Глава 19 Падшие

Риэра

Поверхность зеркала была темной и матовой. Я стояла напротив него и сначала даже не поняла, что не так. Лишь когда оно дрогнуло и внутри начала проявляться какая-то картинка, осознала — моего отражения нет! А потом мысли разлетелись в разные стороны, как стайка перепуганных пичуг — из тьмы внутри отделилась человеческая фигура. На меня в упор глянул… Деметрий!

— Здравствуй, Касикандриэра.

Уже забытое имя резануло слух. Касик — родовая приставка правящей династии, анд — первенец, остальное — имя. Неужели меня когда-то именовали так, полным титулом? Словно в другой жизни было!

— Теперь я просто Риэра.

— Всерьез думаешь, что можно перестать быть принцессой? — мужчина усмехнулся. — Ты навсегда ею останешься, и сама это знаешь. Так же, как всегда будешь моей невестой. Вернее, до тех пор, пока я не найду тебя. Тогда ты станешь моей женой, Касикандриэра.

— Этого никогда не случится! — злость скрутила меня, даже челюсти свело — будто съела жуткую кислятину.

— Я Покоритель миров, не забыла? — его глаза тоже полыхнули гневом. — И тебя покорю, не сомневайся. Где бы ты ни была, найду! И ты выйдешь за меня!

— Ни за что!

— Ты дала слово!

— Богиня позволила мне отречься от клятвы!

— А я не позволял! — прорычал он, сделав шаг вперед. Я отступила назад. — Мне плевать на твою Богиню, придет и ее черед! Найду всех, кто тебе помогал! И Гаяна, и Лию твою! Все заплатят! Дорого заплатят!

— Вот поэтому любовь к тебе, что только начала расти в моем сердце, умерла. — Прошептали губы. — Ты задушил ее своей ненавистью. Я могла полюбить в тебе того нормального мужчину, измученного жизнью, который тянулся к добру. Но монстр внутри тебя оказался сильнее. Ты сам все разрушил.

— Ты допускаешь, что у нас могло получиться? — он склонил голову набок.

— Если бы ты дал Свету шанс, возможно. Но сейчас уже поздно, если…

— Не поздно! — перебил Деметрий. — Что ты хочешь? Только скажи! Я приложу все усилия, мне…

— Нет! — пришла моя очередь перебить. — Поздно! Я никогда не смогу забыть факелы из моих родных на той площади!

— Сможешь! Есть технологии, воспоминания можно стереть!

— Вот видишь, так и было бы, если бы мы снова встретились — ты стер бы меня. Использовал свои технологии, сделал из принцессы послушную куклу, чтобы отдавалась бы тебе, улыбалась и не задавала ненужных вопросов!

— Я скучаю по тебе, Риэра, — тихо сказал он, прильнув к той прозрачной преграде, что была между нами. На заднем фоне что-то блеснуло. — Действительно скучаю, сильно.

— А я уже и думать о тебе забыла! — не без удовольствия выплюнули губы. Что там такое, позади него? Шаг вперед. Деметрий улыбнулся. Но меня не это интересовало. Глаза заболели от напряжения.

Богиня, это же та самая лаборатория на «Резолюте»! Я отшатнулась.

— Засекли? — резко бросил мужчина, оглянувшись через плечо.

— Почти, Повелитель. — Раздался из темноты голос Андриана.

— Мерзавец! — дрожащие ноги понесли меня прочь.

— Пси-связь нестабильна!

— Лови сигнал!

— Не знаю, как, но она сопротивляется!

— Идут сильные помехи!

— Риэра, подожди! — Деметрий жадно вгляделся в мое лицо. — Это лишь сон, не бойся. Поговори со мной еще, умоляю!

— Да пошел ты! — по зеркалу зазмеились трещины.

— Упрямая! — прорычал мужчина. И, словно от этого вопля, не выдержав волны его злости, стена между нами рассыпалась. Множество мелких осколков поползли ко мне, сверкая острыми гранями.

— Держите пси-волну! — раздалось за спиной Деметрия. — Еще чуть-чуть! — он шагнул ко мне. Лоб сжало, будто огненным обручем.

