Глава 9. Сходство

Следующие несколько дней повторяли друг друга. Дорога, привал, короткий диалог… Я шла впереди, чувствуя его взгляд. Зан на шаг позади, бесконечно вежливый, внимательный, осторожно задающий вопросы, но легко отступающий, предупредительно подающий руку, приносящий воду или хворост без напоминаний. Это бесило.

В одной из деревень мне удалось купить несколько склянок укрепляющего зелья. Эффект не заставил себя ждать. Дроу на глазах выздоравливал, его шаг стал увереннее, походка ровной. Он легко помогал мне на привалах и больше не пытался потерять сознание.

На второй день я, скрепя сердце, велела ему снять рубаху. Рану нужно было проверить. Он повиновался, и я замерла, невольно проведя взглядом по его телу. Крепкие мышцы под темной кожей, покрытой сетью шрамов. Прежде я их не замечала… Но я уже видела подобное. Дроу без шрамов не дроу.

Я смыла корку от мази. Больше у меня не было, но и держать ее на ране не стоило. Отдала еще немного магии, отмечая, что искра реагирует иначе, чем раньше, будто встречая меньше сопротивления. Плоть затягивалась, и я чувствовала, как под пальцами срастаются глубокие ткани. Цвет кожи стал нормальным, а дыхание ровным. Это вызывало чувство странного удовлетворения.

Я положу на алтарь не полумертвую развалину, а вполне крепкого мужчину. Пламя должно быть радо такой жертве.

– Спасибо, что заботишься обо мне, госпожа, – прошептал Зан прямо в мое ухо, наблюдая за тем как я концентрируюсь, чтобы направить искру к наиболее пострадавшей точке.

– Не надумывай себе, – проворчала я, – всего лишь забочусь о своей собственности.

Зан поймал мои пальцы не давая отстраниться. Кожа на его руке была грубой, но теплой. От прикосновения побежали мурашки.

– Приятно принадлежать мудрой, милосердной женщине, – он потянулся чтобы поцеловать мою руку.

Это было слишком! Я резко выдернула ее.

– Не прикасайся ко мне, дроу!

Я отшатнулась, вставая. Мне хотелось рассмеяться ему в лицо. Он назвал меня милосердной! Если бы он знал, куда мы идем!

– Что тебе сделал мой народ? – его голос звучал спокойно, даже с некоторой надеждой.

– Научил ненавидеть таких как ты, – ответила я, отворачиваясь, чтобы скрыть дрожь в руках, – и выживать.

Я отошла к костру, стараясь не смотреть на него, но знала, что он продолжает наблюдать и оценивать. Я не выдержала и прошипела:

– Ты мне противен, дроу. До тошноты. Так что можешь не притворяться милым мальчиком. Я знаю твою подлую натуру. Знаю, что ты только и думаешь о том, как освободиться. И у тебя не выйдет.

– Разве хороший муж станет думать о том, как сбежать от жены? – не растерялся Зан. – Я думаю о том, как бы тебя защитить. Или… услужить иначе…

Этот намек мне совершенно не понравился.

– Если ты чего-то хочешь, скажи прямо! А я уже решу дать ли тебе это.

Зан позволил себе улыбнуться. Он нарочито медленно натянул свою рубашку и не торопился надевать поддоспешник. Ткань обтянула плечи и я уверена, что он специально их напряг, давая мне рассмотреть себя. Посмотрел мне в глаза, проверяя заметила ли я его маневр и поняв, что попался, тут же опустил взгляд.

И в этот момент он был на него похож до жути. Коварный тон и осторожный взгляд, умения подстроиться так, чтобы все получилось так, как выгодно ему.

Не знаю, что Зан планировал изначально попросить, но его следующая фраза застала меня врасплох:

– Госпожа, отдай мне кольчугу. Она тяжелая и оттягивает тебе плечи, а я мог бы ее починить. Я понимаю, что твоя ненависть против того чтобы я был защищен, – он сделал небольшую паузу и опустил глаза. – Но пусть кольчуга хотя бы будет целой, когда решишь ее продать. Это вызовет меньше вопросов, и ты выручишь за нее больше.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Не то чтобы я стыдилась. Жизнь научила меня делать то, что необходимо. Но смотреть ему в глаза и отказаться отдать его собственные вещи почему-то оказалось выше моих сил.

