Глава 11

ИЛЬЯ

У меня дежавю. Как вчера в ресторане иду за ней и замедляю шаг, со стороны наблюдаю. Никита уже открыл виски, и ноутбук, на экране сайт букмекерской компании, и я улыбаюсь.

Спортивные ставки. Хороший виски. Стендап шоу. Работа. Ира.

Я знаю все его слабые места, куда бить знаю.

— Дорогой, иди ко мне, — а это Олеся, похлопывает по стулу рядом с собой.

Убираю со стола пустую бутылку вина и сажусь, изучаю ее.

Она опять напилась, и так каждые выходные, она так снимает стресс рабочей недели, вино — это легкое успокоительное, Илья, даже врачи советуют — говорит она вот уже на протяжение месяца.

— А можно будет вот этот салат мне положить с собой, — Рита все ест, вилкой показывает на стол. — И вот это жаркое, пару кусочков. Три даже. Так все вкусно, дома еще раз поужинаю.

Уже ничему не удивляюсь.

— Положим, Рита, не волнуйся, — отмахивается Олеся, — хоть все забирай, — ее взгляд скользит по моему лицу, нервные ноздри подрагивают, она мельком косится на Иру и снова на меня.

Не хватает заданного вслух вопроса "где был", он читается в ее глазах. И я отстраняюсь, беру стакан и пью сок.

— Никита, — ладони Иры ложатся на его плечи, она истуканом стоит у него за спиной. — Нам пора.

— Да брось, милая, — Никита барабанит пальцами по клавиатуре и хмыкает. — Тебя опять тошнит?

— Нет, но… — она ловит мой взгляд.

В моих глазах вызов, по воздуху посылаю его к ней, ей некуда сбежать от меня, негде скрыться, время идет, игра началась.

Ира вскидывает подбородок. Все еще опирается на плечи Никиты, переводит взгляд на Олесю.

И говорит.

— Я просто не понимаю, для чего нужен этот цирк. Эти посиделки. Олеся, я тебе уже говорила сегодня в спортзале. Хотела сделать это наедине, но здесь только близкие, да? — она наклоняется к Никите, тот даже мышку отодвинул, сдвинув брови, слушает ее.

Откидываюсь на стуле, лениво цежу клюквенный сок.

Театральная пауза, все ждут.

И она продолжает.

— Так вот, Олеся. Сегодня утром, еще до тренировки. Я видела твоего Илью. Он выходил из гостиницы, из той, что напротив спортклуба. Не один, — припечатывает она, и, словно сомневаясь в умственных возможностях присутствующих, дополняет. — Он был с крашеной блондинкой в короткой юбке и сетчатых чулках, — в красках описывает нам картинку, — явно с проституткой, на прощание Илья шлепнул ее по зазднице, а еще. Поцеловал в губы. И вот я теперь думаю…

— Ира, — Никита сжимает ее руку.

— Что такое? — она невинно жмет плечами. — Неизвестно, чем та ночная бабочка его заразила, а мы с этим человеком сидим за одним столом. Едим и пьем из его посуды. Олеся вон даже целуется с ним. А я брезгую.

— Тогда можешь не целоваться, — Олеся усмехается, смотрит прямо перед собой.

Рядом возится Рита, кажется, стул двигает, от меня отсаживается.

Висит тишина.

— Поедем мы, наверное, Лесь, — суетится Никита. Брякает крышкой ноутбука и встает, за руку тащит Иру из кухни.

За ними шмыгает Рита.

Они возятся в прихожей. Хлопает дверь.

Мы сидим вдвоем за столом, я пью сок, Олеся вино.

— Рита забыла салат и жаркое, — киваю на блюда. — Что за странная девица? У нее дома еды нет?

Олеся с грохотом бросает вилку на стол и всем корпусом разворачивается ко мне. Щурит подведенные черными стрелками глаза.

— В восемь утра мы с тобой уехали из дома, — цедит она.

— А с девяти до двеннадцати я был на конференции, где меня видели двадцать человек, — заканчиваю. — В дипломате ежедневник, там я фиксировал вопросы. Еще в офисе на первом этаже есть камера. А на визитке есть номер офиса. Мы всерьез с тобой будем это обсжудать? — тоже поворачиваюсь.

Олеся стучит ногтем по столу.

— Зачем тогда Ира такое наплела?

— Твоя же подруга. Спроси у нее.

— Я дружу с Никитой.

— Спроси у Никиты.

— Тебя хоть что-то задеть может, Илья? — она с раздражением встает из-за стола. — С тобой даже поругаться не выходит, мне огня не хватает, ты словно замороженый. Зимин — вся суть в твоей фамилии.

Верчу в пальцах стакан и вспоминаю, как в этой квартире когда-то тарелки летали, а от скандалов сотрясались стены, как мы проклинали друг друга, как Ира мне смерти желала, ее слова до сих пор в ушах звенят, ее крик, ее руки, которые я до синяков сжимал в памяти отпечатались, она меня предала, чуть за решетку не посадила, я этого ей не прощу никогда, я хочу ее слез.

— Тебя раньше ничего не смущало, — допиваю сок и встаю.

И столбенею.

Олеся отбрасывает волосы назад, стоит голая, уже без белья. Скольжу взглядом по коже, затемненной солярием, тонкой золотой цепочке на шее, подтянутой, с помощью операции груди, и вниз, и фрагментами, словно сбоит программа, другое тело вижу, не ее.

Она комкает платье и швыряет его в меня.

— Так и будешь смотреть? — спрашивает, уперев руки в бедра. — Или пойдем, наконец, в спальню, Илья.

Жмурюсь, изгоняю дьявола по имени Ира. Никита сейчас ее трахает, ведь он ее муж. Мы ничем с ней больше не связаны, это все вирус, неверные настройки, мне нужно лекарство, гребаное снадобье, зелье, я бы и яду уже выпил, чтобы только доступ к памяти перекрыть

— Не пойдем в спальню, — делаю шаг к невесте. Хватаю за руку и разворачиваю, нагибаю и укладываю грудью на стол.