Глава 30

Светлые голубенькие стены.

Наверное, я возненавижу этот цвет. Меня уже от него тошнит.

Но смотреть на следователя еще хуже. Взгляд у него как у бульдога. Кишки наружу выворачивает. Ему бы еще микроскоп на стол и скальпель в руки. Вообще было бы атмосферно.

Он допрашивал меня уже второй час

Вернее, просто мучил.

— Кира Олеговна, — следователь сцепил пальцы, зажал между ними шариковую ручку.

— Вы так и будете молчать? Вы мне не помогаете совсем. Как я должен помочь вам?

«А я помощи не прошу»

Слова Вадима, что он тогда сказал этому человеку на кухне дома, сразу же звякнули в голове.

Я, наверное, помню все. Все его слова.

Вадим говорил, что полицейский просто пытается прикрыть свою задницу. Значит, доверять ему нельзя. Может, и можно

Но я на всякий случай не буду. Вдруг, наврежу...

— Все, что я знала, я вам уже рассказала, — я воткнулась взглядом в угол комнаты.

— Ну, Кира Олеговна, — он покровительственно усмехнулся. — Мы же оба знаем, что не все.

— Тогда расскажите мне вы. Что я еще должна знать?

Я посмотрела на него сухими воспаленными глазами.

Выгляжу, наверное, как вампирша. Глаза красные и жжет от слез и недосыпа. Сколько я не сплю? Сутки?

За окном светлое летнее утро. Вечер в камере у Карпова, почти вся ночь здесь, в следственном комитете. На жестких стульях, от которых болят кости.

Я устало вздохнула.

Не могу больше. Нервная система не справляется. Осознать все, что произошло за последние дни, не получалось.

— Вадим Старков вам рассказывал что-нибудь о документах, связанных с аэродромом? Или, может быть, ваш брат?

— С каким аэродромом? — я даже хмуриться уже не могла от бессилия.

— Документы, которые неведомым образом передали вашему брату из военного бюро. Для последующей перепродажи. В них была секретная государственная информация. Кира Олеговна, я сейчас не под протокол спрашиваю, поймите. Чтобы вытащить вас и Ивана из этой цепочки, мне нужна полная информация.

— Я не знаю ничего. Честно! Я брата увидела первый раз за год только вчера!

Следователь зло зашипел.

Верит мне или не верит? Как понять? Да и надо ли?

Все равно уже.

Я поверила Карпову. Во все, что он рассказал про Вадима — поверила. Только в то, что он виноват в гибели своей жены,

не могла. Не такой он человек.

Не подлец.

Убийца — возможно. Преступник — возможно. Но не подонок.

Только что мне это дает? Господи, я даже не знаю, живой ли он!

— Можно я у вас тоже спрошу? — сухие губы едва шевелились.

— Да, конечно.

— Вадим жив? — я смотрела на него с надеждой.

— Конечно, жив. И ваш брат тоже. Собственно, от Старка я и узнал, где вас могут держать. Дальше было техники.

— Спасибо.

Значит, он знает, что я здесь.

Знает, что меня допрашивают. И до сих пор не пришел за мной. Меня словно придавило всем на свете воздухом. Можно было бы заплакать. От обиды. Чертовой несправедливости жизни.

Но слез не было.

Просто жгло веки. И последние крохи физических сил исчезли.

— Вернемся к нашему разговору. Кира Олеговна, вы понимаете, что вас тоже могут привлечь к ответственности?

— Мне все равно.

— Все равно, что такая молодая и красивая девушка сядет за решетку? В ваши-то годы? Фактически ни за что?

— Все равно, — я прикрыла веки. Ни за что сажать не должны, но я все понимаю..

— Кир-ра Олеговна!

Я сползла по стулу вниз.

Положила голову на жесткую спинку. Мне все равно.

Пусть сажают. Им несложно, наверное, придумать повод. Будем с Ванькой вдвоем на нарах куковать. Брат и сестра — одного поля ЯГОДЫ.

А Вадим...

Вадим уедет снова в Европу.

И постепенно, я его забуду. Хотелось бы в это верить. Потому что иначе, я просто умру от тоски.

— Да блядь! — следователь раздраженно хлопнул ладонью по столу.

Встал, шумно отставив свой стул. Обошел меня и вышел из кабинета.

Злится?

За конвоем пошел?

Мне все равно.

Одинокая слезинка выкатилась из-под века. Медленно сползла по щеке. Защекотала кожу, но смахнуть ее я не могла.

Пусть будет хотя бы одна.

Женщины должны плакать. Так они не сходят с ума. Так легче.

Дверь за спиной снова раскрылась. И закрылась. Я затылком ощутила, что в кабинет кто-то вошел, но шагов не услышала.

Голова чуть дернулась на инстинктах.

Нет, не буду смотреть. Все равно.

На плечи легли тяжелые мужские ладони. Такое простое прикосновение пробило меня током до ступней. Заставило вскочить на пределе сил.

Не надо меня трогать.

Не надо!

— Кроха моя...

Я покачнулась.

Хотела ухватиться за спинку стула, но промахнулась. Рука просто мазнула по воздуху.

— Кира! — Вадим подхватил меня.

Пнул стул, с грохотом упавший на пол. Обхватил, прижал к себе. Заставил положить голову на свою грудь. Прижался губами к волосам.

Я медленно сгребла его футболку пальцами.

Живой!

Под ухом настойчиво стучало его сердце. Забивало в мою голову мысль, что он рядом. Вот он. Пришел.

— Не смог раньше, прости, — выдохнул он тихо. — Ментовские процедуры такие долгие.

Я знаю.

Уже тоже на опыте, можно сказать.

Я зажмурилась. Что мне делать? Я так его ждала. Так хотела снова увидеть. Но увидела и не знаю, может, лучше не стоило?

Каждая минута с ним — мучение.

Ведь он убийца. И ему нельзя здесь быть, ему нужно уехать. Я просто продлеваю свою агонию.

— Вадим.

— Что, моя кроха? — он обхватил мое лицо и поднял кверху.

Заглянул жадно в глаза. Как будто высмотреть что-то пытался. Что-то найти.

— Вадим, я все знаю.

— Это для тебя... важно? — он скрипнул зубами еле слышно.

Я смотрела в темные глаза и не знала, как мне нужно ответить. Одно только знала.

Все это слишком для меня.