Эпилог

Спустя пять лет

Рэм

– Добрый день! – здоровается со мной ассистентка жены и сразу подбирается. – Луна Федоровна пока занята.

– Добрый. Я сильно ее не потревожу, – игнорируя протест девчонки, толкаю дверь кабинета и вваливаюсь в офис жены.

Напротив нее сидит этот проклятый щегол, Ляпунов. Сидит настолько близко, что еще немного – и он станет трупом.

Этот самоубийца уже несколько месяцев подкатывает свои перепелиные яички к моей женщине. Я его предупреждал, чтобы держался подальше. Но он, похоже, не понимает человеческого языка. Значит, будем объясняться в этот раз по-другому.

– Рэм? – распахивает глаза моя благоверная. – Я сейчас немного занята, – говорит она, сидя в своем огромном кожаном кресле, в этой чертовой блузочке, в которой отчетливо видны ее ключицы, как и то, что на ней снова нет лифчика. Только этот факт триггерит меня достаточно сильно, чтобы жена напоролась на наказание.

Сосунок сидит на краю ее стола, его пиджак висит на спинке кресла для посетителей, рукава закатаны, а сама рубашка расстегнута на несколько пуговиц, и он абсолютно точно видит острые вершинки сосочков моей жены, на которых блузка топорщится, словно гребаная палатка.

Занята она!

Вижу я, чем они тут заняты.

Внутри меня все клокочет.

Я готов разнести к херам не только ее кабинет, но и камня на камне от завода не оставить.

– Я вам сильно не помешаю, – подхожу к жене, разворачивая ее кресло к себе и положив руку на затылок, прижимаюсь к губам, что целую уже больше пяти лет, и блядь, с каждым днем я подсаживаюсь на них все сильнее, как чертов нарик.

Проталкиваюсь языком в горячий ротик, поймав вкус недавно выпитого кофе и мятной конфеты, чувствуя, как к паху мгновенно приливает кровь.

Сучка сладкая! Строптивая, капризная, охуительная, моя…

Луна цепенеет, а затем мажет язычком по моему, заставляя кровь буквально бурлить от нетерпения трахнуть непослушную женушку, а предварительно выпороть ее ремнем.

Мысли о ремне на ее крепких ягодицах, и особенно о ярко-розовых следах на нежной коже, усугубляют ситуацию, и кажется, что член разорвет ширинку к чертям.

Углубляю поцелуй, вылизывая рот Луны, и уже готов разложить ее прямо перед этим недомерком, который почему-то решил, будто имеет какое-то право на мою жену. Да у него об нее зубы обломаются.

– Рэм, – вдыхает Луна, отворачиваясь от меня, – я, конечно, тоже безумно соскучилась, но ты немного не вовремя.

– Так вы продолжайте, – вытираю помаду, что немного размазалась от нашего поцелуя вокруг ее рта. – Я кофе пока выпью, – отхожу к дивану, предварительно выглянув в приемную и сделав заказ на кофе.

Все это время чувствую на себе колючие взгляды жены и напряженные – Ляпунова.

Не так ты, дружок, планировал провести эту встречу. Но ничего. Ему полезно проводить подобную профилактику, чтобы даже смотреть не думал в сторону чужого.

Развалившись на диване, прожигаю дыру в этом осле, который мгновенно начинает нервничать.

– Луна, я, наверное, зайду в другой раз, – поднимается он на ноги и забирает пиджак со спинки стула.

– Рома, в этом нет необходимости. Рэм не помешает, – жена стреляет в меня разгневанным взглядом.

– И все же лучше потом. Созвонимся, – старается смотреть ей в глаза, в то время как у самого взор соскальзывает на блузку.

А я прикидываю, какую часть тела начну ломать ему первой.

Луна откидывается на спинку кресла и провожает его молчаливым взором, а я слежу за ней и за ее реакцией на этого чибиса.

Ведь не может она запасть на такого, верно? Смазливый, зеленый, крепкий, но морально слишком слабый. Моей девочке очень быстро стало бы скучно с таким. И я уверен, что из них двоих ее яйца окажутся гораздо крепче.

Дверь захлопывается, и мы схлестываемся взорами. Ни один не отводит взгляда в сторону, не желая проиграть.

Воздух в кабинете нагревается, раскаляясь до потрескивания атомов, но мы продолжаем играть в молчанку, дожидаясь момента, когда противник сдастся первым.

      Как и всегда за пять лет, я первый делаю шаг навстречу своей принцессе. Хотя теперь она стала королевой.