– У меня был инструмент и проволока, – продолжал Зан спокойно, без тени упрека. – Думаю они тоже найдутся в твоем мешке, госпожа.

– Не твое дело, что в моем мешке!

– Не мое, – вежливо согласился он. – Но я хочу сделать твою жизнь комфортнее, госпожа. Позволь мне это.

В его тоне было что-то… знакомое. Терпеливая, мужская настойчивость, которая не спорит, а просто предлагает решение.

– Бери! – я почти выкрикнула это, лихорадочно роясь в сумке. Сначала швырнула ему небольшой мешочек с инструментами, затем пришлось приложить усилие, чтобы вытащить кольчугу.

Он подхватил её на лету с той же легкостью, с какой ловил свой меч.

– Благодарю, госпожа.

Зан расстелил кусок ткани, раскладывая инструмент и тут же принялся за работу. Его пальцы замелькали, заменяя разорванные звенья, устраняя прореху.

– Похоже тебе часто приходилось этим заниматься, – попыталась его уколоть.

Зан бросил на меня быстрый взгляд и не отрываясь от работы, чуть приподнял бровь и ответил:

– Я работал при кузне кольчужником, госпожа. Эта кольчуга тоже моей работы.

В его словах прозвучала гордость. Без гонора, хвастовства или чувства превосходства. Простая уверенность мастера в том, что он сделал нечто качественное.

Отвечать на это я ничего не стала. Еще возомнит о себе что-нибудь.

Зан продолжал улыбаться и работать даже когда я отвернулась, устраиваясь для сна. Только уснуть не получалось. Ворочаясь, я продолжала наблюдать за тем как свет костра играет на его скулах, на кончиках пальцев, перебирающих металл. И, кажется эта улыбка была искренней. Может быть, он решил что я сплю.

Мне совершенно не нравились взгляды и интонации Зан'тала. Они будили неуместные ассоциации и сравнения.

Мой отец так же улыбался когда погружался в работу. Так же смотрел на мою мать, когда чего-то от нее хотел. Или когда считал себя виноватым. И говорил с теми же интонациями, когда собирался затащить ее в постель.

Милосердное Пламя!

Я сжала веки, пытаясь прогнать образы.

Нельзя! Нельзя проводить параллели и сравнивать.

Зан был слишком похож на него и все же другой.

Дроу.

Нельзя забывать. Порочная раса не знающая чести…

Но ведь случаются исключения?

Мой отец был таким исключением… не родной отец, увы. Тот пьяница сгинул раньше, чем я научилась ходить. Рен'днал стал мне настоящим отцом. Хоть и был дроу. И он действительно любил мою мать. Он защищал нас до последнего вздоха. Яростно, но увы безуспешно.

Зан был слишком на него похож. Тот же цвет волос и кожи. Та же выправка умелого воина. Та же ярость в бою. Та же покладистость в отношении женщин. Он умел внушать ощущение безопасности и надежности.

Но Рен'днал любил мою мать. Принял меня, чужую дочь, как родную. Он покинул подземье навсегда, отринул веру в Ллос. Он презирал своих сородичей, их жестокость и интриги.

А что Зан? Типичный темный эльф, пойманный в ловушку и думающий только о том, как бы из неё выкрутиться.

Опасно.

Дроу – мерзкие твари, не принявшие Пламя!

Лишь немногие отступники могут быть не совсем настоящими дроу, как мой отец.

Но Зан, как истинный дроу, наверняка попытается вывернуться. Клятвы на крови не действуют вечно. А брачная клятва ограничивает не так сильно, как мне хотелось бы.

– Если ты не выспишься из-за кольчуги, это твои проблемы! Жалеть и благодарить не буду.

– Я делаю это не ради благодарности, госпожа. А ради тебя, – Зан ничем не выдавал своих истинных эмоций, только полное согласие со мной и капелька обожания.

Нужно поторопиться. Успеть в храм до того, как клятва на крови ослабнет. До того, как мерзкий дроу, пролезет в сердце своими обаятельными речами.

Нельзя дать ему шанс показать, что он хоть чем-то отличается от своих сородичей.

Зан не похож на моего отца. Это обман, иллюзия, игра воображения и одиночество. Но скоро со мной будет Черное Пламя! И тогда я точно не буду одинокой!