Глава 16

В лифте я держала Глеба на руках, хотя он вполне мог идти собственными ногами. Мне нравился его запах и ощущение родства. Мой папа любил девушек больше всех мужчин, что я когда-либо встречала, но я и представить не могла, что он решится жениться и завести еще детей. Глеб нравится мне… Он пах так, что легкие трепетали, а по коже ползли мурашки.

– Ты ведь не видела его нормально еще ни разу, да? – я старалась смотреть перед собой, не встречаться глазами с Олегом, ведь прекрасно знала, что увижу там жалость и сочувствие. Именно этого мне было недостаточно, чтобы разрыдаться. И все же его голос заставил одну слезинку вырваться и скатиться по щеке.

– Только один раз, – прохрипела я, незаметно смахивая слезу. – Когда принесла Алине тот ужасный чай… Она была беременна и даже на порог меня не пустила.

Теплая увесистая ладонь упала на спину, поглаживающее скользя вверх-низ. Чувство спокойствия и защиты тут же накрыто плотным куполом. Олег был моим антидепрессантом.

– Пойми ее, Лен, – прошептал Коробейников, играясь с парнем на моих руках. Глеб был на удивление к нам расположен и совершенно не боялся. – У нее есть причины так поступать. Я как-то заговорил с Витей о тебе, и Алина тут же загрустила. Глаза стали на мокром месте… Ей не нравится положение вещей. И, если ты думаешь, что она настраивает твоего папу против общения, – все кардинально наоборот. Витя сам мне об этом говорил.

– Серьезно? – с надеждой посмотрела я на Олега, но тут же кое-что врезалось мне в мозг острыми иглами, причиняя душевную боль. – Подожди. Ты общался с Алей и папой без меня? У вас было что-то вроде тусовки под лозунгом «Без вредных дочерей»?

– Я обедал со своим бизнес партнером, не забывай. А Алина просто зашла на пять минут с Глебом. Кажется, она даже имени моего не запомнила… У Глеба живот болел, и ее только это волновало, – начал было оправдываться Олег, а лифт наконец прибыл к месту назначения. Забрав себе ребенка, мужчина переплел наши пальцы и повел нас домой. – Идем, Терминатор. Ты ведь так и не поняла, зачем мы тут.

Я любила нашу крохотную, в сравнении с гигантским домом, квартирку. Стоило пересечь порог, как странная теплота рассеивалась по телу и ощущение уюта не покидало. Коробейников же спокойно поставил моего брата на ноги, и, пока он стягивал ботинки, тот уже вовсю хозяйничал в гостиной, перебирая разноцветные подушки на диване.

– Смотри, – осторожно указала пальцем на Глеба, который аккуратно сложил вещи в стопочку и принялся играться солдатиком, припрятанным в кармане. – Не понимаю, как мама, которая сумела такого карапуза научить ухаживать за вещами, бросила его на улице!

– Мне это все тоже не понятно, – согласился со мной Коробейников, обнимая со спины и крепко прижимая к своей груди. – Давай звонить этим недотепам? Ты со своего, я со своего.

В конечном счете все усилия были тщетны, потому как личные телефоны Алины с папой не отвечали. Его секретарша клятвенно обещала связаться с боссом при первой возможности, а правая рука ссылалась на то, что отец не на работе. «Как вернется – я тут же передам ему о вашем звонке!» – обещала мне эта ненормальная на четкое и внятное заявление: «У меня его сын!»

– Они его совсем не ищут? – с грустью прижав ребенка к себе, я ощутила странную внутреннюю силу. Будто уже не одна в этом мире, а имею плоть и кровь. В тот момент меня впервые накрыло странное желание свернуть горы ради брата. Дать ему все, что только смогу.

– Мне уже и самому интересно, что здесь происходит, – пожал плечами Олег, а потом кратким взглядом окинул кухню. Мы оба слабо понимали, что вообще можно есть детям, но одно Олег помнил так же хорошо, как и я: рекламу, где двухлетний паренек грызет бублики. Значит, Глебу точно можно. Подцепив несколько, блондин вложил их в руки брату, сидящему в окружении подушек на мягком новом турецком ковре, подаренном нам недавно приобретенными спонсорами. – Держи, парень. Я у тебя сестру украду на пару минут.

А потом, воспользовавшись самостоятельной игрой Глеба, он просто подхватил меня под талию и потащил в примыкающую спальню.