– И что у тебя за дела такие с этим сопляком?

– Он наш крупный клиент. Что именно тебя так обеспокоило? – смотрит прямо, не пряча глаз.

И я знаю, черт возьми, что нет ничего между ними. Но отчего под ребрами так все горит только от мысли, что этот пацан не просто давно мечтает отодрать мою женщину, но и готов пойти ради этого на риски?

Да, блядь. Я все о нем знаю.

И то, как он ищет с ней случайных встреч, и то, что пытается вывести их общение совершенно на другой уровень.

Все потому, что боюсь надоесть Луне. Наша разница в восемнадцать лет не чувствуется, когда мы вдвоем. Но порой я думаю о том, что будет, когда мне стукнет шестьдесят. Она еще будет молода и горяча. И следом за моей женой будет увиваться еще большая толпа поклонников, чем сейчас, ведь сейчас они боятся меня, а потом легко смогут списать со счетов.

Но хер я кому отдам свою занозу. Если она выбрала меня, то до последнего вздоха буду доказывать, что не зря.

– И давно ты не носишь лифчик на встречи с ним? – мне даже через весь кабинет видно, как торчат ее соски.

Блядь, они не просто торчат, но даже просвечивают.

– При чем тут лифчик? – на ее лице не дергается ни единый мускул.

Да, моя девочка выучила правила игры в совершенстве. И теперь, когда она во главе холдинга, что мы зубами вырвали у шакалов, налетевших на него после смерти Панка, обучаясь управлению, она нарастила кожу, которая превратилась в панцирь. И девочка уже не так просто реагирует на провокации. Более того, умело скрывает эмоции.

Только дома, наедине со мной или с нашим трехлетним сыном Федей, она снова превращается в ту нежную и ранимую девочку, что влюбилась в друга своего отца и боролась за эту любовь, выгрызая свое право на счастье.

Наверное, я до конца своих дней буду восхищаться ее стойкостью, упорством и уверенностью в своих чувствах и желаниях. Ведь если бы не Луна, то нас могло бы и не быть.

– При том, что если я отсюда вижу даже ареолы твоих сосков, то он рассмотрел все в деталях, даже не раздевая тебя.

– Так это ревность? – губы изгибаются в высокомерной улыбке.

– К кому? – усмехаюсь. – К этому сопляку?

– Тогда что это за явление огнедышащего дракона? – улыбается мерзавка.

– Мне не нравится, что твои сиськи видят все кому не лень. Кажется, этот урок мы прошли еще пять лет назад.

– Я в блузке, Рэм. И ни перед кем, кроме тебя, ее снимать не собираюсь.

– Это не блузка, а гребаная марля.

– Тебе не нравится? – жена надувает нижнюю губку, и я понимаю, что она включается в совершенно другую игру.

– Я бы предпочел, чтобы твою грудь в просвечивающей одежде видел только я.

– Тебе не льстит, что на грудь твоей рожавшей жены еще кто-то пускает слюни?

– Значит, ты понимаешь, что он сейчас ушел дрочить на твои соски, представляя, как гоняет между твоими сиськами хер?

– Мне плевать, что он там представляет, Молот.

– Молот? – удивленно смотрю на нее.

Луна крайне редко называет меня этим прозвищем, а это значит, сейчас что-то назревает.

– Я слышала, что суровый и жестокий бандит Молот не способен на ревность. Что девочки выстраиваются в очередь в его постель. И нужно очень постараться, чтобы его впечатлить, – улыбка сменяется оскалом, и это меня настораживает.

Под ложечкой сосет от того, как резко меняется взор жены с игривого на разгневанный.

– Что происходит? – спрашиваю, леденея внутри.

Дверь распахивается, и ассистентка Луны приносит кофе.

Оценив обстановку, она ставит его на столик и быстро удаляется.

– Это ты мне скажи, Молот, – говорит Луна язвительно.

Напрягаюсь, стараясь вспомнить хоть один свой косяк, способный вывести ее из себя.

– Принцесса… – говорю хрипло. – Малышка, прости, но я не понимаю, о чем речь.

– Как же! – тянется она к компьютеру, быстро что-то нажимая, а затем я слышу сигнал пришедшего мне на смартфон сообщения.

– Не хочешь проверить мессенджер? – язвительно спрашивает она, так и сидя в своем директорском кресле.

Достаю из куртки смартфон, уже чувствуя подвох. Открываю чат с женой и пялюсь на дисплей несколько секунд.

