Глава 14 Уже скоро

Саяна

У рассвета вкус кофе. Но это у людей. А у того недоразумения, что именуют Ангелом, утро имело вкус крови — от прокушенной губы. Я со вздохом встала, посмотрела в колыбельку — еще спят, и на цыпочках пошла в ванную. Укус уже зарос, но во рту все еще царствовал мерзкий вкус железа.

И ведь обидно — даже не помню, что снилось! В памяти остался лишь поцелуй Риэры и Алатара. Чувствую, когда эта девочка узнает о том, что он правящий принц, да еще и женат, дракон лишится яиц! А уж если еще и его супруга будет в курсе, лишится тот мир правителя, это уж точно!

Я встала под душ, улыбаясь. Но потом вспомнила, что ничего путного касаемо озера и демонов-оборотней не вспомнила, и помрачнела. Что-то Ангел подзастряла. Я вздрогнула всем телом, вспомнив, что снилось этой ночью — как стояла в черной трясине, которая затягивала меня в себя, надуваясь мерзкими пузырями. Освободиться никак не получалось, чем больше двигалась, тем глубже увязала.

— Чертовщина, — я сжала зубы и вылезла из кабинки, с опаской косясь на стену, что недавно полыхала этим таинственным знаком, который голос назвал «люмьер». Нет, стена больше не «отжигает», и на том спасибо.

встала у запотевшего зеркала и только протянула руку, чтобы его протереть, как на нем что-то начало прорисовываться — словно невидимая рука прочертила короткую вертикальную полоску, потом длинную горизонтальную полосу под ней, а в конце по три ответвления справа и слева.

люмьер! Как же мне надоели уже эти грабли! И мистика тоже! Одни загадки, все без отгадок, кто бы сомневался! Что-то мне подсказывает, что Ангелу не впервой. Злясь, я стерла проклятый знак, отошла от зеркала, чтобы взять халат и тут же ощутила, как кто-то отодвигает мокрые волосы от моей шеи. Неужели Горан не выдержал? Я резко развернулась. Никого. Сердце сдавило страхом — самым обычным, человеческим, заставив выбежать из ванной, захлопнуть дверь и прижаться к ней спиной, слыша позади визгливый хохот.

Внутри, изгнав страх, полыхнула злость. Мне уже надоело чувствовать себя тараканом, которого какая-то неведомая фигня гоняет тапком по комнате! Я рывком распахнула дверь в ванную и вошла внутрь.

— Кто ты?! Чего хочешь от меня?!

Тишина.

— Отвяжись! Поняла? Или будешь жалеть! — руки сжались в кулаки, и только в этот момент я поняла, что вокруг тела ярко полыхает то самое золотое сияние. Как же соскучилась по нему, оказывается! По лицу побежали слезы. Из груди вырвался счастливый смех. — Вы со мной, мои хорошие! — я подошла к зеркалу, на котором уже не было этого злосчастного люмьера, хотелось полюбоваться Крыльями, но в отражении увидела Горана.

— Ты похожа на фею из детских сказок, — восхищенно прошептал он.

— Горан! — нежность омыла душу горячей волной.

— Господь всемогущий, что же ты со мной делаешь! — выдохнул он, резко прижав меня к себе. — Когда твои глаза темнеют от страсти, словно океан в шторм, теряю способность соображать!

— Вот и замечательно! — промурлыкала я, привычно уже обвивая его шею руками. — Надо не думать, а делать!

— Несносная мучительница! — Драган завладел моими губами, жестко, яростно сминая их. Но именно этого мне и хотелось — чувствовать его силу, власть надо мной, всепоглощающую страсть, от которой пламенеет и тело, и душа.

Горан уронил меня на постель, разорвал халатик, с рычанием впился поцелуем в грудь, покусывая соски. Я изогнулась под ним, бедра сами раскрылись навстречу мужчине, запустила руку в шевелюру, заставив его содрогнуться всем телом и простонать мое любимое:

— Что же ты со мной делаешь!

Снова найти его губы, пробежаться пальцами по пуговкам рубашки, стянуть с него ненужную ткань, отшвырнуть ее и гладить, гладить, гладить обжигающую спину и грудь, слегка царапая, постанывая от рук санклита, что успевают, кажется, везде и одновременно. Млеть от его рычания, которое покрывает шею мурашками, спускается ниже, до пупка, и еще ниже, туда, где между ним и мной остается лишь тонкая ткань черных трусиков.

