Глава 9.
Сергей Хорольский
Моему дурному сердцу бы не лопнуть сейчас… Я и так последние минут двадцать терплю как оно гоняет кровь до члена и обратно… Это, сука, пытка какая-то… Шаловливые ручонки Красильниковой… Тахикардия, как есть, сухость во рту, давление под двести, уши закладывает… И это мне ещё двадцати нет. Просто реакции на бывшую лучшую подругу…
В рот её…
А тут ещё это…
«Ты тоже можешь меня потрогать, Хорольский».
Диверсию решила устроить… Хочет спровоцировать на конфликт… Или же просто сделать так, что у меня крыша поедет.
Я тут же смотрю на неё и ухмыляюсь, как будто щитом себя закрывая. Если и есть в жизни то, в чём я вдруг неожиданно признаюсь, то это будет скорее рассказ о том, как я в первом классе в школьной столовке плюнул в общую тару с едой, после чего мы с Софией наблюдали за тем, как остальные едят это всё и не давятся с довольными рожами, но явно не то, что я к ней сейчас испытываю.
– Меня это вообще не интересует, глупая. Ты не интересуешь. Никак.
Она меняется в лице и всё, что несла в себе это время, видно, исчезает… Флирт, огонь в глазах моментально испаряются, а на смену им моментально приходит растерянность и боль. Конечно, ей ведь эго задели… Голубые глаза слезятся, и она тут же вспыхивает как свеча. Ярко и быстро…
– Да пошёл ты! – срывается с места и убегает из зала… А я сижу и нервничаю теперь. Потому что не собирался обижать… Хотя кого я обманываю. Собирался, наверное… Это пиздец. Какая-то моя неконтролируемая непроизвольная месть. Она меня своим одним касанием чуть в нокаут не отправила… Просто пальцами по торсу провела… А я уже чуть не откинулся.
Сука… Жду, когда у меня хуй перестанет стоять хотя бы. Потому что интуитивно хочу ринуться следом… Но как-то не по-человечески это… Хорошо хоть Варьки сейчас нет на сцене, и как только предатель в штанах немного затихает, я начинаю нагонять причину всех своих внутренних конфликтов и противоречий… Сначала на улице смотрю – нет. Думаю, может убежала куда-то… Потом вспоминаю, что всегда в женский толчок убегала и там ревела…
Туда, собственно, и иду…
Слышу всхлипывания и понимаю, что она там. А чё делать не вкуриваю…
Даже что говорить… Вроде бы восемнадцать уже обоим, а порой ощущения, что все те же… Ни ума, ни фантазии… Хотя фантазия-то как раз была сумасшедшая…
– Софа…
– Хорольский, гори в аду…
– Да я, блядь, уже… – произношу за дверью. Всё ещё в ожидании, что она выйдет ко мне, но бесполезно. Ждёт, видимо, что я зайду… В школьный женский туалет, блин…
Толкаю дверь и смотрю на неё, а то так и будет рыдать. Стоит возле раковины и умывает щёки. Выглядит при этом такой злой и максимально разочарованной. Только вот причин разочаровываться во мне, блин, нет… Не потрогали её, блядь… Сказали, что не хотят… Неужели задело, как хотел? Блядь, да, задело… Ещё как.
– Уходи отсюда… Видеть тебя не хочу…
– Ты чё от меня ждала, а? На чистоту… Чтобы я тебя потрогал, да?! – выпаливаю, когда она вырубает кран и идёт мимо меня, не обращая никакого внимания, ещё и в плечо меня толкает. Охуевшая.
Я тут же срываюсь с петель и…
Всё запланированное ранее идёт по пизде, потому что, дёргая Софию долбанутую на себя, я мгновенно загораюсь как факел и освещаю собой весь всратый толчок. Кровь в организме носится. Пульс долбит в висках.
Она врезается в меня ладонями. Больше от неожиданности обхватывает мою футболку, сжав ту в кулак, и пошатывается на месте, глядя своими двумя зеркалами, которыми способна не то, что душу вскрыть, а наизнанку тебя всего вывернуть.