– Олег, ты в себе? – красная и злая зашипела я. – Уж не знаю, может, тебе солнышко голову перегрело, но сексом при брате я заниматься точно не буду!

Закатив глаза, тот хитро усмехнулся. Мол, его эти порочные мысли даже не тронули, а это я вся такая чертовка.

– Вот, ради чего я сюда сорвался, Лен, – более настоятельно Олег толкнул меня к рабочему столу, где валялась хаотично стопка бумаг. Мужчина явно спешил вернуться к ребенку, и мне самой не хотелось задерживаться надолго, так что я поспешно села за стул и принялась вглядываться в чертежи. Чем больше вникала в суть, тем сильнее сердце тарабанило, а глаза вылезали из орбит. Положив руку мне на плечо, Олег мягко прошептал на ухо: – Я сделал все сам, малыш. Первый эскиз годовалой давности. Можешь выбрать любой, как понравится. Я не принципиальный.

– Но, Олег… – резко повернувшись к мужчине, я не верила в то, что произношу собственными губами: – Ты спроектировал детскую комнату? Во всех своих квартирах?

Спокойно кивнув, он с прищуром оценивал мою реакцию:

– Именно.

– Я не беременна, – на всякий случай напомнила, начиная паниковать. – Зачем все это?

Тяжело вздохнув и присев на колени, Коробейников зажмурился, а после выдохнул так резко, будто мешающий клуб дыма:

– Мне не мало лет… Хотя дело даже не в этом! Только во время развода со Светой я вдруг понял, как беспечно жил. Тратил ценные годы в никуда. Вчера мне было двадцать, а потом я моргнул, и вот уже немного за тридцать. Страшно закрывать глаза.

Моя ладонь сама упала на его щеку, небритую и чертовски теплую. Закрыв глаза, Олег словно расслабился, а я осторожно протянула:

– Ты хочешь детей?

– Не совсем так. – удивил меня блондин. – Я не хочу больше тратить время попусту. Я люблю тебя, Лена. До одури! Просыпаюсь каждый день и корю себя, что живу с любимой женщиной вне брака. А для меня это важно, понимаешь? Это уважение к женщине и ее чести. Меня иначе воспитывали, но я ценю тебя и жду, пока станешь готова.

– Не знала, – удивилась я, качая головой, – что это для тебя так важно…

– Важно, – твердо и грозно отрезал Олег. Будто сама мысль, что я считала иначе, делала ему неприятно и бесила. – Я хочу жениться на тебе. И завести детей не потому, что пора, а потому что не представляю своей жизни без тебя и хочу ощутить все прелести существования с тобой. А потом в старости мы будем нянчить внуков и умрем в один день.

В желудке порхали бабочки, кровь циркулировала с утроенной скоростью. Пульс зашкаливал, голова кружилась, тело млело… Но я все же собрала себя в кулак и твердо воскликнула:

– Да, черт тебя дери!

Недоумевающий Олег зыркнул на меня голубыми глубинами:

– Что «да»?

– Не знаю, может, я подсознательно ждала подобного от тебя, поэтому не начала пить таблетки, – запинаясь, как после часовой пробежки на улице, я нервно жестикулировала, краснея до ушей от пробивающей насквозь счастливой улыбки моего мужчины. – Да, я хочу выйти за тебя! Да, я хочу от тебя детей! И да, я хочу состариться с тобой!

Не думала, что смогу любить Олега больше, но в тот момент, когда его губы коснулись моих, нас словно пронзило насквозь сотней стрел купидона! На части разрывало от желания залезть ему под кожу и раствориться в мужчине.

– Все-все! – вовремя одернула я Коробейникова, когда его хитрые ладошки поползли куда-то под джинсы. – Нам надо к ребенку!

Глеб нашего отсутствия и вовсе не заметил, спокойно себе изучая квартиру и параллельно рассказывая все слова, что уже успел выучить. Когда в дверь позвонили, он как раз демонстрировал мне, как гудит трактор.

– Я открою, – подорвался мужчина, оставляя меня в гостиной с сидящим на коленях братом. Чем ближе Олег подходил к двери, тем громче и неистовее становились удары, словно кто-то хочет с петель ее снести. Я напряженно прижала к груди Глеба, и, когда Коробейников распахнул дверь, услышала его недовольный рык: – Эй, полегче!..

