Глава 52

Рэм

– Ну что ты замерла? – смотрю на нее и не могу поверить, что вот она передо мной, достаточно протянуть руку.

– Мне мерещится? – спрашивает едва слышно.

Смотрю в широко распахнутые голубые глаза и вижу там страх, неверие и растерянность.

– Нет.

Молчит. Глаза бегают по моему лицу, стараясь найти подтверждение тому, что я – это я, а не призрак, пришедший забрать ее душу.

– Ты… жив? Не снишься мне? – столько надежды в голосе, по звуку которого я так скучал.

– Жив. И да, все происходит в реальности, – шагаю навстречу, оставляя между нами всего один шаг.

Вижу, как она судорожно втягивает воздух, как поднимается грудная клетка. Я улавливаю тот самый запах, что мерещился мне первый месяц вдали и что я так жаждал почувствовать вновь.

– Я к тебе, принцесса, – хочу, чтобы она поняла, насколько все по-настоящему и что я никуда не исчезну.

Но вместо того, чтобы с радостью в глазах или даже со слезами кинуться мне на шею, девочка отвешивает мне звонкую пощечину.

Боль обжигает кожу, и голова слегка отклоняется в сторону.

Глубоко вдыхаю и снова оборачиваюсь к ней.

– Заслужил, – всматриваюсь в бездонные голубые озера, внезапно вспыхнувшие гневным пламенем.

Щёки Луны раскраснелись, ноздри широко раздуваются, и на лице не осталось и следа от прежней растерянности.

– Что тебе нужно? – кидает она гневно. – Ты же умер! Сослал меня на край света, чтобы до меня никто не добрался. Так и оставайся мертвым! – хлещет меня словами и толкает в грудь.

Я же понимаю, что это все от обиды и, наверное, разочарования.

Подвел я свою принцессу. И хотел же остаться от нее вдали, когда все улеглось. Наблюдал со стороны. Видел, что строит моя девочка жизнь с чистого листа, знакомства заводит, друзей, еще немного – и парня встретила бы хорошего, но только от одной мысли о том, что она с другим, кишки в узел стягивает и кровь в венах шипит.

– Ну! Чего приперся? Проваливай туда, откуда вылез! – продолжает пихать меня в грудь. – Или что? Снова пришел поиздеваться, а затем провалишь, кинув, и будешь наблюдать, как я загибаюсь? Так? – маленькие аккуратные ладошки продолжают пытаться столкнуть меня с места. – Что встал? Пошел вон, Молот! Вон! Я тебе не игрушка! И не шутка! Я живой человек! Я живая! – выкрикивает.

На лице Луны чистый гнев, ярость и, кажется, ненависть. Я знал, что делаю ей больно, знал, что она будет страдать, думая, что меня больше нет. Но разве это имеет значение, если на кону стоит ее жизнь?

– Зачем снова? Почему? – не успокаивается девочка, пытаясь проделать дыру в моей груди. – Как же я тебя ненавижу, Молотов! Что ты за человек такой? Проваливай! Убирайся! – толчки сменяются кулачками, которые колотят мои плечи и грудь изо всех сил. Лупят туда, куда достают. – Вон! Уходи! Ненавижу!

Даю ей время выплеснуть эмоции, а потом обхватываю ее руки, прижимая их к бокам, и притягиваю к себе, сжимая за плечи так, что она не в состоянии пошевелить руками.

– Ненавижу! – кричит она, трепыхаясь в моих объятиях, как птичка в клетке. – Ненавижу, – затихает и начинает сотрясаться всем телом, и затем я слышу всхлипы.

– Ну все, все, принцесса, – обхватываю ее сильнее, положив одну ладонь на затылок и зарываясь в ее волосы лицом. – Теперь все будет хорошо, обещаю.

Она обмякает, а затем впивается ладошками в мою футболку, громче плача. А я стою дыша ее запахом, мое тело резонирует с ее дрожью, и сердце кровью обливается оттого, что я снова стал причиной ее слез.

– Теперь я никуда не денусь. Не исчезну. Только если умру от старости лет на двадцать раньше тебя.