– Чего ты меня лапаешь?! Сам же сказал, что не хочешь! – толкается, пытаясь выбраться из моих рук, но уже поздно. Я сжал её. И ладони горят теперь, блядь, словно мы в реальном аду… – Что я тебя не интересую! Вот и пошёл тогда вон к своим тёлкам на раз! Иди-иди, и не отсвечивай! – толкает меня всячески, а выбраться не может. Кипит вся. Ругается, блажит… Ну а потом…
Раз и…
Я давлю её к стене, а там и контролю ничего не поддаётся…
Опять поцелуй. И опять такой токсичный, что мы не целуемся, а грызём друг друга. Как ненормальные… Я подталкиваю её к окну, резко поднимаю и трамбую жопой на грязный подоконник, без устали продолжая покушаться на её территорию. А она то впускает, то дерёт мне волосы. Ну а я…
Трогаю, блядь… Трогаю, где только есть доступ. И похуй мне на всё. Даже на то, что она тут у нас в блузке и белых брюках, за которые потом сто процентов ещё выскажет…
Сама же говорила… Трогать…
Сука, ещё и гномов своих вспоминала, и эти ебучие сникерсы… Я не забывал, конечно, но… Мне не нравится, когда она лезет под шкуру, потому что я порой воспринимаю это всё слишком явно… Как какие-то симптомы своей болезни по ней. А там явно пахнет чем-то нездоровым.
Втягиваю носом воспламенившуюся субстанцию между нами. Эфир, сука.
Пахнет она реальным печеньем. Сладко-солёная взрывная карамель… Дикая.
Губы, не отрываясь, жалят, руки сжимают. Сердце хреначит на пределе своих возможностей.
Не знаю даже сколько длится весь этот пиздец, но у меня каменный стояк и ноль воли к сопротивлению. Я уже утонул во всём этом и скребу дно ногами…
Да и она ведёт себя далеко не как монашка. Но она и не была такой никогда. С чего бы ей вдруг такой становиться?
Всё пагубнее и пагубнее сказываются наши такие страстные обжимания, потому что давление внизу нарастает настолько, что места в моих джинсах катастрофически недостаточно… Её ноги ёрзают сзади. Пальцы въедаются то в шею, то в спину, то в руки, будто не могут найти места. Дышим как два ненормальных озабоченных в преддверии жаркой порки и…
И неожиданно дверь в уборную открывается, а на пороге стоят какие-то две маленькие охуевшие от увиденного девчонки. Ну как маленькие. Лет по десять, наверное. Пиздец…
Мы с мегерой отрываемся друг от друга с красными рожами и пялимся на них в ответ… Секунд пять в полном невменозе, а потом обоих отпускает. Я тут же пулей покидаю женский туалет, а она… Спрыгивает с окна, но за мной не идёт…
И я буквально чувствую, как у меня по спине скатывается материализовавшаяся дрожь. Словно камней туда насыпали. Чё это вообще было, а?! Не… Это же не нормально.
И ничем хорошим не закончится… Но убежать просто так я тоже не могу. Я же пацан, блин, а не ссыкло какое-то.
Жду её и всего пидорасит. Она вылетает минуты через три и стремится поскорее исчезнуть из поля зрения.
– Э! Ну-ка стой, блин… София! – рявкаю на неё, пытаясь перехватить, но она уже буквально втопила, как ураган. Дверь в актовый зал открывается, и оттуда кучкой вываливаются учителя, дети, родители, блокируя мне доступ к выходу… И я теряюсь в этой толпе, не в состоянии протиснуться за ней. Теряю свою проблему из виду…
– Вот ты где, Серёжа… Ну как тебе? – спрашивает мама, а потом смотрит на меня слегка ошарашенно и стеснительно, аж щёки краснеют. – Что такое? Что у тебя с лицом?
– А что с ним? – хмурюсь в ответ, пока батя рядом ржёт и обнимает Варьку.