– Ну и как? Понравилось? Надоело только одну телку трахать, да? Разнообразия захотелось? – ее голос сочится ядом.

– Луна, – выдыхаю я, понимая прекрасно, как все это выглядит со стороны.

На фото я в закрытом мужском клубе Барона и у меня перед носом трясет голыми дойками стриптезерша.

– И не надо говорить, что это просто танец. Думаешь, я не в курсе, как у твоего Драго в клубах отдыхают? Там никто как минимум без отсоса не уходит. И ты мне будешь предъявлять что-то за общение с одним из крупнейших клиентов?

Вот он взрыв, блядь.

– Принцесса, иди ко мне, – хлопаю ладонью по дивану, зная, что, не касаясь ее, не смогу донести нужную информацию

– Я тебе не собака, чтобы ты так подзывал меня к себе.

Делаю глубокий вдох, набираясь терпения.

– Ты же знаешь, с какими людьми я веду дела. И как они предпочитают вести эти самые дела.

– Это не значит, что ты должен доставать для этого член из штанов, – рычит моя тигрица.

– Я и не доставал.

– Расскажи кому-то другому. Тогда почему ты никогда не берешь меня на эти встречи?

– Ты в себе? – вспыхиваю. – Я схожу с ума просто оттого, что на тебя кто-то посмотрит, а ты хочешь, чтобы озабоченные, возбужденные мужики пялились на тебя, после того как их возбудят голые девицы?

– Но ты ведь смотришь на этих девиц! И тоже возбуждаешься! – окончательно теряет она самообладание. – У них и грудь подтянутая, и растяжек нет. Изгибаются они так, что мне и не снилось. А дома у тебя все та же я. Никакой новизны и свежести уже не осталось. Вот ты уже любуешься на других, а скоро ведь и член достать захочешь, в поисках разнообразия.

– Луна, – не знаю, умиляться ее ревности или все же беспокоиться. – Какие другие, когда у меня в штанах все дымится только при звуке твоего имени? Да я блядь мчался сюда на всех парах, когда узнал, что ты уже больше часа в кабинете со своим дружком дрочером. Я же ему все кости переломать готов только за ваши переписки, а то что он сиськи, на которые имею право только я, все это время пялился, уже готов вывезти его в лес.

– Правда?

– Чистейшая, – улыбаюсь и собираюсь подойти к ней. – И смотреть я хочу только на тебя.

– Закрой дверь, – говорит внезапно. И от одной этой фразы кровь приливает к паху и становится жарко.

Делаю, как просит Луна.

– Вернись на диван, – приказывает она, а меня заводит ее такое поведение.

Её настроение меняется слишком быстро. Но меня интригует то, что она хочет сделать.

Луна нажимает что-то в смартфоне, и из небольшой колонки льется медленная мелодия.

Госпожа генеральный директор выезжает вместе с креслом из-за стола и крутится в нем вокруг себя, а затем останавливается, широко расставив ножки. Так, что ее левое бедро оголяется в разрезе, и от этого зрелища у меня готовы лопнуть яйца.

Она наклоняется и проводит рукой от тонкой щиколотки выше, скользит двумя ладонями вверх по телу к груди, сжимая ее через блузку, а затем медленно, пуговица за пуговицей, расстегивая ее.

Затаив дыхание наблюдаю за происходящим. Наконец-то она выдергивает края рубашки из юбки и распахивает ее в стороны, открывая моему взору высокую красивую грудь, которая выглядит полнее обычного.

Луна щиплет себя за сосочки, зашипев, и снова наклоняется вниз, касаясь сосками своих коленей, изгибаясь и продолжая танцевать в кресле.

Внезапно она запрыгивает на сидушку коленями и собирает в гармошку подол юбки. Я вижу резинку ее чулок и гребаные красные подтяжки, юбка скользит выше, и у меня срывает чеку. Потому что, кроме красного пояса подтяжек, на ней больше нет белья.

– Сучка! – сам не замечаю, как оказываюсь рядом с ней. – Ты еще и без трусов перед ним сидела! – голос похож на рык. Приподнимаю ее и разворачиваю лицом к спинке кресла, поставив коленями на сидушку.

Трещит ткань юбки, что я просто сдираю с жены, оставляя ту только в кружевном поясе, чулках и бежевых шпильках.

Звонкий шлепок смешивается со звуками музыки.

– А-а-ах, – стонет Луна, вжимаясь грудью в кожаную обивку.