— Ты моя, навсегда! — промурлыкал бывший жених, жадно облизнувшись.

— Ри! — взорвал пространство вокруг детский крик. — Ри!!!

— Прочь из моей головы! — крикнула я, и тот же миг оступилась и полетела в черную пустоту.

— Ри, очнись, Ри!

Да зачем же так трясти! Я с трудом разлепила веки. Заплаканное лицо Сара. Какие у него милые ушки! Немного на тушканчика похож.

— Ри! — он всхлипнул и прижался ко мне.

— Что, малыш? — я крепко обняла его и погладила белые вихры.

— Ты кричала во сне!

— Это был лишь сон, Сар, успокойся.

— Правда?

Нет, малыш, неправда. Деметрий использовал свои «технологии», чтобы отыскать сбежавшую невесту, однако у него не получилось, слава Богине! Но увы, не могу тебе все это рассказать.

— Правда. Кошмар пришел и ушел. Спасибо, что разбудил. — Я погладила дрожащего всем телом Сара. — Все, успокойся. Хочешь, отдам тебе мою булочку за завтраком?

— Всю или половинку? — он шмыгнул носом и отстранился.

— Уже торгуешься, негодник? Ладно, забирай всю.

— Ты самая-самая лучшая! — мальчик просиял, соскочил с кровати и вприпрыжку отправился к буфету, где стояла тарелка с его любимым лакомством.

Оставалось лишь усмехнуться, проводив его взглядом. Как жаль, что я уже не в том возрасте, когда вкусняшка может решить все проблемы. Да и не была Касикандриэра такой, никогда. Она уже родилась взрослой. Как же болит голова! Но пора вставать. Едва ноги коснулись пола, вернулись воспоминания об Алатаре. Вот не было печали! Я помрачнела, но натолкнулась на обеспокоенный взгляд Сара, который уминал за обе щеки последнюю булочку, и через силу нацепила улыбку.

— Наелся?

— Ага, — он вылизал тарелку, подчищая подтеки глазури, и смачно рыгнул.

— А умываться кто будет, поросенок?

— Зачем, я чистый!

— Ну да, куски грязи на пол не шлепаются, и то хорошо, верно?

— А то!

— Марш умываться! — я ткнула пальцем в тазик с водой, что стоял на столе. — И чтобы кожа после скрипела! Учти, проверю.

— И зачем это делать кажинный день! — пробурчал малыш, уныло протопав к «умывальнику». — Не понимаю!

— Каждый день. — Во мне проснулись остатки принцессы.

— Без разницы! — Сар побултыхался в тазике, всем своим видом показывая, как обижен и расстроен, и подошел ко мне. — Ну, будешь проверять? На эту, скрипучесть?

— Не буду, — я устало вздохнула и взъерошила его волосы. День еще не начался, а ощущение, будто неделю не спала. — Беги, играй. — А теперь закрываем дверь изнутри на крючок, наполняем таз свежей водой из кувшина и приводим в порядок себя.

Я приступила к женской гигиене и сморщилась — прикасаться кое-где было больно. Щеки вспыхнули от стыда. Как могла позволить Алатару вчера сотворить со мной такое?! Ведь даже толком ничего к нему особого не чувствовала! Словно и не я это была! Он сказал «Ты хочешь меня», и внутри и в самом деле запылало желание. Сказал «Тебе нравится то, что с тобой делаю», и во мне растеклось удовольствие. О, Богиня, что это было? Прямо на берегу, кто угодно мог нас видеть! И самое ужасное, он ведь женат!

Вроде и винить некого, сама ему все разрешила, а ощущение такое мерзкое, словно он меня изнасиловал. Я смахнула злые слезы со щек. Хватит раскисать. Сегодня много работы. Боль перетерплю, все пройдет. Но больше Алатар ко мне не прикоснется! Кивнув самой себе, я вышла из домика и тут же налетела на Аматара. Злость моментально вернулась.

— Что ты здесь делаешь?