— Обожаю, — простонал он и втянул носом аромат моего желания. — Любимая! — слегка прикусив нежную плоть сквозь белье, супруг заставил меня изогнуться с криком удовольствия. Можно ли желать мужчину еще сильнее?..

И тут из колыбели громыхнул дружный вопль двойняшек, сотрясающий стены.

— Неееет! — простонала я. — Зайчики мои, умоляю! Дайте маме пять минут!

— Дайте маме дать папе, — со смешком прошептал мне на ухо муж. — И пять минут — это ты меня недооцениваешь! Могу любить тебя сутками, лишь бы ты хотела своего супруга. Но сейчас нам надо остановиться, дети правы. Их папа совсем потерял разум от мамы.

— Но мы же продолжим? — перекрикивая детей, пустила я пробный шар. — После кормления?

— Нет, Саяна. — Горан отстранился.

— К Даниле жить уйду! — в отместку заявила бессовестная часть меня.

— Только попробуй! — прорычал он.

— Сам не любишь, и другим не даешь! — я ускользнула и подошла к колыбели.

— Никому не отдам!!! — Драган в один прыжок оказался рядом и прижал жену к себе. — Никому, никогда, забудь!

— Отпусти, наши тираннозавры есть хотят! И успокойся, не надо ломать ребра! Я и так хочу только тебя!

— Правда?

— Честное пионерское!

— Несносная! — он рассмеялся, обжигая мою шею дыханием.

— Отпусти, — я взяла на руки дочь, села на кровать и начала кормить голодного ангелочка. — Кушай, громкая моя. — Накормив и Саяна, я положила его на пеленальный столик, сняла подгузник и улыбнулась, — природа одарила тебя весьма щедро, сынок! В кого, интересно? — Ангел поняла, что сморозила, когда посмотрела на Горана, в глазах которого отплясывали чертенята. — Поняла, в папу.

— Тебя мой размер всегда устраивал, — промурлыкал он, — даже очень устраивал!

Меня бросило в жар.

— О, ты краснеешь! Как совращать мужа, так не стыдно было!

— Кто тебя совращал? — фыркнула я, уложив Саяна в колыбель. — Всего-то требовала погасить проценты, набежавшие из-за неисполненного супружеского долга!

— Все погашу, не сомневайся! — Горан полыхнул глазами — так, как умеет только он, и положил дочку к ее братику.

— Да когда же уже?

— Как только вспомнишь.

— Умеешь ты замотивировать! — я покачала головой и села на кровать. — Что ж, давай тогда этим и займемся. У меня куча вопросов. Первый — твоя бабушка, Алисия Драган, была ведьмой?

— Ч-что?

— Ну, главой ковена, — я наморщила лоб, вспоминая недавний сон. — Который входил в сестринство.

— Впервые слышу.

— А Мать сестер тебе что-нибудь говорит?

— Нет, прости.

— Похоже, ты плоховато знал бабушку. — Пробормотала я. — А как насчет дедушки Драгана? Драгомира?

— А он кем был по твоей версии? — осторожно осведомился супруг.

— Дедушка — это муж бабушки, — мне вспомнился старый анекдот.

— И на том спасибо. Если хочешь, попытаемся его найти, но обычно он появляется только когда сам хочет. Как было недавно.

— Стоп. А подробнее?

— Драгомир приходил за несколько дней до того, как Орлов напоил тебя этой проклятой водой. Вы разговаривали наедине, а потом он ушел. Должно быть, ты рассказала, что Алисию убил Киллиан и…

— Еще раз стоп. Кто такой Киллиан?

— Мерзавец, сын двух Ангелов Смерти, который похитил тебя, хотел, чтобы ты родила ему ребенка, чистокровного Ангела.

Так вот что я делала на острове со склепом.

— Родная, он мертв. Киллиан больше не причинит никому вреда. — Горан сел рядом со мной на кровать.

— Похоже, моя жизнь была не менее насыщенной, чем сны в последнее время. — Сорвалось с губ.

— Тебе что-то снится?

— Ага, целый сносериал! О принцессе, планету которой захватил Покоритель миров. Она должна была выйти за него замуж, чтобы он не убил всю ее семью, но в девушку влюбился охранник и, зная, что Покоритель тот еще маньячина, увез ее куда-то. В итоге из-за этого жених принцессы сжег живьем всю ее семью, та не смогла простить этого охраннику и через озеро-портал ушла в другой мир. — На одном дыхании выпалила я.

— Саяна, а ту принцессу не Касикандриэра зовут? — тихо спросил Горан.

— Мы с тобой одни сносериалы, что ли, смотрим, муж?