– Где мой сын?! – от голоса папы мурашки по телу поползли, а во рту почувствовался вкус желчи.

– Простите, мы просто очень переживаем. Глеб у вас? – мягко пролепетала Алина рядом, и меня пробрало насквозь. С тоской оценив не понимающего терок взрослых брата, я с тоской подумала: «Сейчас его снова заберут, и больше я его никогда не увижу».

Иногда бывает так, что на нервной почве время вокруг летит с неумолимой силой, проносится вихрем вместе с ударами сердца. Когда в комнату залетела белая, как мел, заплаканная Аля и красный от ярости отец, я будто потерялась. Помню лишь как он кричал на меня, а я оправдывалась снова и снова. Мне припомнили чай, морозилку, «похищение» Глеба. И пока с трудом удавалось сдерживать рыдания, Олег закрыл меня своим телом и буквально отвоевывал от нападок.

В конечном счете отец посмотрел на Коробейникова иначе, сжав челюсти:

– Я не понял, ты че, с моей дочкой спишь, а? Она же ребенок совсем еще!

И вот тут они чуть не подрались, а спустя какие-то пять минут, словно по велению волшебной палочки, весь это балаган плавно перетек за обеденный стол. Пока Олег спокойно заваривал чай, а отец сверлил его злобным взглядом, Алина мягко протянула:

– Лен, запиши наш номер, пожалуйста. Извини, что так получилось с телефоном. Недосмотрели по глупости.

Папа поперхнулся, бросив на жену недовольный взгляд. Каким-то чудом Але удалось уговорить папу задержаться у нас, за что я была ей очень благодарна.

– Ага, – скрыто-агрессивно хмыкнул папа. – Ты ведь та-а-ак часто мне звонила, что мы должны были тебе первой номер новый сообщить.

В тон ему улыбнувшись, я мягко погладила сидящего на коленях Глеба. Ему явно понравилось у нас с Олегом, мальчик не чувствовал себя как с чужими людьми. Кажется, Алину вовсе не злило такое поведение сына, а вот напряжение между мной и отцом заставляло нервничать.

– Так же часто, – пожала плечами, сверля его взглядом, – как и ты.

– Да бросьте вы! – махнула рукой блондинка, пытаясь свести все на нет. – Если бы не Лена с Олегом, неизвестно, что было бы сейчас с Глебом.

Папа тут же повело, лицо побелело, а сам он схватился за сердце:

– И вправду… Спасибо тебе, Лен, – недовольный и с трудом спокойно сидящий на месте отец бросил на Коробейникова уничтожающий взгляд. «Он антидепрессанты, что ли, пьет втихаря? – удивилась я, когда поняла, что Олегу хоть бы хны. – Скорее всего, просто ожидал чего-то подобного и тренировался!» Шипя, кряхтя и рыча папа все же выжал: – И тебе, Олег.

Мило улыбнувшись, блондин поставил перед отцом и Алей наш новый сервиз с шикарным азиатским чаем:

– Пожалуйста, Вить… Ой! Или лучше тебя сразу папой называть?

– Только из-за сына, – рявкнул папа, ударяя кулаком по столу, – я тебе еще в морду не дал. Считай, мое терпение высшей степенью благодарности.

Напряжение за столом стояло зверское, пробирало до костей. Пока Алина что-то активно рассказывала, пытаясь сгладить неловкость, Олег явно решил довести меня до нервного приступа. Он буквально провоцировал отца, в каждом предложении давая понять – мы с твоей дочкой пара.

– Витя! – умоляюще взмолилась Алина. Папа едва ли стол от злости не перевернул, когда Олег закинул руку мне на плечо. Видя его реакцию, он еще и в щеку чмокнул. – Витя!

– Что такое, Аля?! – взорвался на нее папа, вскакивая на ноги. Я было решила, что шаткое примирение будет разрушено, когда он кивнул подбородком Олегу на выход. – Пойдем поговорим.

И Олег просто встал, весело подмигнув умершей изнутри мне, и, положа руки в карманы, последовал за отцом. Замершие, как вкопанные, мы смотрели вслед мужчинам и ожили, лишь когда дверь хлопнула.

– Ма-ма! – весело прокричал радостный Глеб, привлекая к себе внимание. – Ле-на!

Аля улыбнулась, но в глазах ее снова блеснули слезы:

– Как мама могла бросить его одного на улице? Вряд ли я когда-то смогу ей это простить.

