Глава 18

Трансформация Максимуса одновременно поразила и напугала меня. Я почувствовала себя героиней какого-нибудь ужастика, которая, вроде бы, знает, что нельзя одной идти в темный подвал, но все равно идет, точно загипнотизированная. Вот и меня непреодолимо потянуло к тому, кого я боялась. Исследовательский интерес смешался с чем-то большим, с какой-то непреодолимой тягой. Я даже вытянула вперед руку, как будто желая дотронуться… До человеческого лица? Роскошных ультрамариновых волос, рассыпавшихся по крепким плечам? Или по хитиновым ногам, поросшим мягкой шерстю?

Максимус расценил мой жест как приглашение.

Но, будучи внимательным и проницательным, увидел и страх в моих глазах. Он приближался, а я с трудом заставляла себя оставаться на месте. Желание сорваться на бег было слишком велико. Конечно, это был бы глупо. Пытаться убежать от молниеносного арахноса на его же территории. К тому же я, вроде как, сама позвала Максимуса.

— Видок еще тот, да? — усмехнулся он. — Не хотел тебя пугать, но так быстрее. Твой зов был испуганным. Что стряслось?

Его участие было неподдельным.

А у меня как назло язык будто прилип к нёбу. Я смотрела ровно в то место, где заканчивался мужской торс и начиналось паучье тело. Это зрелище было настолько сюрреалистичным, что я не могла оторвать взгляда. Ультрамариновые волосы, казавшиеся почти синими в полумраке, контрастировали с матово-черным хитином его нижних конечностей. Мягкая шерсть, покрывающая паучьи ноги, создавала странный, почти завораживающий эффект.

— Не бойся, — голос Максимуса, несмотря на частичную трансформацию тела, остался прежним — глубоким и успокаивающим. — Я не причиню тебе вреда.

Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Как можно бояться того, кто смотрит на тебя с такой искренней заботой? Его человеческая половина — сильные руки, умные глаза, полные губы — словно тянули меня к себе, в то время как паучья часть вызывала первобытный ужас.

— Это… невероятно, — наконец смогла произнести я, все еще не отводя взгляда от места соединения двух миров. — Ты… другой.

Мне с трудом удалось подобрать подходящее ситуации слово. Такое, которое не обидело бы арахноса и не выдало моей паники.

Максимус слегка наклонил голову, словно изучая мою реакцию.

— Не такие уж мы и разные, — тихо ответил он. — Просто обычно люди видят только то, что хотят видеть. Не заглядывают глубже.

Я сделала над собой усилие и подняла взгляд к его лицу. В его глазах читалось понимание — он как будто знал, что творится у меня в голове, чувствовал каждый мой страх и каждую мысль.

— Ты можешь коснуться меня, если хочешь, — предложил, не двигаясь с места. — Это поможет преодолеть страх.

Его слова повисли в воздухе, создавая странное напряжение. Я понимала, что он прав: единственный способ справиться с этим ужасом — встретиться с ним лицом к лицу. Но готова ли я была сделать этот шаг?

Завороженная, я протянула руку, но тотчас отдернула, как будто обжегшись. Не смогла преодолеть страх. Но хотя бы попыталась…

— Я всего лишь запуталась в кустарнике, — призналась, поспешно отцепляя край подола. Это «увлекательное» занятие помогло отвлечься и позволило не смотреть Максимусу в глаза. — Застряла тут, как мышь в мышеловке. Как ты услышал мой голос? Был неподалеку?

Больше волновал даже не этот вопрос. Не то, как он сумел услышать. А что именно услышал. Если бы знал и моем попаданстве, то вряд ли бы стал любезничать. Или наоборот? Пытается подобраться ближе, как настоящий хищник, чтобы потом…

Я развернулась к нему лицом и едва не задохнулась от его взгляда. Казалось, Максимус заглянул мне в саму душу. Понял все, о чем я разговаривала мысленно.

— Не голос, — возразил он, тяжело вздохнув. — Я слышал твой зов, Прасковья. Это странно для меня тоже. Поверь. Но, раз уж я здесь, то помогу. Успокойся. Не паникуй. Можешь не смотреть на меня. Просто закрой глаза. Могу, конечно, перекинуться человеком, но учти, одежды при себе нет.

Даже не знаю, что предпочтительнее в таком случае: полностью обнаженный мужчина в темном саду или гигантский паук. Как по мне, так первый вариант куда более привлекателен. Впрочем, сказать об этом вслух я не рискнула. Без того все вокруг считают меня распутной и распущенной. В своем письме Уротон Пошельон наверняка расписал все в красках.

Максимус приблизился, и в его глазах действительно промелькнуло беспокойство:

— Позволь помочь. Просто закрой глаза и расслабься.

Я упрямо помотала головой, не издав при этом ни звука. Но по моим расширившимся зрачкам и учащенному дыханию арахнос все понял наверняка.

Снова вздохнув, Максиму ловко отцепил мое платье, которое я, в попытке освободиться, запутала еще сильнее. Его движения были быстрыми и уверенными. После он протянул руку, и я, помедлив, приняла ее. Прикосновение было неожиданно теплым и успокаивающим. Максимус вывел меня из зарослей на чистое пространство. Я же все это время старалась сосредоточиться на его человеческой сущности. Воспринимать как мужчину и только. Главное, ни в коем случае не смотреть вниз. На паучью часть тела.

«Вот что странно, — отметила я у себя в голове. — Почему-то к кентаврам мы относимся с долей уважения. В то время как наполовину человек, наполовину паук вызывает лично у меня прилив страха. Может быть, все дело в мифах? Про арахносов нигде не сказано, что они герои. В то время как о том же Хироне, учителе Геракла, знает каждый школьник».

— Спасибо, — пробормотала я, робко улыбнувшись Максимусу. — И прости за мою… реакцию. Просто сегодня столько всего случилось…

— Понимаю, — ответил он мягко. — Может, расскажешь, зачем ты здесь? Что заставило тебя выйти в сад среди ночи? Я чувствую, что ты что-то скрываешь от меня, Прасковья. Что-то, кроме страха перед моей истинной сущностью. Можешь сказать мне.