— Это не сон. Вернее, ты видишь во сне не сказку, а свою прошлую жизнь.

— Ого! — если бы не сидела, то, наверное, плюхнулась бы на задницу. — То есть Риэра — это я в прошлой жизни?

— Да. А меня в том воплощении звали Гаян. Тот самый охранник, из-за которого сожгли семью принцессы.

— Киллиан — это Деметрий! — сами по себе прошептали губы. — То есть, в этой жизни все повторяется?

— Не только в этой. — Драган стиснул зубы и на секунду прикрыл глаза. — Мои ошибки завязали тот кармический узел, мы все рождаемся вновь и вновь, получаем шанс все исправить. И…

— Что, Горан? — я вгляделась в его бледное лицо. — Говори!

— И чаще всего мне снова удается где-то налажать и все испортить. Там, где ты Риэра, дальше будет…

— Стой, замолчи. — Моя рука легла на его рот. — Уже лишковато информации. Дай эту переварить для начала. Да и смотреть, зная, что дальше, неинтересно!

— Невозможная моя, — он сжал мое запястье и поцеловал ладонь.

— Странно, кстати, что прошлая жизнь мне снится с разных ракурсов, что ли. Вижу и через Деметрия, и через Гаяна, даже глазами принца Алатара!

— Сказываются привилегии Ангела. Или кто-то хочет, чтобы ты это именно так увидела.

— Эх, у Риэры там драконы! — я притворно вздохнула. — А у меня только ты! И то — глазюками своими полыхаешь, изводишь жену, и больше нечего, кайфолом!

— Ты и раньше так супруга называла! — Горан расхохотался. — Не завидуй Риэре, у тебя тоже дракон имеется!

— Серьезно?! — я подпрыгнула. — Где он?!

— Расскажу за поцелуй.

— Щаз к кровати привяжу и трахну, трехсотлетний интриган!

— Бессовестная! — муж отодвинулся подальше, жадно глядя на меня. — И такая любимая!

— Где дракон?!

— Пойдем. — Он встал и протянул мне руку.

Попросив Руфь присмотреть за малышами, мы спустились на подземный этаж. Мое воображение уже рисовало мрачное подземелье, затянутое паутиной, где на цепи сидит сказочная рептилия, но супруг толкнул тяжелую дверь, придержал ее, и когда я вошла, указал на щуплого мальчишку, что сидел за столом, заваленным всяческими свитками.

— Вот твой дракон.

Рядом высились кривые башни из разномастных талмудов. Вдаль, насколько можно было видеть, убегали стеллажи, набитые, похоже, разнообразным антиквариатом — древними книгами, папирусами, рукописями.

— Где? — я встала на цыпочки и вытянула шею в надежде разглядеть в глубине помещения огромную зверюгу.

— Саяна! — парень, утонувший в свитках, поднял голову и расплылся в улыбке.

— Знакомьтесь, еще раз, — чертики в глазах Горана отплясывали вовсю, — Аспид, дракон. Саяна, Ангел и божье наказание.

— Не помнишь, да? — улыбка мальчика погасла. Он вышел из-за стола и подошел ближе, дав мне рассмотреть себя.

Черный свитер, голубые джинсы, кроссовки. На вид обычный подросток с темными короткими волосами, широким «лягушачьим» ртом и резкими чертами лица. Но глаза… Странные. Цвет не мокрого асфальта, а изящно переплетенной разноцветной дымки. Никогда таких, с двойным дном, не видела. Непонятное непривычное ощущение. В них словно что-то неуловимое мелькает, нечеловеческое. А ведь уже встречалась с подобным!

— Ты демон! — пораженно выдохнула я.

— Да, — он кивнул, словно речь шла о чем-то обыденном. — Родился в том мире, что на Земле называют адом. Но по происхождению дракон.

Хм, уж скорее этот мальчуган на геккона тянет! Взгляд, видимо, выдал мой скепсис, и парень вздернул нос.

— Могу обернуться, увидишь!

— Только не в доме! — Горан поспешно прижал меня к себе. — Аспид, даже не думай!

— Он такой большой в… — вспомнила, как говорила Цета, — в обличии силы?

— Да уж не котенок! — муж бессовестно облапал меня, пользуясь моментом. — Хотя сейчас Аспид скорее библиотекарь. Закопался в архиве Киллиана, не слышно и не видно его.

— Все эти манускрипты от того сына Ангелов Смерти, убийцы Алисии остались?