– Не смей! – всхлипывает она мне в грудь. – Иначе я тебя в аду достану и собственноручно задушу.

– Ты имеешь право делать со мной все что вздумаешь. Я весь твой.

– Правда? – Луна приподнимает личико и смотрит на меня.

– Правда, – улыбаюсь, вытирая большим пальцем черные дорожки слез. – Весь без остатка.

Она снова всхлипывает и прячет лицо на моей груди, а я стою, покачиваясь со своей девочкой, успокаивая ее и чувствуя теперь в полной мере, что я жив. Оказывается, только рядом с ней я дышу полной грудью.

Постепенно всхлипывания становятся тише, и Луна осторожно выбирается из моих рук. Отворачивается, вытирая лицо, и отходит подальше, словно ругая себя за проявление эмоций. Оборачивается, обнимая себя за плечи, и пристально смотрит мне в глаза.

– А теперь я считаю, что заслужила объяснений.

– Объяснений, – шумно выдыхаю, проведя пятерней по волосам.

Я, конечно, знал, что должен буду как-то оправдаться и что это будет непросто, но не представлял, что настолько. Мысленно подбираю слова, и все кажется каким-то корявым и неубедительным.

– Или ты мне говоришь, почему мне упорно твердили, что ты умер, или просто уходи, – вздергивает вверх подбородок.

– Я разобрался с убийцей твоего отца, Луна.

– Что? – ее оборона мгновенно падает, и она сразу становится такой ранимой, что хочется закрыть ее собой и не позволять ей высовываться.

– Влад Косихин мертв. Погиб во время перестрелки, – опускаю детали о том, как его люди меня поймали и пытали сутки, пока наши с Драго бойцы держали у себя Влада. И только во время обмена, пожимая руку, я всадил ему нож, который стащил предварительно у одного из его псов.

– Меня зацепило, поэтому пришлось отлеживаться в больнице.

– Но почему Марат не мог мне сказать все как есть? – в ее глазах шок и непонимание.

Убийство главаря одной из группировок не может пройти бесследно.

Когда убрали Косого, а я отходил от “гостеприимства” его шестерок, город и наша область полыхали так, что, кажется, трясло даже обычных людей. Но нам удалось заключить перемирие и договориться с другой стороной, и только после этого все стихло.

Надолго ли? Я не знаю.

Но теперь мы под защитой правительства, которому поставляем запрещенку.

– На меня было совершено еще несколько покушений. И пока мы не заключили перемирие, обговорив границы влияния, я не мог гарантировать тебе безопасность, как и не был уверен, что выкарабкаюсь сам.

Луна молчит, поджав губы.

– Расскажи, как он умер? – обескураживает она меня своим вопросом.

– Зачем тебе это?

– Потому что я мечтала убить его сама.

– Не нужно тебе брать на душу такой грех, – подхожу ближе, чувствуя, какая она все-таки ранимая и беззащитная, моя девочка.

– Это моя вендетта.

– Которую я взял на себя, – останавливаюсь вплотную к ней.

– Значит, это сделал ты? – глаза бегаю по моему лицу, и я не могу понять, о чем она думает.

– Да, я убил его. Своими руками, – жду от нее реакции, зная, что она поведет себя совсем иначе, чем отреагировала бы на ее месте любая другая девушка, которая с криками “Убийца и чудовище!”, убежала бы прочь.

– Спасибо! – снова блестят ее глаза, а затем Луна делает шаг ко мне и обвивает руками мою шею. – Спасибо!

– Я ради тебя готов на все, принцесса, – сжимаю тонкую талию.

– Тогда можем мы теперь просто жить? – всматривается мне в глаза. – Без войны. Просто любить друг друга?

– Это серьезная заявка, – улыбаюсь. – Но мир я строил для тебя, принцесса. И намерен сохранить его.

– Правда? – глаза загораются каким-то лихорадочным блеском.

– Абсолютная, – наклоняюсь к ней и наконец-то впиваюсь в сочные губки, сгорая от нетерпения любить ее не только всю ночь, но и всю оставшуюся жизнь