Глава 6 Саяна. Серенький волчок

Ночью разразилась гроза. Казалось, само небо обрушилось на землю, как демоны на любимое творение божье, остервенело разнося его в клочья, раздирая когтями и впиваясь в нежную беззащитную мякоть клыками. Я стояла в темноте, глядя в окно на это светопреставление. Наверное, мне и раньше нравилось буйство стихии. Горячие руки обхватили мою талию, и неуловимые воспоминания развеялись.

— Не боишься? — прошептал Алекс.

— Нет. — Гром заставил дом содрогнуться. Следом полетел пучок молний. И снова грохот — такой, словно стены рушатся.

— Расскажи мне о нас, — попросила я, обернувшись к мужу.

— Что рассказать, малышка? — он погладил меня по спине.

— Каким был наш первый раз?

— Сразу самое интересное?

— Зубы не заговаривай!

— Хорошо, — Охотник улыбнулся и, переждав очередной взрыв грома, начал рассказывать, — тогда тоже буйствовала стихия. Я привез тебя в домик в Финляндии, по дороге нас вымочил до нитки ливень, поэтому в домике мы разделись и сразу перешли к делу! — его руки осторожно притянули меня к себе. — И не останавливались почти до рассвета. Это была волшебная ночь! Все наши ночи были волшебными, малышка.

— Правда? — я привстала на цыпочки и нежно поцеловала его.

— Саяна, мне нельзя…

— Почему?

— Это подло. — Он отстранился и отступил на шаг.

— Ладно, тогда просто останься. — Попросила я. — Приставать не буду, клянусь! Пожалуйста, Алекс, не хочу быть одна в такую ночь!

Мы разделись и легли в постель. Колумбийская гроза продолжала рвать небеса на части, заставляя дом дрожать. Но я прижалась к мужу и тут же уснула.

Ночь уже уходила, когда что-то толкнуло меня изнутри, заставив подскочить на кровати. Комнату наполнял какой-то равномерный шум. Мне не сразу удалось понять, что это ливень лупит по крыше.

— Малышка, что? — Алекс, ничего не понимая спросонок, прижал меня к себе, снова уложив на кровать.

— Все хорошо, спи. — Я долго лежала в его крепких объятиях, слушая дождь, но сон так и не соизволил ко мне вернуться. Осторожно выбравшись из рук мужа, я встала с постели и подошла к окну.

Ливень мгновенно закончился, словно только меня и ждал. Одна из ламп легкой подсветки в газоне неисправно моргала, словно посылая какое-то послание азбукой Морзе и наполняя сад беспокойными тенями. Я наблюдала за их танцем, пока ветер не очистил небо от остатков туч, бесстыдно оголив красоту царственно шествующей по нему бледно-желтой убывающей луны. Было приятно стоять и ни о чем не думать, впитывая красоту мягко ступающей ночи.

Из почти медитативного состояния меня вывела тень, размытым темным сгустком скользнувшая по саду. Глаза обшарили каждый уголок, но ничего не нашли. Я собиралась вернуться в теплую кровать под бочок к Алексу, когда боковое зрение заставило резко повернуть голову.

Недалеко от качелей, прямо посреди грязи из-за размытого ливнем грунта, стоял огромный, в холке, наверное, мне по пояс, черный пес. Его алые глаза полыхали, как адское пламя. Из приоткрытой пасти, полной даже издалека различимых клыков, свисал большой розовый язык, с которого капала слюна. Он смотрел, казалось, прямо мне в душу, в глубине которой поднимались, как осевшая на дно взвесь, смятение и отчетливое осознание того, что я уже видела эту странную собаку. Не такую же или похожую, а именно эту. Но отзвуки воспоминаний, что бились внутри, как мячик о стены, эхом оповестили о своем присутствии и растаяли без следа.

— Моя ранняя пташка, — прошептал Алекс, обняв меня. Я вздрогнула и отвлеклась на него. — Прости, напугал?

— Не ты, — мой взгляд вернулся на то место, где стоял пес, но там уже было пусто.

— А кто? — голос Охотника стал напряженным.

— Там стояла псина огромная, — я ткнула пальцем на грязь неподалеку от качели.

— Слава богу, а то уж подумал всякое. — Он облегченно выдохнул.

— Что подумал? — я развернулась к мужчине лицом.

— Что приходил серенький волчок, чтобы укусить тебя за бочок — потому что не спишь, — он рассмеялся.

— Волчок был черным, — уточнила я, уже с улыбкой. И самой теперь казалось, что это все привиделось. Глаза, полыхающие как адское пламя! Надо же такое придумать! Видимо, госпоже Орловой свойственны буйная фантазия и воспаленное воображение.