— И тебе здравствуй, Риэра. — Дракон широко улыбнулся. А ведь у него улыбка в точности такая же, как у брата, правящего принца, куда глядели мои глаза раньше?!

— Скорее, прощай.

— Что не так?

— Давай скажу один раз, но как есть. — Было сложно не сорваться на крик. — Слушай внимательно, Аматар. Ты мне не интересен. Не ходи за мной хвостом. Больше никогда не хочу тебя видеть. Все понятно?

— Предельно. — Он скривился. — Прости, более не побеспокою. — Дракон отвесил поклон, резко развернулся и ушел, не оглядываясь.

Скатертью дорожка. Ни одного из вашего проклятого рода видеть не желаю! Алатар навсегда отбил охоту знаться с драконьим племенем!

— Повздорили? — спросила Цета, подойдя ко мне.

— Нет, просто объяснила, что ему тут не рады.

— Риэра, Аматар хороший парень. — Женщина укоризненно глянула на меня. — Честный, добрый, ранимый. И у него к тебе чувства.

— Они не взаимные.

— Что ж, тебе жить. — Она пожала плечами. — Ты бледная. Хорошо себя чувствуешь?

— Плохо спала просто, пройдет. — Я отвела глаза, было неприятно врать Цете, она мне практически как мать уже стала. Но от дальнейших расспросов меня спас дикий вопль, заставивший подпрыгнуть всех во дворе.

— Кооооооонеееееец гряяяядееет!

— Опять! — настоятельница закатила глаза и поспешила на шум. Я пошла следом.

— Скооооорооооо! — новый крик сотряс и стены, и землю. — Мииииир сгиииинеееет!

А вот и источник шума. Я с недоверием уставилась на щуплую старушку с грязными седыми космами до земли. Неужели эта щуплая бабулька, что едва стоит, опираясь на посох, способна так орать? И в тот же момент она раскрыла беззубый рот:

— Приииишлооооо вреееемяяяяя пооооослееееднееегоооо яяяяяйцаааааа!

Богиня, у меня даже уши заболели! Этот вопль, должно быть, слышали и на окраине империи! А может, и в соседних мирах!

— Не бойся, Риэра, она просто не в себе. — Пояснила Цета. — Это бывшая кахара. Она давненько уже тронулась умом. Успокойся, — настоятельница накинула на плечи старушки свою шаль. — Все хорошо, сейчас отведем тебя в твою комнату. А потом… — женщина осеклась.

Я проследила за ее взглядом и увидела огромную черную тень, что неслась по земле с безумной скоростью.

— Богиня!!! — потрясенно ахнула Цета, посмотрев вверх, где что-то огромное закрыло солнце.

Мои глаза не сразу разглядели, что это, настолько он был большим — черный дракон, что летел на небольшой высоте, широко раскинув крылья. Когда эта туша пронеслась над нами, в воздух взметнулась пыль, а волосы разметались на ветру.

— Император Валах вернулся! — довольно захихикала безумная бабка. — Вернулся, вернулся, вернулся!

— Эффектно было, — хмыкнула я.

— Он хотел, чтобы мы его видели, — прошептала Цета.

— Зачем?

— Чтобы все знали, что он вернулся.

— Говорила же — подмена яйца погубит всех! — бывшая кахара цепко ухватила меня за руку. — Весь мир падет! Пришло время последнего яйца! — зашептала она, заглядывая безумными глазами в мое лицо. — Когда огромная птица упадет с небес, отвергнутый отцом утопит всех нас в крови!

Слова безумной старухи все еще звучали у меня в ушах, когда я, уложив Сара спать, подошла к окну. Весь день мечтала о сне, и вот надо же, как только настало время отдыха, открылось второе дыхание. Сна ни в одном глазу, как говорила моя няня. А какая благодать на улице! По темно-сиреневому небу плывет темная луна. Воздух пахнет цветами. Ветер вплетается в волосы и гладит лицо прохладными потоками, отгоняя прочь дневную жару. Сквозь легкие темно-синие облака подмигивают белые и желтые льдинки звезд. А это что?

