Глава 5

ИЛЬЯ

Шаг в шаг за ней иду в зал, изучаю ее нетвердую походку, словно там, под пиджаком, ниточки, и кто-то свыше дергает за них, как марионеткой управляет.

С запозданием понимаю, что это я тот всевышний, дьявол и бог ее, она в моей власти, с той самой секунды, как промолчала.

О том, что знает меня.

Заходим в зал. Вместе возвращаемся из туалета, и будь я ее мужем — меня бы это слегка напрягло.

А раньше времени напрягаться Никите не нужно.

Поэтому замедляюсь.

Они сидят за другим столиком, через один. Ира наклоняется к мужу, что-то говорит.

Подхожу ближе.

— Тошнит? — взедрнув брови, спрашивает Никита. Ведет ладонью по бритому черепу. — Милая, мы только пришли. Тебе плохо, серьезно?

— Нет, шутка, — огрызается Ира. Ее спина каменеет, она чувствует мою близость и выпрямляется. — Никита, я же не требую ехать со мной. Сиди — она оглядывается на меня и с неприкрытым раздражением добавляет, — с друзьями. Поздравь их как следует. С таким радостным событием.

— Никита, правда, останься, а Ира вызовет такси, да? — вступает Олеся и тянет ко мне руку через стол. Похлопывает по соседнему стулу. — Иди-ка сюда. Муж мой будущий.

Обхожу стол, плюхаюсь рядом с будущей невестой. Олеся ныряет под моей рукой, я прижимаю ее к себе. Она подставляет губы, я целую.

И смотрю на Иру.

У нее такой искренний шок на лице написан, словно она не догадывалась что люди, которые заявление в ЗАГС подали — обнимаются, целуются, десятые сны видят вместе, раздеваются друг для друга — и это нормально.

Ненормально другое — что я ослеп и оглох от ярости, и внутри меня что-то расколотилось, там крошево, я болен, этой язвой отравлен, словно Ви-газом, парализован.

Я жениться собираюсь.

Чтобы только подобраться к ней.

— Ну что, милая? — суетится Никита, двигает стул и встает. Кратким движением трогает ее лоб. — Не горячая. Поедем домой или…

Она смотрит на меня, на мою руку на плечах Олеси.

Облизываю нижнюю губу.

Я бы поцеловал ее пять минут назад и уверен — ответ получил бы. Там, в мужском туалете ресторана, когда в нескольких метрах от нас за столиком сидит муж. Она бы забыла о нем, я знаю, им с Никитой полжизни прожить надо и больше даже, и сотой доли того, что было между ней и мной она не почувствует.

Она такими дикими глазами смотрит на меня, на Олесю, прижавшуюся ко мне.

Сейчас она останется.

— Отдыхай, Никита, все нормально, — говорит Ира и отворачивается. — Ты же на такси поедешь? Я твою машину возьму.

Надеюсь, ты в ней с моста вылетишь ко всем чертям.

И я получу свободу.

Взглядом пожираю руки Никиты, его ладони стискивают талию в длинном пиджаке, он притягивает жену к себе. И чмокает в щеку, хозяйски-небрежно, ласково-сладко, а у меня темнеет в глазах.

Я ведь тоже не идиот и все понимаю, мы не вместе, а они женаты.

Но. Как. Он. Посмел. Трогать. Мое. По старой привычке сводит челюсть, казалось мне, что я сильнее, спокойно смотреть на это могу.

Нет, нихрена.

Ира плывет по залу в сторону выхода. Никита рассаживается за столом.

— Странно, что Иру тошнит, — Олеся заговорщицки подается вперед, берет со стола бокал. — Беременна?

— Пока нет, — хохотнув, Никита наматывает на вилку лапшу. — Работу ищет, сегодня опять не взяли.

— Жаловалась?

— Нет, я вижу.

— А почему к себе жену не устроишь? — беру бутылку, обновляю бокал. — У тебя же сеть заправок?

— Да ну, — Никита смеется. — Летов Никита — владелец. Летова Ирина — кто? Старший админ? Моветон, нет?

— Пусть ко мне идет, — подкидываю вариант. — В магазины одежды. Будет региональным менеджером, зарплата хорошая.

Никита ест спагетти и щурится, в уме переваривает мое предложение. Покачиваю бокал, сквозь Шардоне смотрю на него.

Мой план прост, мой расчет варварский, я хочу ее мучить, хочу жизнь ее в ад превратить, это так естественно, и так справедливо, это всего лишь расплата.

— Надо подумать, — кивает Никита, большими глотками запивает пасту. — Я поговорю с Ирой. Мне уже самому ее жалко, получила диплом и верила, что ее с руками оторвут, на первом же собеседовании. Наивная она у меня. Глупая еще.

Улыбаюсь.

Эта наивная и глупая весь мир мне собой перекрыла, она почти в тюрьму меня посадила, заставила выть без нее, как шакал на луну.

— Что в подарке? — ножом двигаю коробку ближе. — Олеся.

— Да, кстати, — моя невеста вытирает губы салфеткой и развязывает красную ленту. Снимает крышку. Ахает. — Никита! Джон Уокер! НУ что за подарок? Признавайся, — она щебечет, грозит пальцем, а у меня башка трещит. — Это ты не мне купил, а Илье, чтобы у вас двоих было оправдание прийти в субботу на рогах.

Они смеются, мне до чертиков хочется закурить.

Они одноклассники. Сидели за одной партой. Пережили непродолжительный роман в старших классах, на выпускной пришли, взявшись за руки. Выросли в акул бизнеса, общения не прервали и секса по дружбе тоже, с бывшими не считается, или это для здоровья, или как они еще оправдывают встречи в гостинице в центре в обеденный перерыв каждый четверг.

Уже месяц как нарушается традиция, в гостиницу они не приезжают.

Уже месяц Никита женат, а мы с Олесей ходим по ресторанам, и сегодня дошли до ЗАГСа.

— Илюх, — Никита поднимает бокал, кивает на свой подарок. — До мальчишника не сохраним, пригубим раньше.

— Согласен, — стекло звякает, сталкиваясь.

Отпиваю, раскатываю терпкую жидкость по языку.

Жалость закончилась, срок годности у нее вышел.

Я влез в жизнь этой дряни, я осел в ней, я приятель ее мужа, почти друг ему.

И я сделаю то, что планировал.