Внезапно голос мой осел, и я ощутила себя уязвимой и неуверенной, тихо прошептав:

– А меня?

Блондинка вскинула на меня полный недоумения взгляд, бровь ее поползла ко лбу:

– Что? О чем ты, Лена?

– Ты простишь меня когда-нибудь за то, что было?

Мое сердце перестало стучать, когда я смотрела в ее глаза и ощущала себя при смерти.

– Лен, – прыснула Аля, ее ладонь накрыла мою, – мне не за что тебя прощать… То есть, только сейчас, спустя время я поняла, что не ты была моим самым главным врагом, а я сама, – задохнувшись на полуслове, она поджала губу, не желая расплакаться. И лишь спустя вечность, успокоившись, продолжила. – Я была плохой подругой, Лена, я вешала все на тебя….

– Нет, – ужаснулась я, – что ты такое говоришь?!

– Не спорь! – отмахнулась она, вытягивая руку вперед и призывая промолчать. – Единственное, что ты просила меня не делать, – это не лезть к Вите. Честно? Я никогда не воспринимала твои слова всерьез, потому что была уверена: мы разного уровня и такой, как он, на меня никогда не посмотрит.

Усмехнувшись, мне оставалось лишь пожать плечами:

– Посмотрел.

– Ага, – мечтательно улыбнулась она, смущенно разглядывая кольцо на пальце и признак их любви, маленькое чудо на коленях. – Только вместо того, чтобы благодарить тебя, что познакомила с самым лучшим мужчиной на свете, я отвернулась от тебя. Вместо попытки понять видела во всем злость… Мы постоянно с Витей ждали от тебя чего-то плохого, а этого просто не происходило, и в какой-то момент меня осенило, что мы ошибаемся.

Слова подруги поразили меня в самое сердце, буквально пронзили насквозь! Распахнутыми губами я судорожно хватала кислород, качая головой от шока и растерянности:

– Аля, я…

– Вы с папой ругаетесь не потому, что кто-то плохой, – перебила она меня, нервно взглянув на дверь. Словно не желая, чтобы муж слышал ее слов. – Витя упертый баран, и ты ровно такая же. Признание своих ошибок – не ваша лучшая сторона. Но никто в этом мире не умеет любить так самоотверженно, как ты и Витя. Не на словах, а на деле.

Ладонь Глеба упала мне на коленку, а я задохнулась от нахлынувших эмоций, проронив слезу. Теплая рука подруги упала мне на плечо, мягко его сжимая и потрясывая, пока я тщетно пыталась не ныть, как последняя истеричка.

– Я очень скучала по папе, – призналась я наконец, с тоской глядя на дверь. – И по тебе, Аль. Безумно.

– Я тоже. У меня будто вырвали руку, а я так и не научилась жить без нее, – понимающе кивнула блондинка. – Витя, он… Он делает вид, что злится на тебя из-за поведения, но я вижу, что сейчас он восхищается той Леной, какой ты стала, и боится быть отвергнутым, – со страхом она сжала мою руку, с мольбой заглядывая в глаза. – Прошу, дай ему время признать свои ошибки.

– Надеюсь… – стоило мне только рот открыть, как дверь снова распахнулась, а первым в нее буквально залетел разъярённый отец. Благо Олег плелся где-то сзади, а это был более-менее хороший знак. Наклонившись к уху, я тихо шепнула подруге: – Как думаешь, что сейчас будет?

Удивленно прищурившись, девушка поближе прижала к себе Глеба:

– Ума не приложу, веришь?

– Я чего-то не понял, – замерев у стола, папа тяжело дышал и бросал на меня нервные взгляды. Вышагивая из стороны в сторону на адреналине, он демонстративно загибал пальцы. – С Олегом уже полгода живешь? Живешь! Бизнес, считай, вместе ведете. Планируете сеть кофеен открывать… Детей, небось, делаете целыми, прости господи, днями!

– Витя! – ужаснулась Алина, положа руку на сердце и краснея до мозга костей. – Может, не надо?

– Надо-надо, – подкинул дровишек в и без того разгоревшееся пламя Олег. – Вот послушай отца хотя бы.

Нервно моргая, я переглянулась с Алиной. «Ты что-то понимаешь?» – был мой немой вопрос. «Нет, – красноречиво безмолвно ответила она. – Совершенно».