Я ахнула, увидев яркую вспышку. За первой последовала еще одна. Потом еще, и еще, и еще! Что это? Звезды не усидели на небосклоне? Но на метеориты не похоже! И движутся по прямой из воздушной выси прямо к земле, словно из неба текут огненные слезы!

Замерев, я смотрела на прочерченные ими яркие дорожки. Что-то гулко вздрогнуло, пол зашатался под ногами. Еще и землетрясение?! Треск разрезал ночную тишину. Уши снова заложило. Некстати вспомнились слова полоумной кахары «Конец грядет! Мир сгинет! Отвергнутый отцом утопит всех нас в крови!»

Я вышла в ночь, словно кто-то позвал. Казалось, что это сон. Голова совершенно пустая. Просто идти вперед. Не знаю, сколько шагала в густой серебристой полутьме. Остановилась на краю разлома в земле, едва не улетев в яростно булькающую на дне лаву. Но даже это не показалось странным. Я отчетливо понимала, что должна быть здесь, именно сейчас.

Вспышка прямо над головой не напугала. Глаза просто проследили за очередной огненной дорожкой, что с гудением была прочерчена сверху вниз чем-то рухнувшим с небес. Оно пронеслось так близко от меня, что почувствовала жар, ударивший в лицо. Крик заставил вздрогнуть. Громкий и полный боли, он заледенил ужасом душу. Ощущение такое, словно с кого-то живьем кожу сдирают!

Я подошла ближе к краю, заглянула в разлом и ахнула. А ведь все так и было — кто-то полз по отвесной стене, неизвестно за что цепляясь, а щупальца лавы лизали его пятки, обхватывали тугими кольцами лодыжки, тянули в клокочущее море огня на дне, что надувалось пузырями, которые взрывались, во все стороны раскидывая прожигающие все насквозь капли.

Это был мужчина. Со светлыми волосами, настолько длинными, что их кончики тонули в лаве, свисая ниже его обожженных пяток. Как он там оказался? Я вздрогнула всем телом, тут же получив наглядный ответ — мимо с воплем пролетел еще один человек. Человек ли? Крик резко оборвался, когда он угодил в лаву, которая, казалось, с удовольствием приняла его в себя. Следом в ее объятия упал еще один.

Они сыпались с небес, словно камешки. Кто-то ударялся о край разлома и уже мертвым скатывался в пекло. Другие падали далеко от трещины в земле, что зигзагом убегала вдаль, насколько я могла видеть. Сколько же их? И что вообще происходит? Вопрос вяло вспыхнул в мозгу, но разум будто и внимания не обратил на него. Все мое внимание было обращено на длинноволосого, что упрямо полз вверх.

Весь израненный, уже охрипший от крика, мужчина скорее сипел, когда лава, словно живая, играла с ним, облизывая пятки и поглаживая ноги огненными языками. Не представляю, какую боль бедняга испытывал. Наконец, он оказался достаточно близко, чтобы я смогла помочь, протянув ему руку.

Прозрачные голубые глаза утонули в моих, ослепив своим сиянием. Некоторое время он просто смотрел на меня, застыв. А потом зашипел от боли, когда лавовый кнут хлестнул его по спине, оставляя ужасающий ожог. Другое огненное щупальце обвило ногу и медленно, словно нарочно мучая, поползло вверх. Мужчина шумно втянул воздух и крепко сжал мою ладонь.

В тот же миг лава резко дернула его на себя, и мы оба едва не полетели вниз. Не знаю, каким чудом удержалась наверху, да еще сумела не отпустить голубоглазого. Моя рука зашарила вокруг и наткнулась на какой-то корень. Я подтянулась на нем, а тут и незнакомец, уцепившись пальцами в выступ, полез наверх. Он снова сжал мою ладонь. Теперь было нетрудно вытащить его.

Тяжело дыша, весь израненный, мужчина со вздохом облегчения упал животом на траву. Он был полностью обнажен, но это почему-то меня нисколько не смущало. Его ступни с сожженной лавой черно-красной плотью выглядели так ужасно, что не получалось отвести взгляд. Надо позвать кого-то на помощь, чтобы помогли дотащить его до госпиталя кахар.

