Она отвернулась, дрожа всем телом.

— Успокойся, — я обнял ее со спины. Она попыталась вырваться, но я не позволил и прижал к себе. Когда девушка успокоилась и привела себя в порядок с помощью платка, я подтолкнул ее к стулу. — Садись. Сегодня мы не будем говорить о твоем отце и брате.

— Деметрий…

— Риэра! — я занял свое место и наградил ее красноречивым взглядом. — Привыкай подчиняться мужу. Я всегда буду делать то, что считаю нужным, ты мне не помешаешь. А теперь ешь.

Некоторое время мы молчали. Принцесса без аппетита ковырялась в тарелке, вилкой передвигая кусочки с одного конца тарелки на другой.

— Ты хочешь домой? — устало спросил я.

— Да. — Она вскинула на меня полные надежды и облегчения глаза.

— Тогда доедай ужин. — Взгляд принцессы вновь полыхнул, я не удержался и съязвил, — знаю, ты не ребенок. Можешь в знак протеста допить вино.

— С удовольствием! — девушка в два счета прикончила ужин и на самом деле осушила бокал.

— Наелась? — поддразнил я. Но она почему-то не ответила. — Риэра?

— Зачем? — прохрипела она, подняв на меня глаза и схватившись за красное горло. — Отравил?.. Мог просто… убить… — Девушка встала на ноги и тут же начала падать.

— Я не травил тебя! — мне удалось подхватить ее. — Риэра!!!

— Анализы готовы? — я поднялся с кровати, где спала измученная Риэра, навстречу вошедшему в комнату Андриану.

— Да, Повелитель.

— Чем ее отравили?

— В сущности, нельзя сказать, что принцессу отравили.

— Тогда что это было? Не яд?

— Это был яд, Повелитель, но…

— Или ты мне сейчас же все нормально объясняешь, или вылетаешь за борт!

— Простите. Думаю, вам примерно неделю подмешивали яд. Когда он сработал бы, все было бы похоже на инсульт. Вас бы начали лечить, но препараты, применяемые в таком случае, привели бы к обширному кровоизлиянию в мозг и летальному исходу. Все решили бы, что причина смерти естественна — этот яд мгновенно разлагается, его почти невозможно выявить. — Седовласый перевел дух. — Оказалось, у принцессы аллергия на него — редчайший случай! Считалось, что это вещество гипоаллергенно. Должно быть, у нее немного иная иммунная система…

— Она спасла мне жизнь. — Потрясенно пробормотал я, посмотрев на бледное лицо спящей девушки.

— Да, Повелитель.

— Свободен. — Не глядя на него, я махнул рукой и сел на кровать рядом с ней. — Моя Касик! Нежный цветок…

— Деметрий. — Тихий шепот взорвал сердце нежностью.

— Как ты?

— Голова кружится, все плывет.

— Не волнуйся, пройдет. — Я лег рядом и прижал ее к себе. — Это была аллергия на яд, который подсыпали мне. Ты спасла мою жизнь. Отдыхай и набирайся сил.

— Вы не имеете права сюда врываться! — крик Гаяна наполнил комнату.

— Не смей ко мне прикасаться, мерзавец! — оттолкнув его, в спальню влетела Аяна.

— Что ты творишь?! — я вскочил с кровати.

— Это ты что творишь?! — рявкнула мать.

— А, так тебе уже доложили о том, что на Резолют доставили Ирию и твоего любимчика Тайтэна!

— Зачем они здесь?

— Поговорим в другом месте, — ответил я, наблюдая, как Гаян с обожанием и тревогой смотрит на Касикандриэру. Этот наглец перешел все границы! Что ж, значит, пришло время разобраться и с ним тоже. — Идите за мной, оба!

Касикандриэра

Глаза Гаяна окатили меня такой любовью, что внутри все перевернулось и задрожало. Я перестала чувствовать тошноту и головную боль, потянулась к нему с улыбкой и… И в этот момент поняла, что взгляд Гаяна видит еще и Деметрий. Меня сковал ужас — ведь в глазах жениха я прочла приговор моему любимому. Смертный приговор.

— Идите за мной, оба! — рявкнул Покоритель миров, направившись к выходу. Гаян и Аяна направились за ним.

