Глава 31

Луна

Тихий щелчок дверного замка вырывает меня из сна.

Он вернулся. Я не слышу шагов, но чувствую это во всем. Сама атмосфера вокруг меняется, становится гуще, и кажется, будто даже воздух искрит в его присутствии.

Чувствую взгляд на себе. Рэм стоит рядом с кроватью и рассматривает меня.

Оборачиваюсь и упираюсь взором в темную крупную фигуру.

– Не спишь? – спрашивает хрипло.

– Услышала, как ты пришел.

Он продолжает молча смотреть, и до меня доходит запах алкоголя и женских духов.

– Ты был с женщиной? – голос звучит твердо, хотя внутри у меня все застывает от этой жуткой, мерзкой догадки.

– Я был в закрытом клубе, – не оправдывается, но и не опровергает.

– Что это значит? Там были женщины? – в горле встает ком. Я не верю, что после тех имнтимных моментов, которые у нас были всего несколько часов назад, он кинулся в объятия другой.

Он же обещал…

– Там были шлюхи, – бьет наотмашь своим ответом.

Грудь сковывает медным обручем, и я теряю дар речи.

– Если тебя волнует, трахал ли я их, то мой ответ – нет.

Шумно втягиваю воздух, не понимая до конца, что именно испытываю по этому поводу.

– Они… трогали тебя? – если он скажет да, то даже это я восприму как предательство.

– Я похож на того, кому нужны шлюхи? – в голосе слышится сталь.

– Я не знаю, – отвечаю честно и сажусь в кровати. – Ты меня путаешь и заставляешь сомневаться во всем, что я делаю.

– Но решение принято, Луна. И теперь я тебя не отпущу, – произносит с какой-то агрессией.

– И теперь ты будешь наказывать меня за то, что я выбрала тебя? – поднимаю лицо кверху, будто так я лучше смогу прочитать эмоции Рэма.

– Нет, – он касается пальцами моего подбородка, очерчивая его.

Пульс ускоряется. Мне хочется прижаться к его ладони и ластиться, словно кошка. Но кажется, что если я доверюсь ему, то меня обожжет его ладонь, оставив уродливый шрам.

– Тогда что тебя беспокоит? – шепчу во тьму. – Почему ты сторонишься меня?

– Не хочу сделать тебе больно. Мне, как и тебе, нужно время, чтобы привыкнуть, что я больше не сам по себе и несу ответственность за твою жизнь.

Его палец перемещается на мой рот, надавливая подушечкой на нижнюю губу и растирая ее.

– Ты такая чистая, нежная… – бормочет он. – Боюсь тебя испачкать.

Приоткрываю рот, чувствуя, как низ живота начинает тяжелеть, а сердце стучит так громко, что кажется, проломит грудную клетку.

– А я хочу, – произношу дерзко. – Хочу, чтобы испачкал. Заклеймил. Хочу быть твоей не только женой, но и шлюхой, – говорю и обхватываю губами его большой палец.

Молотов замирает, когда я обвожу его языком, посасывая и начиная облизывать, точно так же, как делала это с его членом. Между ног становится жарко, а шортики от пижамы мгновенно намокают от возбуждения.

– Блядь, Луна, – рычит он, но не убирает руку. – Что ты творишь со мной, девочка?

Его реакция придает мне смелости, и, продолжая сосать его палец, я тянусь к пряжке ремня, расстегивая. Не теряя времени, делаю то же самое с пуговицей и ширинкой на джинсах, из-под которой рвется наружу каменный член.

Глаза привыкли к темноте, и я смотрю на Рэма снизу вверх и вижу, как его глаза блестят тем самым хищным блеском, от которого все замирает внутри в сладком предвкушении.

Я думаю о Рэме в том грязном, порочном месте, представляя его среди алкоголя и голых продажных девиц. Ревность вспыхивает в груди, обжигая внутренности.

Я хочу затмить собой абсолютно всех женщин в его жизни. Хочу, чтобы только меня хотел, только по мне сходил с ума!

Спускаю вниз его джинсы вместе с боксерами и обхватываю ладонью ствол. Твердый, с тонкой кожей и выпуклыми венами, он кажется мне идеальным. Во рту выделяется слюна, а лоно пульсирует, желая ощутить вторжение члена.

– Луна… – шипит Молотов и убирает руку у меня изо рта, стягивая с себя футболку.

Двигаю кулаком по его длине, облизывая губы, и наклоняюсь, пройдя языком по всему стволу, от основания и до головки.

На вкус он такой же, как и днем, и это меня успокаивает. Он больше ни с кем не был сегодня. Только со мной. Я его женщина, и я сделаю все, чтобы ему не хотелось смотреть на других.

Погружаю головку в рот, облизывая и пропуская до самого горла. Из Рэма вырывается стон, и я ощущаю, как смазка капает на внутреннюю сторону моих бедер.

– Блядь, принцесса. Я не хочу, чтобы это было вот так, по пьяни. Ты заслуживаешь другого первого раза.

В ответ я несколько раз глубже насаживаюсь ртом на эрекцию, а затем отстраняюсь и тянусь к выключателю сбоку от кровати. Теплый тусклый свет бра заливает комнату.

Смотрю прямо в глаза своему мужчине и тяну топ вверх, избавляясь от него и выкидывая куда-то в сторону, а затем встаю во весь рост на кровати и, развернувшись спиной к Молотову, стягиваю с бедер шорты, наклоняясь вниз и открывая Рэму вид на свою промежность.

– Твою мать! – ругается он, когда я широко расставляю ноги и, опершись одной рукой на кровать, второй накрываю лоно и нахожу клитор, массируя его.

– Луна… я за себя не отвечаю…

– Трахни меня уже, Рэм. Или ты хочешь, чтобы кто-то другой меня распечатал? – намеренно дразню его и оборачиваюсь, встретившись с его диким взглядом, не переставая ласкать себя.

– И не мечтай! – рычит он, и матрас прогибается под его весом.

Рэм кладет ладони мне на бедра, и горячий рот накрывает мои складки. Настойчивый язык раздвигает нижние губы, слизывая смазку и поднимаясь выше, смещая мои пальцы и вылизывая меня с таким жаром, что подгибаются колени.

Нежный влажный язык и колючая борода на контрасте вызывают неописуемые ощущения.

Из груди вырываются стоны. Я, кажется, слабею, чувствуя, как накатывает удовольствие. Не переставая терзать мой клитор, Рэм пальцем дотрагивается до тугого колечка ануса. Я сжимаюсь, никак не ожидая подобного, но когда понимаю, что он просто массирует его, расслабляюсь. Это даже приятно. Но стоит ему немного нажать на сфинктер, одновременно с этим всосав клитор, и я замираю, напрягаясь всем телом, а затем меня прошибает электрическим разрядом.

В глазах темнеет, и я куда-то лечу.

Оказываюсь на спине, и мужские губы, перепачканные моими соками, находят мой рот, впиваясь в него голодным поцелуем. Рэм помещается между моими бедрами. Я чувствую, как член давит на вход в мое лоно.

– Потерпи, – шепчет он и резким движением заполняет меня до упора, и мой крик от пронзающей боли тонет у него во рту.