Или все проще — у страха глаза велики и трусы плохо пахнут, как говорил… Кто так говорил? Не помню. Да сейчас и не важно. В данный момент меня волнуют куда более интересные вещи!

— Ты так и будешь убегать после каждого поцелуя? — в лоб спросила я, увидев жадный взгляд супруга.

— Знала бы ты, какое желание порождаешь во мне! — хрипло прошептал он. — Прижимаешься в этой обтягивающей маечке и крошечных трусиках!

— Еще и не начинала прижиматься. Потому что опасаюсь, что если обниму, снова сбежишь.

— Саяна, что ты чувствуешь ко мне? — неожиданно мужчина сам притянул меня к себе и пристально вгляделся в мои глаза.

— Я хочу тебя, — вырвалось у меня.

— Но… — Охотник помедлил, — ты меня любишь?

— А может, начнем с простого? — попыталась увильнуть моя хитропопость.

— Я не могу так, — прошептал Алекс. — Получается, будто пользуюсь ситуацией, это подло.

— Муж, я хоть и не помню ничего, но все же перед тобой, вроде, взрослая женщина. Которая вправе распоряжаться своим телом.

— Мне не тело твое нужно, а душа. — В его глазах протаяла такая боль, что шутки замерли у меня на языке.

— Может, поэтому я тебя и полюбила, не думал об этом?

— Когда ты рядом, я вообще думать не могу! — простонал муж и, как и всегда в последнее время, быстро вышел из комнаты.

Через пару минут я увидела его в саду с ящиком, в которых мужчины обычно хранят инструменты. Что Охотник задумал, стало ясно, когда он присел перед мигающей подсветкой. Решил хоть что-то сломанное починить, видимо. Похвальное стремление, только направлены усилия не в ту сторону. Я усмехнулась и отошла от окна. Но стоило сделать лишь несколько шагов, как в саду раздался громкий крик.

— Что? — мне удалось добежать до Алекса в рекордные сроки.

— Ничего страшного. — Он скривился, зажимая руку грязной тканью. — Порезался просто.

— Покажи. — Муж неохотно снял с раны эту ужасную тряпку. — Ничего себе просто! — я покачала головой, глядя на глубокую рану на тыльной стороне ладони. — Ты и сухожилия, как минимум, надрезал. Надо шить.

— Нам нельзя светиться в больницах.

— С ума сошел? Такое нельзя просто обеззаразить и забинтовать! Ты же без руки в итоге останешься!

— Саяна, мы не можем идти к врачам.

— Но другого способа нет!

— А если скажу, что есть? — мужчина внимательно посмотрел на меня.

— О чем ты?

— Твоя кровь. Она исцеляет.

— Как это?

— После того, как Драган воткнул в твое сердце санклитский кинжал, ты стала существом, каких еще не бывало на свете. Твоей кровью можно излечить, наверное, все.

— Что ж, тогда идем. — Я встала и протянула ему руку. Ничему не удивляюсь. У меня, вероятно, уже атрофировался орган, который за это отвечает.

Мы вернулись в дом и вошли в кухню. Вот стакан, наливаем туда немного воды. Глянув на подставку с ножами, я посмотрела на Алекса.

— А… как это делать?

— Раньше у тебя был складной скальпель.

И много чего еще — память, например.

Не успев сообразить, что делаю, я взяла нож и, надавив, провела лезвием по запястью. Ну, больно, конечно, но бывало и хуже. Хотя все равно не помню. Струйка полилась в воду в стакане. Она становилась все тоньше и тоньше, пока не превратилась в капельки. Когда последние упали в красную жидкость, ранка прямо у меня на глазах… заросла! Ух ты!

— Твой коктейль готов! Соломинки с зонтиком, извини, нет, — неуклюже пошутила я, протянув стакан Алексу. — До дна!

— Как скажешь, — хрипло прошептал мужчина, махом опрокинув его в себя.

— Закусывать не полагается?

— Только если вот так! — он притянул меня к себе и поцеловал.

Внутри взметнулась буря. Желание плавило меня изнутри, заставляя постанывать и так крепко прижиматься к мужу, словно раньше мы были единым существом, а потом по недоразумению распались надвое, и теперь пришло время это исправить. И не представляла, что можно так хотеть мужчину! Неужели у нас с Алексом так всегда было?

— Прости, нельзя так. — Он вновь отстранился, тяжело дыша. — Чем я только думал!

— Не надо думать! — я попыталась снова притянуть его к себе, но мужчина замотал головой и сбежал. Снова.

Да как же мне это надоело, в конце-то концов! Взрослые, вроде, люди, женатые не первый год! Что за мелодрама на пустом совершенно месте?! Из моей груди вырвалось рычание. Так, все, с меня довольно! Вылетев за ним следом в коридор, я втолкнула его в спальню.

— Саяна!