Честно говоря, от перенапряжения глаз уже порядком дергался. Вжавшись в стул, я начала плавно сползать под него, тайно мечтая провалиться под землю.

– Папа, – нервно икнула я, натянуто улыбаясь, – чего ты хочешь?

– А так не понятно?! – буквально прокричал он, вскидывая руками. Я уже готова была зарядить тираду о том, что не собираюсь бросать Олега по какой-то там прихоти, потому что люблю его безумно, как отец выпалил первым, буквально взорвав мой мозг: – Вы почему еще не поженились, а?!

Я бежала по лестнице не разбирая дороги. Улыбка была такой истерически сильной, что скрыть ее совершенно не выходило. Люди вокруг оборачивались, косились, странно шептались, но мне было плевать. Вытянув над собой зачетку, я визжала от радости и восторга, пробирающего до костей.

Двери в вуз были стеклянными, и уже у выхода я заметила нервно вышагивающего туда-сюда по аллейке Коробейникова. Отряхнувшись и скинув счастливое выражение лица, я спокойно вышла из дверей.

– Ну-у-у? – Олег возник рядом тут же, едва ли не сбивая на своем пути группу людей. – Лен, чего молчишь? Сдала или нет?

Его глаз дергался в такт биение часов на башне буквально в паре шагов. Это забавляло до ужаса, смех так и грозил вырваться с губ. Сглотнув тяжелый ком, Олег нервно засунул руки в карманы, буквально рыча:

– Зачетку сюда!

И он почти выдернул ее из моих рук, но я вовремя отшагнула назад, пряча ту за спиной.

– А там нечего показывать, любимый, – невинно пожала плечами я, опуская печальный взгляд к земле. – Все было изначально понятно, чего там смотреть?

Закрыв глаза, блондин откинул голову назад, закрывая лицо рукой. Глубоко и долго он набирал полные легкие кислорода, а после сдавленно отчеканил:

– Ле-на… Выпорю!

– Ах! – ужаснулась я, театрально положа руку на сердце. – Так ты еще и абьюзер? Так мы точно тогда никуда не едем!

Секундочку Олеженька нервно дышал, принимая решение, а после вдруг посмотрел на меня как-то странно. И как бы сильно я ни тонула в его голубых глубинах, сейчас они больше пугали, чем вызывали бабочки в животе. Хищно прищурившись, Коробейников тыкнул пальцев в вуз, устало выдохнув:

– Что же… Я теперь, как полноправный спонсор этого вуза, имею право разнести его в щепки за заведомо плохое отношение к моей девушке.

Вот тут-то я и испугалась, потому как сохранила со всеми хорошие отношения и собиралась дальше в таком же духе продолжать.

– Как это, – пискнула в пол голоса, – Олеженька?

– Ты предмет знаешь? Знаешь! – по полочкам разложил мой любимый. – Значит, засудили нечестно. Пойду-ка я порядок в этой богадельне наведу.

Развернувшись на пятках, Коробейников реально направился обратно, а я ужасе поняла: «Он ведь действительно сделает это – опозорит меня на всю столицу! Пора заканчивать этот фарс!»

Тяжело выдохнув, я шагнула за Коробейников, вполголоса прошептав ему вслед:

– Ладно-ладно. Держи, амиго, – хитрый Олег словно только этого и ждал. Секунду спустя зачетка уже лежала в руках мужчины, и, лишь когда он увидел заветную пятерку, смог облегченно выдохнуть. – Доволен?

Глядя на меня устало и морально опустошенно, он пьяно улыбнулся, притягивая меня к себе за попку и жадно впиваясь в губы. Лишь спустя вечность он наконец смог позволить мне дышать, хрипя прямо в лицо:

– Спрашиваешь тоже! Ты все соки из меня выжала, женщина.

В чем-то Олег был прав, ведь в моей голове было все четко и ясно: сперва я досрочно оканчиваю вуз, а только после свадебная церемония и рождение детей. Мы оба определились, что это однажды произойдет, но я просто не могла обречь своих потомков на мать без образования и стабильного будущего. Каким бы молодцом ни был Олег, я хотел стать ему ровней. Посему за какие-то девять месяцев сдала остаток программы легко и просто. Опыт работы более чем помог.