В моей голове закрутилась нелепая мысль о том, что их имена похожи. Дура ты, принцесса, думать надо не об этом! Как спасти Гаяна, как?! Я встала с кровати. Похоже, слишком резко. Перед глазами побелело. А ведь говорят — почернело. И тут у принцессы все не как у нормальных людей! Я оперлась на кровать и меня вывернуло прямо на нее какой-то разноцветной жижей. И когда это все успело во мне оказаться? Лекари здешние, что ли, все это в меня закачали? Наплевать, сейчас не до этого!

Я вытерла рот как Лаата, рукавом, и по стеночке дошла до двери. Положила ладонь на панель, как делала сестренка. Да, вот теперь виден коридор. С двумя охранниками. Губы прошипели ругательства, которые принцессе вообще-то знать не положено. Их я однажды слышала от Лии — когда она разбила мою хрустальную диадему, подарок отца. Да почему в голову лезет всякая ерунда?!

Я нажала на один из квадратов на панели, дверь ушла в сторону. Охранники уставились на меня — с тревогой и подобострастием.

— Принцесса, вы что-то желаете? — осторожно осведомился один из них.

— Да, — я кивнула, — хочу есть!

— Простите, мы решим этот вопрос, как только вернется Гаян.

— Мне умирать с голода?

— Принцесса…

— Немедленно принеси мне ужин! — я топнула ногой и чуть не рухнула из-за головокружения.

— Хорошо.

Мои глаза проводили его до поворота коридора и обратились ко второй жертве.

— Забыла сказать ему, хочу вина!

— Да, госпожа. — Второй оказался куда сговорчивее. Или просто предпочел не связываться.

Едва он скрылся из моего поля зрения, которое несносно качалось, я отправилась на поиски Деметрия, надеясь помешать ему убить Гаяна. Любым способом.

Богиня явно была на моей стороне — вскоре я услышала его раздраженный голос, от которого содрогались стены корабля.

— Ты всерьез просишь меня пощадить их?! Этих тварей, которые пытались убить Риэру?! А потом бы принялись за твоего сына?!

— Деметрий! — голос Аяны взлетел к потолку раненой птицей. — Это моя сестра и…

— Кто?! Сын твоего любимого мужчины? Мальчик, которого ты любила — в отличие от родного сына?!

Я подошла ближе и внутри поднялась волна тошноты от запаха еды. Это что, кухня? А где тогда охранники, которых злобная принцесса отправила за ужином и вином? Увидели, что здесь творится и сбежали? Важно то, что Гаян цел и невредим. Но вряд ли это надолго.

Я посмотрела на Деметрия и вздрогнула — вот оно, его истинное лицо — перекошенное яростью, ненавистью и жаждой мучить и убивать. От него живым не уйти. И это, похоже, прекрасно понимают женщина и парень, что жмутся друг к другу, дрожа всем телом.

— Я никогда не забуду день, когда впервые увидел, как ты обнимаешь его! Искренне, с любовью! Меня ты так никогда не обнимала! — Деметрий уязвленно усмехнулся. — Впрочем, меня ты не обнимала вообще!

— Ты был копией своего отца! — прорычала Аяна. — Я никогда его не любила! А Тайтэн был сыном мужчины, которого я любила всей душой! Он стал мне сыном! Он, а не ты, зачатый в одну из ночей, когда муж в очередной раз изнасиловал меня!

— В чем был виноват маленький ребенок? Лишь в том, что ты ненавидела его отца?

— Ты был его копией! — прорыдала женщина. — Голос, жесты, взгляд! Я ненавидела вас обоих!

— Деметрий! — парень метнулся к Покорителю миров, бросив дрожащую блондинку всхлипывать в одиночестве. — Я расскажу тебе всю правду, только пощади!

— Говори, потом решим, стоит ли эта информация твоей драгоценной жизни.

— Это они… все они! — парень ткнул дрожащим пальцем сначала в мать, потом в тетю. — Они все придумали, сестры! Я ничего не знал! Клянусь! Только недавно узнал! Сначала все провернули с платьем этим свадебным, будь оно проклято! Потом Ирия дала Аяне яд, чтобы та травила тебя! Я не знал! Даю слово, Деметрий!

— Твое слово не стоит даже твоей собственной шкуры! — презрительно выплюнул Покоритель миров, пинком оттолкнув парня, который пытался целовать его руки, упав на колени. — Теперь мне все понятно — ты с Ирией придумал это идиотский план, а моя мать стала исполнителем. Одного не понимаю, почему ты согласилась? — его глаза начали буравить Аяну, что молчала, глядя в пол. — Чем он тебя… шантажировал, верно? У него что-то есть, чтобы управлять тобой!