— В них столько всего интересного, это потрясающе! — глаза дракончика засияли. — И об Оси бытия, и о древних культах, что ее защищали, каары там всякие и прочее!

— Стой, — я прервала поток восхищения, — ты сказал кахары?

— Нет, каары, сейчас покажу, — Аспид начал рыться на столе среди свитков, — да где же он? — пороняв половину на пол, заставив меня прикинуть, сколько тясячелетий шмякнулись под ноги, парень издал торжествующий вопль, знаменующий успешное окончание «раскопок», и вытащил наружу… планшет.

— Это от древних египтян осталось? — подколола я дракона.

— Нееет, это современное, — он улыбнулся и передал гаджет в мои руки. — Вот отсканированный документ.

— Сестринство, хранящее Древо бытия, — глаза пробежались по строчкам, — на земле представлено несколькими сотнями Сестер. Верят в пророчество о рождении Избранной, которая призовет Богиню, покинувшую наш мир, и та вернется.

— На это вода Леты не повлияла, — прошептал Аспид.

— Тсс, она еще не поняла, — с улыбкой одернул его Горан.

— Чего вы там шепчтесь? — я стрельнула в них подозрительным взглядом. — Ой!

— А вот теперь поняла! — Драган удовлетворенно кивнул.

— Как мне удалось это прочесть? — взгляд с удивлением вернулся на строчки документа — витиеватые буквы теснились друг к другу. Это не русский алфавит, и даже не латиница! — Санскрит! — понимание пришло само.

— Одна из ангельских опций, — пояснил супруг. — Тебе доступны все языки мира.

— Ах, да! — я вспомнила, как в Колумбии без труда поняла продавщицу, когда примеряла пончо. — Амнезийная да еще и склеротичка! Аспид, сделай, пожалуйста, мне подборку по всему, что есть об Оси, кааарах и связанном с ними. И еще, — я взяла со стола листик обычной бумаги, ручку и нарисовала люмьер. — Если узнаешь, что это за символ, расцелую!

— Сделаю, Саяна! — парень кивнул и снова уселся за стол. Дракон-библиотекарь! А что, у Риэры Аматар — музыкант. Драконы тоже люди!

— Целовать придется меня, — Горан ухмыльнулся. — Потому что это менора. Только перевернутая.

— Ритуальный еврейский семисвечник! — потрясенно пробормотала я. — Откуда я это знаю?

— Мне тоже интересно, — муж прищурился. — Это вспышки воспоминаний, похоже.

— Такое уже было, и не раз, — я отмахнулась.

— Правда? — он притянул меня к себе. — Саяна, значит, они не утеряны, не стерты водой Леты! Они в тебе! — глаза супруга сияли. — Ты можешь вспомнить!

— Думаешь, сама не хочу этого? Один наглый санклит своими отказами меня каждый день мотивирует вспомнить, но как это сделать — не знаю.

— Найдем способ! — счастливый Драган притянул меня к себе. — Непременно!

— Как отыщешь, сообщи. А пока я хочу Давида Гора! Сейчас же!

— Зачем?

— А кто лучше главы Хранителей, который по совместительству еще и еврей, мне об этом символе, меноре-люмьере расскажет? Давай, звони ему!

— Злая! — Горан достал смартфон.

Пока он говорил, я взяла новый листок, нарисовала на нем эти несчастные «грабли», перевернула и вспомнила, что перевернутый символ обычно несет противоположное значение. По спине пополз холодок.

— Давид скоро будет. — Сообщил муж. — Уже запрыгнул в вертолет.

— Он в Стамбуле?

— Они все рядом окопались, когда ты нашлась.

— Тогда я пошла.

— Куда это?

— Готовиться! — проснулась моя бессовестная половина. — Чулочки с подвязками найти, платье короткое с декольте.

— Я его сейчас на подлете из гранатомета сниму! — прорычал Горан, рывком прижав меня к себе. — И ты будешь в этом виновата!

— Тогда мне придется сделать знаешь, что? — прошептала я и легонько прикусила его шею.

— Что? — хрипло прошептал мужчина.

— Достать Давида из-под обломков и дать ему мою кровь!

— Ни за что! Только еще одного твоего обожателя мне тут не хватало! Бессовестная!

— Дааа, совершенно бессовестная! — Я потерлась щекой о его щеку. — Все, отпусти, у меня свидание с главой Хранителей!

— Саяна, я же не выдержу! — простонал Горан.

— Знаю, — я снова прильнула к нему и промурлыкала. — Ты сдашься, Драган. Я подожду. Уже скоро.