Все же Коробейникову не терпелось надеть мне кольцо на пальчик! Этот хитрый жук организовал церемонию бракосочетания как раз на день последнего экзамена. «А зачем еще ждать?» – был его ответ.

– Все, малыш! – поторопил меня Олег, буквально занося в авто, крепко-накрепко пристегивая ремнями к сидению и на всякий случай запирая дверь на сенсорный замок. – Все уже только нас ждут! Поторопимся.

За время жизни бок о бок Коробейников зарекомендовал себя ответственным водителем, соблюдающим все правила ПДД, но сегодня был тот самый случай «Х», когда он буквально мчался по улицам столицы, желая обогнать всех на свете.

– Олеженька, – мягко напомнила ему я, вжимаясь в сидение. – У нас роспись через три часа. Куда ты так торопишься, напомни?

– Куда надо, – фыркнул он на меня, радостно барабаня пальцами по рулю. – Я договорился. Когда приедем, тогда и распишут.

– А родственники, гости? – не поняла я, уставившись на него в полном недоумении. – Они уже в «Огонь» приедут. Кстати! – мой будущий муж окинул мое строгое черное платье требовательным взглядом. – Ты ничего сделать не хочешь?

Мало того, что блондин сошел с ума и во всю лихачил на дороге, так еще и мне пришлось отстегиваться и перелезать назад, чтобы натянуть свадебное платье. К слову, Олег его так и не видел, хотя порывался. С каждым днем ожидания свадьбы он становился все более нетерпеливым, но все же позволил сделать все по правилам и учел мои собственные просьбы и желания.

– Ура! – выдохнул он, резко припарковалась у центральных дверей. В этот момент я туфли застегивала и едва ли лоб себе не расшибла, вовремя скооперировавшись. – Время-время, Лена! Поспеши, прошу тебя!

Как умалишенный Коробейников выбежал с авто. То ли он пританцовывал на месте, то ли его от переизбытка эмоций потряхивало. Когда он открывал мне дверь, я была уверена, что мужчина меня за шкирку вытянет да на плечо закинет, только вот стоило его взгляду упасть на мое платье, как он замер.

– Ого… – только и сорвалось с его онемевших губ.

– Ого? – нервно усмехнулась я, старательно расплавляя локоны. – Это все? Все так плохо?

Словно зачарованный он рассматривал мое платье, туфли, лицо и даже волосы. Трижды он проделывал эту простую процедуру, будто реальность казалась ему не настоящей, пока он ожил, хрипя гортанно:

– Нет, все наоборот. Ты просто такая красивая, что я забыл одну простую вещь.

– Какую? – оглянувшись по сторонам, попыталась вспомнить, что мы упустили.

Покрутившись вокруг своей оси в шикарном, черном, нарядном костюме-тройке с милым крохотным букетом невесты, Коробейников грустно выдал:

– Как ты могла ответить мне взаимностью, Лена? Ты ведь идеальная женщина. Куда ни глянь, ты лучшая во всем, – когда Олег присел рядом, я уже пылала от жара и едва ли сдерживала слезы. – Ты уверена, что хочешь связать свою жизнь с без пяти минут сорокалетним стариком?

– Нормально ты так себе годиков накинул! – прыснула я со смеху. Накрыв ладони Олега, я мечтала достучаться словами до его души. Обнажить душу так сильно, как только могла. – Не хочу тебе признаваться в этом, иначе твое самомнение станет еще выше… А оно и так до небес, дорогой! Но ты лучший мужчина не только из тех, что я встречала, а вообще. И это мне повезло, правда. – Олег распахнул губы, собираясь что-то сказать, но я вдруг решила: «Хватит разговоров!» и накрыла его пухлые губки своими со стойкой алой помадой. – Знаешь, Коробейников… Если бы у меня забрали все-все и разрешили оставить лишь одно, что приносит счастье, я бы выбрала только тебя.

Он улыбался, и мое сердце пело дифирамбы в ответ его бархатному голосу:

– Аналогично, Терминатор.

– Что же? Тогда пошли в ЗАГС?

Начиная собираться, я увидела негативное покачивание головой Олега. «Он передумал жениться?» испугалась я вдруг, внутренности похолодели и покрылись инеем. Когда этот шутник вдруг просто поднял меня на руки прямо из машины, ногой захлопнув дверь и вышагивая спокойно дальше по дорожке к центральным дверям:

– Так-то лучше, будущая госпожа Коробейникова.