Глава 31. Старк

Струны нервов вибрировали.

Звенели раздражающей мелодией. А все потому, что моя девочка молчала. Вообще ни слова не говорила. На вопрос не ответила. В глаза больше не смотрела.

Замерзла как будто.

Замкнулась в своих мыслях. Утонула.

Учитывая, что я знал, как быстро в ее голове разрасталась всякая хрень, мне это вообще не нравилось.

— Поехали отсюда, — я взял ее прохладную ладошку и сжал.

Хотелось выматериться от души.

Наорать на кого-нибудь. А еще лучше — по морде дать. Но кому? Карпов отдыхает на нарах. Отвертеться от обвинения в краже документов ему будет нереально. Они у него в руках были на момент задержания.

Вихрю, за то, что подставил сестренку?

А толку?

Как будто это что-то даст. Уже поздно. Все плохое, что могло случиться, уже случилось.

Вот себе... Себе было бы можно.

Я тоже перед ней виноват. Обещал безопасность и не доглядел.

Кира покорно влезла на сиденье и пристегнулась. Отвернулась, как будто показывала, что общаться сейчас не хочет. Лаадно...

Пока помолчим.

Доедем домой, там пообщаемся предметно.

Датчик топлива раздражающе замигал красным. Я чертыхнулся и повернул направо. На заправку нужно. Не люблю, когда у меня что-то не в порядке.

— Водичка, кофе, перекус? — скороговоркой оттарабанила продавец на АЗС.

— Нет, спасибо. Хотя..

Я бросил взгляд на невысокие полочки с товарами внутри павильона.

Яйца.

Шоколадные яйца. Любимая сладость моей девочки.

— Парочку посчитайте, — я положил два яйца перед продавцом, а потом мазнул банковской картой по терминалу.

Хоть бы чем-то ее попробовать вывести из этого состояния.

— Держи, крох, — детская забава поблескивала яркой фольгой на моей ладони.

— Спасибо.

Она даже не сказала вслух. Я по губам прочел.

Яйцо скатилось в ее ладошку. Вроде бы слабые пальцы сжались и оно вдруг сломалось. Осталась в тонкой шоколадной стенке некрасивая дыра с лохмотьями упаковки.

Да блядь..

Как серпом по яйцам. Она молчала, а тело выдавало внутреннюю истерику. Мы горели оба.

Я вдавил педаль газа в коврик. Мотор взревел как бешеный. Мы спрячемся. Укроемся от всех. И будем разговаривать до тех пор, пока она мне не поверит.

Потому что я сам уже поверил.

Охуел до самых кончиков волос, но поверил.

Может, и правда, хватит уже бегать от собственного прошлого? Все равно не получилось. Как бы я не сопротивлялся, оно вылезло наружу.

— Лучше бы ты меня в общежитие отвез, — Кира устало опустилась на стул в кухне.

— Нет.

Я налил воды в чайник и ткнул кнопку включения. Просто для того, чтобы занять руки в первые минуты. Собраться с мыслями. Чай это почти что ритуал.

Подвинул второй стул и сел перед ней.

Взял холодные руки, обхватил своими ладонями, чтобы согреть.

— Что тебе Карпов рассказал?

— Все, — она подняла на меня опустошенный взгляд.

— Что все, Кира?

— Что вы вместе служили. Все твои данные. Правда, я не запомнила ничего. Что теперь ты киллер и живешь в Европе.

Это правда, Вадим? Ты наемный убийца?

— Да, — я сжал челюсти. Знать бы, как она отреагирует! Но врать я все равно не буду. Я знаю о ней все. Она тоже имеет право на честность с моей стороны.

— Понятно.

— Что еще? — потерять ее взгляд сейчас было невозможно. — Кира, говори!

— Рассказал, что ты был женат. Рассказал об убийстве твоей жены. Рассказал, что она была его младшей сестрой. И что он тебя ненавидит за ее смерть. Только я не поняла, почему. Она же болела, да?

— Потому что ее смерть только предлог для ненависти, — дышать приходилось быстрыми вдохами. — Но он свято в него уверовал, ублюдок больной. На самом деле мою бывшую жену убили его же люди. Пытались подставить меня, когда я отказался убивать по его заказу.

Кира еле заметно дернула бровью.

Она меня слышала, воспринимала. Но не придавала большого значения словам. И это было плохо!

Это было отвратительно!

Моя девочка уже отгородилась от меня. Приняла свое решение. Хреновое по всем фронтам решение.

— Я тебя поняла. Но уже все неважно. Тебе лучше уехать, — искусанные губы едва шевелились. — У тебя там своя жизнь. А

здесь... Все закончилось.

— У нас все только начинается, Кира, — я подцепил ее подбородок. Поднял лицо выше, чтобы на меня смотрела.

— Вадим, у нас нет будущего. Я ни на что не претендую. Я все понимаю.

— Зато я претендую! — меня подкинуло от злости.

Как можно вот так сдаваться?

Ну, произошла херня! Ну и что? Все? Надо отказаться от того, что тебе вдруг стало дорого?

Хера с два!

— Кроха моя, — я обхватил ее лицо ладонями. — Услышь меня. Пожалуйста. И прости! Я же чуть не сдох, когда понял, что ты у Карпова. Я же готов был сам себя удавить

— Я просто трусики хотела забрать, — в ее глазах блеснули слезы.

— Да похрен что ты хотела сделать! Это не твоя вина. Это мой косяк, что я тебе не обеспечил все необходимое.

А ты можешь хотеть все, что угодно! Я для тебя все сделаю!

— Уезжай, Вадим, — Кира подалась назад, пытаясь освободиться. — У тебя своя жизнь. У меня своя. Мы не сможем быть...

Hy...

— Кто тебе сказал? — я уже почти рычал. Блядь, она слово «вместе» даже произнести не могла!

— Да прекрати ты меня мучить!

Кира вдруг подскочила.

Сбросила с себя мои руки. Отступила дальше. Сверкнула на меня непролитыми слезами в отчаянном взгляде.

В груди стало тесно.

И жарко.

Душа огнем полыхнула. Меньше всего на свете я хотел бы ее мучить. Радовать только. Только это.

— Отпусти меня, Вадим! — Кира обхватила себя за плечи. Замотала головой, уже не смотря в глаза. — Каждый лишний час с тобой — это месяц страданий потом, когда ты уедешь. Просто исчезни, ладно? Я как-нибудь привыкну заново жить одна, без тебя и Ваньки.

— Отставить страдания, крох. — я тоже поднялся.

Достал из кармана портмоне. А из него паспорт.

Один из. Не российский.

Зажал между пальцев и рванул. Вложил в это короткое движение всю ненависть и злость, что накопилась за эти дни.

С глуховатым треском книжица разорвалась.

Я дорвал ее до конца. И получившиеся половинки разодрал еще напополам.

Ох. блядь!

Как легко-то стало! Как же стало заебись!

— Я никуда не уеду, Кира, — я бросил ненужные уже бумажки на стол и шагнул к ней. — Я никуда не уеду. Так что лучше тебе набраться сил заранее. Терпеть тебе меня придется еще долго.

В девичьих глазах застыл мучительный вопрос.