Следующий шлепок по второй ягодице звучит громче, и жена снова стонет.

Один за другим шлепки сыпятся на нежную кожу, окрашивая ее в розовый. Ее полувскрики-полустоны становятся громче и громче, и когда я уже не могу себя сдерживать, накрываю ладонью ее лоно, тут же утопая в смазке, что буквально бежит из нее.

Расстегиваю ремень и ширинку, достаю член из боксеров и без предупреждения заполняю ее до упора, закатывая глаза от наслаждения, как только оказываюсь в желанном жаре.

– Да-а-а, – выдыхает принцесса, цепляясь сильнее за спинку кресла.

Расценив это как приглашение к дальнейшим действиям, удерживая за бедра, начинаю трахать ее, жестко, глубоко, с размахом, так, что она не просто стонет, а визжит от наслаждения. И когда Луна сжимается и по ее телу проносится судорога, я догоняю ее моментально, кончая внутрь, позволяя стенкам влагалища, сокращаясь, выдоить меня досуха.

Прижимаюсь лбом к месту между ее лопатками и восстанавливаю дыхание.

Узкая спина покрыта капельками пота, и Луна лежит головой на спинке кресла, тяжело дыша.

Целую ее позвонки и плечи.

– Ты как, малыш? Не переборщил?

– Прекрасно, – говорит она на выдохе.

Не двигаясь сжимаю ее груди, зажимая между подушечками соски, но она начинает шипеть.

– Не трогай! – убирает мои руки.

– Что? Что случилось? – обычно принцесса очень любит игры с грудью.

– Не могу, прости. Я и лифчик не могу носить, потому что грудь стала тяжелая, а соски слишком чувствительные.

Она слегка отталкивает меня от себя, вставая с кресла.

– Из-за чего так может быть? – я удивлен этой информации.

Ничего не отвечая, жена на пошатывающихся ногах, голая проходит к своему рабочему столу и достает что-то из ящика.

– Из-за чего? – усмехается она. – Из-за этого, – возвращается ко мне, впечатывая мне в грудь какую-то черно-белую картинку.

Еще не посмотрев на нее, я замираю от того самого предвкушения.

Беру в руки снимок УЗИ, и мир замедляется, потому что вот эта маленькая точка на снимке – это наш малыш.

Мне хочется обозвать себя старым дураком, который совершенно ничего не понял.

Ну конечно же!

Перепады настроения, уязвимость и чувствительная грудь! Мы через все это уже проходили с нашим любимым мальчиком Фёдором, что родился точной копией своей мамы.

– Девочка? – чувствую, как перехватило горло от эмоций.

– Плод пока размером с боб, поэтому сложно сказать.

– Пусть будет дочка, такая же красивая и несносная, как ты, – снова смотрю на снимок.

– Ты же тогда до старости не доживешь с нами.

– Доживу! Еще как доживу, когда такие сокровища нужно оберегать, – притягиваю к себе Луну и целую жадно, обхватив за щеки. – Почему сразу не сказала?

– Боялась.

– Чего, дуреха?

– Что растолстею, подурнею и буду тебе не нужна, а вокруг тебя будут виться все эти шлюхи.

– Глупая! – снова целую, и кажется, что у меня выросли крылья. – Даже если ты будешь весит сто килограмм, что вряд ли, у меня будет стоять только на тебя.

– Сто – много.

– А моей любви столько к тебе, что боюсь, что ста килограммами и двумя детьми мы не ограничимся, Молотова.

– Ой, нет!

– Да! Жаль, нельзя второго подселить к нашей принцессе.

– Это я твоя принцесса, – всхлипывает дурочка моя.

– Ты моя королева, – осыпаю лицо поцелуями. – И никто никогда не подвинет тебя с трона.

– Обещай! – обхватывает мое лицо руками.

– Клянусь жизнью, – подхватываю ее на руки, впиваясь в сладкие губы, и снова вонзаюсь в текущее лоно, положив жену на диван и показывая снова, что у меня в мыслях не было и нет других женщин.

А через восемь месяцев у нас рождается принцесса Венера, а следом за ней еще одна – Муза. И права была жена, что нервов с девчонками я потрачу больше, чем с сыном, что стал моей правой рукой и главным помощником. Но каждая моя нервная клетка, отданная с любовью, оправдана. Потому что без своей взбалмошной девчонки и наших детей я бы так и не познал, что значит быть счастливым.

КОНЕЦ