— Видео! — прокричала Ирия, расхохотавшись безумным смехом. — Он трахнул ее! И обещал всем разослать это видео!

Поэтому ты попыталась меня убить. — Тихо сказал Деметрий. — Потому защищала их сейчас — боялась, что правда всплывет.

На мгновение мне стало жаль его. Но то, что произошло потом, уничтожило все чувства.

— Этих двоих — наверх. — Приказал он четырем дюжим молодцам. Не слушая криков Ирии и Тайтэна, те оттащили их в начало высокой стальной лестницы. Деметрий нажал кнопку, и лестница уползла далеко в сторону, оставив людей стоять на крохотном выступе. Пришел черед второй кнопки, и из-за убравшейся в сторону стены выполз огромный стеклянный шар, полный золотистой полупрозрачной жидкости, в которой что-то плавало.

Мне потребовалось время, чтобы понять — это большущая кастрюля с супом! Едва я это осознала, как жених нажал последнюю кнопку, и парень с матерью рухнули прямо в кипящее варево. Смотреть на этот ужас у меня сил не было — остатки ушли на то, чтобы сползти по стене с жуткой болью в желудке, который скручивали спазмы рвоты.

— Нет уж, смотри, — донесся словно издалека голос Деметрия. — Смотри, мамочка! Терпи! Помнишь, как ты говорила это мне, когда навещала у дяди? Рассеянно слушала маленького мальчика, который задыхался от слез и надеялся, что мамочка спасет его! Но мама не желала слушать, она не хотела знать о тех мерзостях, что творит с ее сыном тот монстр-извращенец, которому она его отдала! Мамочка хотела жить в безопасности и роскоши!

— Деметрий…

— Все, что у тебя было — бесчисленные наряды, украшения, огромный дворец, слуги, деньги — за все это заплатил я — своим детством, невинностью, счастьем, душой! Ты сделала из меня монстра! Думаешь, отделаешься казнью? Нет уж, матушка! Ты будешь платить по счетам долгие годы! Десятилетия! Тебе отныне запрещено даже шаг делать, не спросив моего разрешения! И еще держи! Бери, я сказал! Наноси эти духи, названные в честь тебя, каждое утро и вечер. Чтобы помнить этот день вечно! А теперь смотри! Смотри же! И ты, Гаян, смотри!

Я вздрогнула и заставила себя встать и поднять глаза на жениха. Который подошел к стеклянной кастрюле, в которой плавали мертвые Ирия и Тайтэн с обваренными красными лицами, нажал очередную кнопку и, взяв появившуюся миску, отхлебнул и пожал плечами:

— Вполне приличный суп получился, даже странно! А из Гаяна выйдет неплохое второе блюдо!

Я вскрикнула. Ноги больше не держали меня. Звук шел наружу изо рта нескончаемым потоком. Не понимаю, как такое возможно — ведь горло словно стиснула удавка, не давая вдохнуть. Все кружилось. Глаза выхватывали из этой круговерти то встревоженное лицо Деметрия, то что-то шепчущего Гаяна. Потом я увидела Андриана и почувствовала укол в плечо. Накатила апатия, крик прекратился, тело обмякло в сильных руках.

— Нервный срыв. — Прошептал кто-то.

— Ты должен мне. — Попыталась сказать я, но сорванный голос не слушался, наружу вырвалось лишь сипение, как у ящерицы, которую переехали повозкой и отшвырнули на обочину подыхать.

— Что? Моя Касик, все сделаю! — услышала я. В губы осторожно ткнули чем-то холодным. Глаза, оказывается, были закрыты. Я с трудом разлепила веки. Стакан с водой. Влага потекла в рот. Теперь говорить стало проще.

— Ты должен мне. — Глядя в глаза жениха, твердо произнесла я. — За спасение твоей жизни.

— Что ж, ты права. — Он кивнул. Но даже сейчас Деметрий оставался собой. — Я исполню одну твою просьбу, Риэра. — Взгляд монстра ворвался в мою душу, сминая все на своем пути. — Освобождение отца и брата или жизнь Гаяна, выбирай.

Мои глаза снова закрылись, не в силах смотреть на это чудовище. С губ сорвался горький смех.

— Отец и брат или Гаян? — вновь повторил мужчина.

Я заставила себя открыть глаза и твердо произнесла:

— Гаян.

Будь ты проклят, Деметрий!!!