– Красава, доча… Офигенно играла…
– Спасибо, пап…
– Серёж… Иди умойся, у тебя помада везде… И волосы… – шепчет мне мама, и до меня только тогда доходит. Блядь… Надеюсь, они не подумали, что я тут с какой-нибудь училкой расслаблялся…
Пиздец…
Тут же срываюсь в мужской толчок, смотрю на себя в зеркало в ахуе…
Она мне ещё и шею всю когтями своими разодрала, пока мы с ней сосались…
Щиплет всё и колется.
Ну дура, а… Но какая сладкая дура. Аж башка до сих пор кружится…
К родакам выходить теперь стыдно, блин…
Смываю и стираю с себя всё, что она мне оставила. Мысленно успокаиваюсь. Сейчас поедем все вместе на ужин и всё… А дикарка пусть по кустам вокруг школы бегает, блин… Сейчас главное выдохнуть… А всё остальное чуть позже.
Выхожу более-менее спокойным, хотя отголоски всё ещё ощущаются…
– Нормально, сын? – спрашивает отец, перехватив за плечо. – Вы идите. – отправляет вперёд наших девочек, а сам смотрит на меня с подозрениями.
– Нормально…
Как только мама с Варей исчезают, заворачивая за угол, батя подкашливает.
– Я не хотел при всех спрашивать… Но ты… С Софией сюда приезжал, верно?
Мне кажется, у меня сейчас нервная система не выдержит, блядь. Я никогда бате не врал, потому что уважаю его, но это такой случай…
– С чего ты взял?
– Да ни с чего, Серёга… Ты… Будь осторожнее, ладно? Чтобы нормально всё было…
Вот это «нормально всё было» у меня уже в печёнках. Но я киваю, потому что не хочу недомолвок и каких-то угрызений совести. Он и так всё сделал для меня тогда. И перевёл в другую школу, и сейчас помог обустроиться, и квартиру для меня снял, чтобы жил отдельно… И я не могу с ними так тупо поступить.
Батя смотрит тоже вроде как с пониманием… Надеюсь, матери не расскажет, что эта дура тут была, потому что там и Красильниковы всё прознают… Не думаю, что это будет хорошо. Для нас обоих… Но он же сто процентов всё понял. И что мы сосались, и что именно с ней. Трындец, блин. Доскакалась по залу… Антилопа гну – свою линию прогну… Это вот про неё реально.
Сажусь в тачку, выдыхаю и еду за родными… Внутри всё гудит ужасно, и сердце никак не может найти себе места…
В салоне пахнет ей… Никакими не шмарами и не шкурами, а ей… Уверен, она это сразу почувствовала, когда уселась… Это же невозможно перепутать.
Сука… Всё реально пошло не по плану…
Сказала трогать – я потрогал. Свалила, испугалась, кажется… И чё теперь нам делать… Ума не приложу. Вообще не представляю. Если раньше я хоть как-то понимал, что просто стоит держаться на расстоянии, то теперь вообще всё перемешалось внутри.
Мы оба выросли… И нам надо уже логически рассуждать. Хотя где Софка и где логика, блядь. У той вечно джингелбэлс в голове.
Паркуюсь и мама зовёт поскорее в дом, а я лезу в сеть и достаю сигарету… Смотрю, что в онлайне и всего как волной прошивает. Написать? Стоит ли оно того, блин… И с чего вообще начать в таком случае…
Выбираю нейтрал.
«Надеюсь, ты до дома добралась?».
Нервничаю, что даже не читает. Только через минуту, когда сига уже тушится, вижу галочки и карандашик напротив. И снова всего колотит.
«Да».
И всё, да? Пиздец… Охрененно просто…
Напишу, что поцелуй – ошибка, она въебет обижонку, напишу, что мне понравилось, напишет, что это ошибка… Я же знаю её… Всё, лишь бы заебать и довести до белого каления, поэтому выбираю сухое мужское молчание.
Тупо выхожу из сети и иду в дом. Пусть думает, что единственное, что меня волнует сейчас – донесла ли она свою задницу домой после нашей встречи. А остальное, нахрен, не важно…