1

– К. Х. Дрогов. – Я произнесла вслух это сочетание букв, и где-то в чертогах памяти что-то щелкнуло. – Серьёзно? Твою ж дичь! «Кхал Дрого» из «Игры престолов», который ездил на коне и резал всех мечом, а я должна лететь в это забытое богами Усть-Таёжное, чтобы этот сибирский вариант кхала поставил подпись о продаже леса. Какого леса, прости господи? Я вздохнула, сняла очки – массивные, в черной оправе, которые я купила специально, чтобы выглядеть на переговорах как стерва, которую не проймешь ни ультиматумом, ни дурацкой просьбой. В них я похожа то ли на секретаршу из девяностых, то ли на ту самую суку, которая продаст вам гнилые доски по цене золота. Но сейчас мне плевать. И почему так, мать вашу, душно?! Справа от меня сидел мужчина. Потный. Не просто вспотевший, а прям сочащийся влагой из каждой клетки. Его лоснящаяся лысина блестела под лампами самолета, и я чувствовала запах – смесь дешевого одеколона и пота. Я демонстративно отвернулась к иллюминатору, но там только серое небо и полоса взлетки. Ну что, ты там соскучилась, Сибирь? Я, честно скажу, вообще ни разу! Думала, что распрощалась с тобой в шестнадцать лет, когда с перепуганными глазами тащила схваченные в охапку вещи, чтобы уехать из этой дыры в Новосибирск, потом в Москву, вытащить родителей из этого забытого богом уголка, дать им нормальную жизнь. И вот, пожалуйста. Судьба решила пошутить. «Гранд строй Сибирь» вдруг взбрело в голову, что именно я должна уговорить партнера фирмы, отошедшего от дел, подписать крупную сделку. А еще он, как выяснилось, друг детства моего босса с именем, как у варвара из сериала. Я достала телефон. Поймала момент, когда самолет уже отъехал от телетрапа, но еще не вырулил на полосу. Набрала номер. – Да, босс, – сказала я максимально деловым тоном, игнорируя тот факт, что мой голос чуть подрагивает от духоты. – Я в самолете. Скоро вылетаем. Как сяду, я вам наберу. Гостиницу забронировала. На двое суток. Не думаю, что мне больше понадобится. – Учти, моя дорогая Алла, – Роман Андреевич говорил со мной, как отец, который предупреждает дочку о злом волке. – Дрогов бывает очень упертым. В прямом смысле. Я мысленно закатила глаза. – Роман Андреевич, – произнесла я с легкой улыбкой, которую он, конечно, не видит, но она слышна в интонации. – Я знаю свою работу лучше всех. С каких пор я не справлялась? Все будет сделано в лучшем виде. – Надеюсь, Алла. Надеюсь. Он ценит уважение. Не дави на него, он этого не любит. – Да я и не собираюсь давить, – ответила я, чувствуя, что воздух в салоне становится совсем спертым. – Но и застревать в этой дыре не собираюсь. Босс одобрительно хмыкнул и попрощался. Я убрала трубку и снова посмотрела на листок бумаги, который держала в руках. «К.Х. Дрогов. Усть-Таёжный». Ну хоть драккаров мне не обещали, и то хорошо. Хотя, судя по тому, что я знаю о сибирском лесном бизнесе, тут такие «дотракийцы» заправляют, что драконы отдыхают. У них вместо пламени – бензопилы, а вместо криков – треск падающих сосен. Самолет начал разбег. Я чувствовала, как нарастает вибрация. Мой желудок сжался. Предчувствие какое-то… нехорошее. Я откинулась в кресле, пытаясь расслабиться. Жарко. Невыносимо жарко. Мой сосед начал активно обмахивать лицо какой-то газетой, и волны его пота, смешавшись с кондиционированным воздухом, ударили мне в нос с новой силой. Вот же гадство! Сидела бы сейчас в своем уютном кабинете в центре Москвы, пила латте с кокосовым молоком и листала экономические сводки, а не летела в глушь. Но нет, начальство решило, что лучший претендент на этот полет – это я. «Алла, ты молодец, Алла, у тебя хватка, Денисова, ты любого уговоришь». Ну да, уговорю. Я тебя уговорю, Роман Андреич, следующий раз сам полетишь! Мне стало совсем плохо. Жара, вонь, шум двигателей – все смешалось. Пространство вокруг начало плыть. Краем глаза заметила, что потный мужик повернулся ко мне и что-то говорил, его губы шевелились, но звук доходил с задержкой. Я хотела ответить, сказать ему, чтобы отодвинулся, чтобы дал мне воздуха, но язык не слушался. В последней вспышке сознания я подумала: «Вот черт. Если я сейчас вырублюсь, этот потный идиот будет меня лапать или вызовет стюардессу? Надеюсь, второе…» Эта мысль показалась мне до крайности смешной, я попыталась хихикнуть, но издала лишь сиплый звук. Голова запрокинулась назад. Свет в салоне стал ослепительно-белым, а потом погас вовсе. Я провалилась в темноту с одной единственной мыслью: «Следующий раз, когда босс пошлет меня на переговоры с сибирскими деревенщинами, я попрошу надбавку за вредность. И за дотракийцев».