Едва эта мысль проскользнула в голове, незнакомец начал подниматься. Уперся на руки и встал на колени. Рывком поставил одну ногу на траву, замычал, закачался от боли, стиснув зубы и прикрыв глаза, но тут же рывком поднял тело в стоячее положение. Постоял, усмиряя дрожь. Собрал волосы в хвост и завязал их в несколько узлов, чтобы они свисали только до ягодиц.

— Идем. — Его голос был ровным и спокойным.

Я тоже встала, недоумевая, как он справляется с такой болью. Любой, даже самый сильный мужчина уже давно кричал бы в голос или и вовсе отключился от шока.

— Но… как же остальные? — я вгляделась в серебристую темноту.

— Идем. — Тоном, не терпящим возражений, произнес незнакомец, взяв меня за руку и зашагав прочь от разлома.

Он глядел только вперед, но я видела все остальное. Мы шли словно по полю боя, между покореженных падением с огромной высоты тел, которые превратились в куски мяса с вывороченными наружу суставами, проткнутой обломками костей кожей, свисающими нитями сухожилий, раздробленными черепами. Все это казалось мутным кошмаром, что заставляет метаться во сне, покрываясь липким потом, скидывать одеяло и скрежетать зубами.

Я задержала дыхание, начав переступать через одно из покалеченных тел, лежавшее в луже крови, но оно внезапно зашевелилось. Стон, больше похожий на мычание, вырвался наружу из раздробленной головы. Я отпрыгнула в сторону, вскрикнув. Голубоглазый обернулся.

— Им… больно, — сама не поняла, почему начала оправдываться.

— Идем, — повторил он, вновь схватив мою руку.

— Нет! — я вырвалась. — Надо помочь!

Поломанная челюсть бедняги у моих ног сдвинулась вперед, что-то булькнуло, наружу изо рта полилась густая кровь и шипение.

— По…мо…гиииии! — проревел он и обмяк. В наполовину развороченном черепе начал вращаться единственный уцелевший глаз. Та мука, что плавила его изнутри, заставила меня потянуться к нему. Но незнакомец заслонил его собой, не дав подойти.

— Им не требуется твоя помощь.

— Сжа…ль…ся-аааа, — утробным стоном взмолился бедняга. Пальцы почти оторванной от тела руки начали царапать лодыжку голубоглазого. Я ахнула, осознав — это чуть живое существо не ко мне взывало из последних сил, а к длинноволосому незнакомцу!

— Смотри, — равнодушно дернув ногой и сбросив его руку с ноги, мужчина кивнул на что-то за моей спиной.

Я обернулась и обомлела. Лава вылезала из разлома, как сдуревшее тесто из кадушки. Ее ярко-оранжевые щупальца ползли по траве. Натолкнувшись на одно из покореженных тел, они жадно оплетали его мертвой хваткой и утаскивали в разлом, чтобы утопить в пекле. Все, кто мог хоть как-то двигаться, изо всех сил ползли прочь, подвывая от ужаса, что плескался в выпученных глазах.

— Сильные выживут. — Так же спокойно пояснил незнакомец. — остальных заберет геенна огненная.

— Кто вы такие?! — потрясенно прошептала я, посмотрев на него.

— Падшие. — Прозвучало в ответ.

— Госпиталь там, — я указала на длинное здание на холме, что молочно белело в темноте, — там помогут.

— Нет. — Ответил голубоглазый, и, как ни странно, отказ меня не удивил. Пожав плечами, я открыла ему дверь своего дома, словно это подразумевалось.

Сар безмятежно спал. Он и конец света продрыхнет, скажет — экие мелочи, не из-за чего спозаранку вскакивать. Незнакомец даже не посмотрел в его сторону и сел на стул. Ко мне постоянно приходят больные на перевязки, говорят, что мои руки лечат, поэтому кофр со всем необходимым — мазями, настойками, вонючими притирками, инструментами и полотном всегда под рукой. На самом деле все просто — в отличие от суровых кахар в госпитале, у меня всегда наготове шутка, история, улыбка, чтобы подбодрить и отвлечь человека от мыслей о боли — ведь она не так страшна, как ее ожидание. У них мозг занят, а мои руки потихоньку дело делают. А потом не успели оглянуться, а уже и готово.

