Глава 17

— Это ты сделал? — безмерно удивилась я.

На полу, разбросанные в хаотичном порядке, валялись клубки нитей. Разные по плотности, толщине и структуре, все они имели белоснежный цвет. Поначалу я приняла их за пряжу: муслин, шерсть, хлопок, даже нечто, прохожее на акрил. Но, присмотревшись лучше, поняла: все это паутина. Та самая, что прежде окутывала дом. Неудивительно, что я не заметила ее, войдя. Кто-то бережно распутал паутину и смотал в клубки. При этом каждый паук, насколько я поняла, давал уникальные «нити», если можно их так назвать. Одни были более прочными, другие — тонкими, третьи — пушистыми. Для такой заядлой вязальщицы, как я, это просто находка. Своеобразная пряжа так и манила прикоснуться к ней, создать нечто невообразимое. В голове роись идеи. От азарта немного покалывало кончики пальцев. Но, что самое важное, в отличие от пауков, паутина меня совершенно не пугала. Особенно в таком виде.

Дрим, видимо, отчаявшись пообщаться со мной на своем пугающем языке, просто радостно прыгал с клубка на клубок. Как бы подтверждая: все это моих рук дело. То есть лап. Нет, простите, ног. Конечности пауков ведь так называют?

Хотя, название не так важно, как значение.

Впервые я посмотрела на Дрима не как на проказника. И даже поблагодарила. Не только словом, которого он, скорее всего, не понял бы, но и огромной тарелкой овощного рагу. Надо отметить, что ел паучок довольно аккуратно, я бы даже сказала — с аристократичным достоинством. Он брал кусочки маленькими лапками, поднося их ко рту с такой грацией, словно был воспитан в высшем обществе. Его движения были плавными, почти человеческими, если не обращать внимания на восемь конечностей и отсутствие пальцев.

Наблюдая за ним, я поймала себя на мысли, что впервые вижу в Дриме не просто странное существо, а существо с характером, с собственными привычками и манерами. Он больше не вызывал у меня того безотчетного страха, который я испытывала при первой встрече. Теперь я могла разглядеть в нем что-то… почти милое.

— Не думала, что у пауков бывает такой высокий интеллект, — заметила я, улыбаясь. — Впрочем, после знакомства с арахносами и Максимусом в особенности мое мнение сильно изменилось. А, может быть, все дело в магии? Или в самом месте… Как бы то ни было, Дрим, ты поразил меня сегодня и удивил. Приятно удивил.

Еще бы!

Пусть здесь, в Темном логе, и осталась древняя магия, но в моем прежнем мире ее точно не было. И, тем не менее, Дрим видел, как я вяжу. Его террариум располагался как раз напротив моего кресла. Паучок наблюдал за мной во время вязания. Тогда меня это раздражало и нервировало. Пару раз я даже накрывала прозрачный террариум плотной тканью. Но вскоре убирала ее, ругая себя за жестокость. Пусть я арахнофоб, но не лишена сострадания и сочувствия. Дрима содержали в неволе. Наблюдение за мной, возможно, было одним из немногих его развлечений. Но могла ли я представить, что паучок не только запомнит мое любимое занятие, но и окажет мне такую ценную услугу?

Как бы мне ни хотелось заняться вязаньем, для начала я решила закончить с уборкой. Провозилась почти до самого вечера, и лишь после этого вспомнила, что для вязания потребуется кое-что кроме пряжи. Как минимум, крючок. В доме не нашлось ничего похожего, зато в саду росли деревья, чьи ветки подходили вполне. Вот только уже начало смеркаться.

«Ничего страшного, я быстренько, — пообещала себе, выглянув в окно. — От дома отходить далеко не стану. Да и вообще, что может случиться? После встречи с гигантскими пауками мне ли бояться темноты?»

Разве что темноты, в которой снуют пауки…

С этими мыслями я вышла в сад, где старые деревья отбрасывали причудливые тени на землю. Вечерний воздух был прохладным и влажным, а где-то вдалеке слышалось тихое шуршание листвы.

— Ну, что, — прошептала я, оглядываясь по сторонам, — где тут у нас подходящие веточки?

Всячески подбадривая себя, я занялась делом. Ловко орудуя ножом, срезала несколько подходящих веточек. Довольная, уже собиралась вернуться, как вдруг почувствовала, как кто-то схватил меня за подол платья. Я попыталась вырваться, но не тут-то было. Подол застрял намертво. Но самым страшным было обернуться. Я так явственно представила, что меня схватил один из арахносов, что сердце буквально ушло в пятки. При свете дня образ гигантов был еще более пугающим. Даже то, что я видела Максимуса в образе человека, не утешало уже.

— Пожалуйста, не троньте меня… — всхлипнула я, схватившись за ближайший ствол дерева, чтобы не упасть. — Я ничего плохого не делала. Всего лишь взяла несколько веток. Максимус, это ведь не ты, правда?..

Оборачивалась я плавно, неспешно и стараясь не издавать лишних звуков. Как в замедленной съемке. Прошло наверняка не больше пары секунд, но мне они показались вечностью.

— Какая же ты глупая! — обругала я себя.

Вот уж действительно: у страха глаза велики. Никто меня не ловил и не удерживал. Край платья всего лишь зацепился за кустарник. А когда я пыталась освободиться, только сильнее запуталась в колючих ветках. Платье предательски натянулось, грозя разойтись по шву.

— Ну, уж нет, — проворчала я, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Тоже мне, передряга. Сама себя напугала до одури. Хоть и угодила в новое тело, а все равно осталась старой глупой кошелкой.

Аккуратно, миллиметр за миллиметром, я начала освобождать подол, стараясь не порвать ткань. В этот момент позади послышался легкий хруст ветки. Сердце снова пропустило удар, но я заставила себя оставаться неподвижной.

— Кто здесь? — спросила я, не оборачиваясь, и тут же услышала знакомый голос:

— Ты звала меня, Прасковья.

Я резко обернулась и увидела Максимуса, который стоял в тени деревьев, скрестив руки на груди. Его лицо было серьезным, но в глазах плясали странные огоньки. Но, что самое поразительное, так это то, что нижняя часть его тела была паучьей. Это поразило меня настолько, что я не сразу поняла, что только что вслух выболтала свой главный секрет. Тот, о котором ни одному арахносу знать не следовало.