— Заткнись уже, идиот! — вырвалось у меня. — Или за неимением серого волчка сама тебя укушу и вовсе не за бочок!!!

Заставив его приземлить попу на край кровати, я села сверху. Алекс застонал, целуя меня, одновременно пытаясь и оттолкнуть, и прижать к себе еще сильнее.

— Прекрати! — руки рванули его рубашку. — Ты мой муж? Вот и давай исполняй супружеский долг!

— Невозможная женщина! — выдохнул он, рассмеявшись сквозь стон.

— Знаю! — моя ладонь скользнула вниз по его животу, быстро справилась с ремнем и молнией — а руки-то помнят — и нырнула внутрь.

— Саяна! — Алекс изогнулся, хватая ртом воздух, — малышка моя!

Сдвинув в сторону трусики, я направила его внутрь себя. В голос застонав, мужчина сжал мои ягодицы. Мы явно занимались сексом раньше — движения были слаженными и приносили море удовольствия. Ни о чем не думая, я отдалась инстинктам и, прижавшись к Охотнику, растворилась в оргазме, увлекая супруга за собой.

— Все хорошо, любимая? — его голос вывел меня из блаженства, в котором млело и тело, и душа.

— Все очень хорошо! — едва слышно прошептали губы. — И чего сопротивлялся, спрашивается? Может, ты просто любишь, чтобы тебя уговаривали и соблазняли, признавайся!

— Люблю! — прошептал Алекс, целуя мою шею. — Все, что ты со мной делаешь, малышка! Столько месяцев без тебя! С ума чуть не сошел!

— Месяцев?.. — я попыталась отстраниться, чтобы посмотреть Алексу в лицо. — Почему месяцев?

— Оговорился, прости, — он потянул мою майку наверх. — Давай снимем?

— Может, мне холодно?

— Тогда придется тебя согреть! — мужчина снял ее, отшвырнул на пол, отправил туда же трусики и прильнул ко мне, уложив на спину. — Обожаю, когда ты всем телом прижимаешься, обнаженная!

— А что еще обожаешь? — я запустила руку в его волосы. — Рассказывай!

— Тебя, любимая! — он улыбнулся и подарил такой поцелуй, что у меня напрочь пропало желание разговаривать.

— Ты жену из кровати сегодня выпустишь? — поинтересовалась я после того, как мы пообедали, и Алекс утащил меня обратно в постель.

— Сама требовала отдать тебе супружеский долг!

— Да ты уж и проценты набежавшие заплатил!

— Ничего подобного! — он вновь сгреб меня в охапку, смеясь.

— Таймаут! — взмолилась я. — Не знала, что разбужу монстра! Все, секс-террорист, завязывай!

— Что именно завязывать? И каким узлом?

— Ща допросишься, продемонстрирую ведь! — мне с трудом удалось отбиться от Охотника и улечься на живот. — Расскажи лучше то, что еще не рассказывал — о нас.

— Могу даже лучше сделать, — Алекс встал с кровати и голым прошлепал к стене, — показать!

— Да уж вроде все показал, — хмыкнула я, разглядывая его весьма неплохую попу и татуировку — черный меч во весь позвоночник, эфес на крестце, острие у основания шеи. Крест на рукояти свидетельствовал об убийстве первого санклита, об этом муж недавно рассказывал. К счастью, у меня нет такого тату! Я внутренне содрогнулась, примерив на себя роль убийцы, и скривилась — а ведь недавно заявляла о готовности убить ненавистного Горана Драгана!

Алекс тем временем что-то нажал внизу у стены, половина ее уползла в сторону, обнажив вход в потайную комнату. Ну, хотя, небольшую — это если сравнивать с размерами спальни, а так в ней вполне можно было поставить односпальную кровать, да еще на пару тумбочек и стул место бы осталось.

— Не удивляйся, тут наркобарон какой-то жил, — мужчина что-то взял с полочки на внутренней стороне и вернулся в постель, — ему надо было где-то килограммы денег хранить! Вот, смотри, — он протянул мне включившийся смартфон.

— Ой, где это снято? — я вгляделась в фото, где мы с Алексом стояли в обнимку, счастливые. — Петербург?

— Да, — Охотник нежно улыбнулся, — город, в котором мы встретились. — И полюбили друг друга.

— Белые ночи, — прошептали губы, пока глаза жадно смотрели на десятки фото с Петербургом, который будто купался в молоке. Внутри души заныло, отчетливо подав сигнал — что-то не так. Но что?

Я все еще думала об этом, когда вечером мы вышли в сад. Проходя мимо того места, где стоял пес, я неосознанно бросила туда взгляд и только подойдя к качели, осознала тот факт, что на размытом до грязи грунте были не отпечатки лап, а следы человеческих ног. Или не человеческих…