Глава 28

ИРА

Поют птицы, возле лавочек клюют какие-то крошки голуби, солнце набирает жар, я бегу.

Ритмично дышу, вставляю наушник в ухо, слушаю музыку, но отвлечься не выходит. Совесть не усыпить пробежками, не поможет плейлист для спорта, можно до изнеможения вымотать тело, а мозг не отключится, мыслями будет возвращать к моему поступку.

Останавливаюсь и падаю на лавку.

В парке пусто, по утрам бегаю я одна, в семь часов поселковый народ уже проснулся, позавтракал и выезжает на работу.

Запрокидываю голову к небу, лучи ласкают лицо, греют кожу, мне бы изнутри так же согреться, ведь там лютые заморозки.

Я жалкая, трусливая врунья, это не Илья мою семью рушит, а я сама. Я должна была раньше признаться, еще там, в ресторане, закатить скандал, рассказать все Никите, и тогда он и на метр Илью бы не подпустил, ни к нам, ни к Олесе.

И со мной бы расстался. Ведь я предательница, Илья бы все ему выложил.

Встаю с лавки, по аллее трусцой обратно к дому бегу. У соседей еще вчерашний день не закончился, сквозь железные прутья вижу, как они валяются у бассейна, а на бортике выстроилась батарея бутылок.

Ловлю себя на чувстве острой зависти, с ними такого треша никогда не случится.

Захожу в дом, поднимаюсь наверх, пять минут стою под душем и спускаюсь на кухню.

Никита режет жареную ветчину, одним пальцем листает что-то в телефоне.

— Ты не опоздаешь? — открываю холодильник и достаю стеклянный графин. Плещу апельсиновый сок в стакан и делаю несколько глотков.

Смотрю в спину мужа.

Он не отвечает, или не слышал меня, или намеренно, и у меня холодеют ладони, уже несколько дней жду, когда гром прогремит, и Никита скажет: у меня проблемы на работе, Ира. Всплыла кое-какая информация. Это ты сделала?

И замахнется, и ударит меня.

И будет прав, наверное, я ведь бизнес ему разрушила, когда код от сейфа Илье сказала, то, что сейчас все спокойно — затишье перед бурей называется, я еще могу предупредить мужа, я должна.

— Никита, — ставлю стакан на стол и сажусь напротив. — Надо…поговорить.

— М-м, — Никита едва заметно морщится, забрасывает в рот кусочек ветчины. — Давай вечером, милая, — отмахивается от меня, не отрываясь от телефона. — У меня сегодня такой завал.

— На работе проблемы? — держу сок во рту, сглотнуть боюсь.

— Да не вникай, — Никита берет чашку, отпивает кофе и поднимает глаза. — Как побегала?

— Как обычно, — накручиваю на палец прядь волос. Не выдерживаю его взгляда и утыкаюсь в стакан, чувствую, что слезы набегают, и быстро моргаю. — Во сколько ты вернешься?

— Не знаю, — он вытирает губы салтфеткой и встает. — Поздно.

— Ты же не торчишь в офисе до десяти вечера, — тоже встаю. — Ты куда-то ездишь. Ты возвращаещься к полуночи — и от тебя вином пахнет.

— У меня деловые встречи, — он берет со спинки стула пиджак, набрасывает.

— С женщинами? — требовательно спрашиваю, и знаю, я не имею права на претензии после того, что натворила, но ведь он изменяет мне, он отключает телефон и говорит, что он сел, у него в пиджаке в среду я нашла чью-то помаду, а еще папку с документами кто-то вымазал лаком для ногтей.

А я закрываю глаза.

— А если с женщинами, Ира? — Никита окидывает меня небрежным взглядом и шагает в коридор. — Странно, что тебя это расстраивает, милая, мы же как соседи с тобой живем, пересекаемся утром на завтраке и вечером в кровати, в которой у тебя болит голова.

Шмыгаю носом, иду за ним в холл и тереблю браслет на руке, молчание разъедает, и делать вид, что все в порядке, я не могу, продолжать считаться супругами, сексом заниматься, я жду, что вот-вот среди ночи зазвонит телефон и Никита сорвется на работу, а потом, когда узнает, по чьей вине все случилось…

Убьет меня.

А Илья тянет время, зная, что я мучаюсь, наслаждается.

— Зачем тогда это все? — прислоняюсь к косяку, смотрю, как Никита обувается. — Если ты не хочешь больше со мной жить, если у тебя другие женщины, — произношу это вслух и вдруг становится легче, словно с плеч кирпичи кто-то сбросил, стену разрушил, в которой меня пытались замуровать, может, зря я за семью цепляюсь, в которой любви нет, наш брак развалится — и к лучшему, он с самого начала был красивой ложью, Илья прав. — Никита, на счет твоей работы, — начинаю и вскидываю подбородок, я полна решительности признаться.

— Я хочу жить с тобой, Ира, — перебивает Никита и подходит ближе, за бедра притягивает к себе, заглядывает в глаза. — Это ты почему-то не хочешь. А мне надоело клещами из тебя вытаскивать правду. Я что, мальчик маленький? Я не буду бегать за тобой и выяснять отношения. Захочешь — скажешь сама. И мы вернемся к прежнему формату.

— Формату? — переспрашиваю. — Так ты нашу семью называешь?

— Ириша, извини, но я прагматик, — Никита усмехается. — И трудоголик. Я ежедневно решаю тонну вопросов, а когда возращаюсь домой — отдыхать хочу, а не мозги полоскать. Чем дольше ты тянешь — тем хуже для нас. Говори сразу, что тебя не устраивает, а не молчи, — звонит его телефон, и он отступает, — а лучше на работу устройся, Илья предлагал тебе нормальную вакансию, чего тянешь? — он подхватывает с дивана дипломат.

— Вы до сих пор общаетесь? — иду за ним к двери.

— Конечно. У них с Олесей свадьба через две недели.

— Свадьбу не отменили? — поражаюсь.

— С чего вдруг? — Никита переступает порог и оглядывается.

Закусываю губу.

Мысли в голове, как рой пчел, тучами вьются, путают меня. Зачем ему свадьба, он ведет уже взял все, что хотел.

Или нет?

Может, он передумал топить Никиту, в нем хоть что-то хорошее осталось?

Во мне растет надежда.

— Я позвоню Олесе, — говорю торопливо. — Узнаю, нужен ли Илье менеджер, и…

— Отлично, Ира, — муж не дослушав разворачивается спиной, спускается вниз.

Закрываю дверь, плечом к ней прислоняюсь. По экрану видеофона наблюдаю, как Никита садится в машину.

Даже если у нас с ним ничего не наладится — я хотя бы исправить свою ошибку могу, не дать поломать его бизнес.

Достаю телефон и набираю Олесе.