— Будет очень больно, — предупредила я, сев на пол у его ног. Как отвлечь Падшего? Никаких мыслей на этот счет не имелось.

— Боль — единственное, на что годится это тело. — Он скривился.

— Так кто вы, откуда? — я начала обрабатывать раны, и язык принялся привычно молоть сам по себе. — Кто такие Падшие, может, расскажешь?

— Тебе не понять.

И вновь, как ни странно, мне даже в голову не пришло обидеться — будто понимала, что оскорбить он не хотел.

— Мы — первые творения Отца. — Тихо продолжил голубоглазый, глядя в окно. — Нас называют Ангелами. — Он помрачнел. — Называли. Теперь будут именовать Падшими, или демонами.

— Так это было наказание? — я принялась обрабатывать рану на второй ноге. Кстати, ожоги уже намного лучше выглядели, потрясающая регенерация! — И за что? Чем вы так провинились?

— Я ослушался Его.

— Почему?

— К чему эти расспросы? — голубые глаза пытливо заглянули в мое лицо.

— Прости, не хотела обидеть. — Мои руки закончили бинтовать. — Теперь нужно обработать… — Я не договорила, вздрогнув из-за того, что пол снова зашатался, а вдалеке пронесся ровный гул. — Неужели опять?

— Нет, это закрылся разлом. — Мне показалось, он облегченно выдохнул. — Геенна получила свое. — Тихо пробормотал мужчина.

Я молча закончила обрабатывать раны, уложила его на мою постель и прикрыла одеялом. Сама посплю на одной кровати с Саром. Он, конечно, своими острыми коленками мне синяков наставит, но все заживет — как и раны незнакомца. По крайней мере, телесные вылечим. А вот что делать с душевными? Но об этом будем думать завтра. Сейчас глаза на ходу закрываются. Спать!

— Меня зовут Риэра, — спохватилась я.

— Люцифер, — прозвучало в ответ.

— Отец!

Я подскочила от громкого крика, полного непереносимой боли. Люцифер метался по кровати. Из груди мужчины рвались рыдания.

— Отец! — вновь взмолился он к кому-то неведомому.

И столько было в этом вопле всего — и раскаяния, и злости, и беспомощности, и любви, и упования на прощение, и ненависти, что я замерла, стоя у постели и глядя на него.

— Отец! — новый крик вывел меня из ступора. Присев на край кровати, я потрогала его лоб и облегченно выдохнула — не горячка, слава Богине! Просто дурной сон. У каждого свои страхи и беды, которые настигают, когда более всего уязвим — ночью, во сне.

— Ш-ш-ш, все хорошо, — я прижала его, подскочившего, дрожащего, к себе. Все наладится.

— Наладится. — Эхом повторил Люцифер. Голос был хриплым, он закашлялся.

— Сейчас принесу воды. — Я вышла из комнаты, а когда вернулась с полной кружкой, мужчина стоял у окна и яростно кромсал ножом свои прекрасные волосы. Длинные шелковые пряди одна за другой падали к его ногам. Ужасные шрамы на лопатках кровоточили из-за резких движений, покрывая его спину красными дорожками.

— Это лучше делать ножницами, — я достала их из шкафчика и подошла к нему. — Помочь?

— Да. — Он сел на стул, взяв у меня чашку и опустошив ее в два глотка.

— Очень красивые, — из моей груди вырвался вздох сожаления, — даже у женщин таких не видела. Не жалко?

— Нет. — На лице мужчины заходили желваки. — Из-за них все и началось!

— О чем ты?

— Красота ведет к гордыне.

— Это зависит от человека. — Я провела руками по искромсанным волосам. Люцифер вздрогнул, посмотрел в мое лицо и прорычал:

— Режь!