Глава 16

Я выхожу из переговорной, сжимая зубы так сильно, что, кажется, вот-вот треснет челюсть. Щёки горят, словно меня отхлестали по лицу, а руки дрожат от злости, которую я отчаянно пытаюсь сдержать. В груди — та самая знакомая пустота. Она появляется, когда тебя унижают публично, красиво, без единого мата.

Я не плачу. Не дождутся. Ни за что.

Коридор холодный, стеклянный, зеркальный. Каждый шаг отдается эхом. Отражение в витрине напротив будто смотрит на меня свысока: девчонка в костюме, который она ещё не успела обжить, слишком в нём неловкая. Чужая среди своих. Пыльная провинция на фоне столичного глянца, где каждая деталь кричит о цене и статусе. Меня тошнит от этого.

— Эй! — негромкий голос догоняет меня в повороте, пробиваясь сквозь звон в ушах.

Я резко оборачиваюсь. Меня почти догнала невысокая девушка. Её волосы гладко зачёсаны в низкий хвост, на ней серый кардиган и простые туфли без каблука. Ни капли гламура, никакой показухи, ни малейшего намека на претензию. На фоне всех этих золочёных вампирш она выглядит, как… нормальный человек. Это почти шокирует.

Она останавливается прямо передо мной, чуть смущенно улыбаясь.

— Привет. Я видела, как они на тебя набросились. Жесть, конечно. Ты… нормально? — её голос звучит тихо, но в нём столько искренней заботы, что я на секунду теряюсь. Впервые за этот день кто-то обращается ко мне без скрытого подтекста, без яда.

— Более или менее, — говорю я, с трудом удерживая голос в пределах вежливости. Казалось, ещё секунда, и я сорвусь, расплещу всю ту злость, что клокотала внутри. — Спасибо.

Она кивает, её улыбка почти по-дружески тёплая, без тени насмешки.

— Меня Алина зовут. Я стажируюсь в юротделе. Второй месяц, — она произносит это спокойно, с лёгкой, почти неуловимой усмешкой. — Вижу всё, слышу всё. Просто не всегда лезу.

Я удивлённо моргаю. Такой откровенности здесь, в этом террариуме, от неё я точно не ожидала.

— И ты не из… клуба гламурных фиф? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить.

Она хмыкает, закатывая глаза.

— Не-е-е. Я из другой лиги. Мы в «подвале». Те, кто реально работает, а не считает шаги Марка и не запоминает, с кем он обедал в понедельник. И с кем, уж простите, он спал во вторник.

Секундная пауза, наполненная лёгким, но ощутимым напряжением. Я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание.

— Хочешь, познакомлю с нормальными людьми? — продолжает Алина, и её тон становится чуть серьёзнее, доверительнее. — Мы обедаем в другом месте. Без лакированных змеиных улыбок и высокомерных взглядов. Там, где можно просто есть и не думать, что тебя сейчас заживо сожрут.

Я моргаю, не веря в происходящее.

— Ты серьёзно? — выдыхаю я, и мой голос почти шепчет.

— Абсолютно, — в её глазах мелькает озорной огонёк, и это наконец-то ослабляет стальной обруч на моей груди. — Не бойся, у нас не корпоративная секта. Обычные ребята. Один из айтишников умеет подражать голосу Натальи Львовны. Его за это почти уволили, но теперь мы не начинаем обед без его фирменного: «Погоняй кофе, кролик!» — сказанного её голосом, да так, что дрожь пробирает.

Я не сдерживаюсь — хрипло смеюсь. Этот звук вырывается из меня сам, почти без моего участия, и я чувствую, как он спасает. Он ломает что-то внутри, что уже собиралось стать обидой, комплексом, страхом, загнать меня в угол.

— Алина, ты богиня. Веди, — говорю я, всё ещё улыбаясь.

Алина радостно хмыкает.

— С удовольствием. Но ты правда держалась круто. Видела, как у Натальи челюсть подвисла? Такое редко бывает. У них там, кажется, вся нижняя треть лица на контракте с брендом "Гордость и Предубеждение", — она подмигивает, и в её глазах мелькает озорство. — Или "Пластик и Высокомерие", если уж совсем честно.

Мы сворачиваем к лестнице, и я впервые за этот день чувствую: может, я и не совсем своя в этом мире, но, возможно, это и к лучшему. Быть «своей» в их мире мне совершенно не хочется.

«Подвал» оказался вовсе не подвалом — просто кафетерий на втором техническом этаже, в стороне от основного ресторанного зала. Простая плитка, деревянные столы, аппараты с водой и дешёвым кофе. Никакой претенциозности, никакого золота и стекла.

Но главное — атмосфера. Она не лощёная. Не натянутая. Она живая. И это ощущается как настоящий оазис посреди стеклянной пустыни.

— Вот они, наши светочи юриспруденции и креативного хаоса, — усмехается Алина, ведя меня к угловому столу.

Там уже сидит трое ребят. Один в толстовке с капюшоном, другой в клетчатой рубашке, третий — с зелёными наушниками на шее. На вид они вообще не офисный контингент, скорее студенты, сбежавшие с лекции. Но в глазах у каждого — ум, ирония и лёгкая чертовщина.

— Это Лиза, — говорит Алина, обращаясь к ним. — Новенькая. С самых верхов.

— А мы — самые низа, — мгновенно подхватывает тот, что в толстовке. На его лице мелькает озорная усмешка. — Так и живём: вы сверху спускаетесь к нам по лестнице, чтобы узнать, где настоящая еда и нормальные люди, не поражённые офисным снобизмом.

Он протягивает руку, и я пожимаю её, ощущая крепкое рукопожатие.

— Саня. Айти. Умею: чинить, сносить, доводить до истерики бухгалтеров. И, по совместительству, подражать Наталье Львовне, — он подмигивает, и я чувствую, как губы трогает улыбка.

— Ты умеешь их доводить даже не включая компьютер, — добавляет парень в клетчатой рубашке, смеясь. — Костя. Финансовая аналитика, но из тех, кто считает кофе — не отложенной роскошью, а топливом для выживания.

— Я Ромчик, — кивает третий, тот, что в наушниках, которые он теперь стянул на шею. — Маркетинг. Делаю логотипы, слайды и вид, что всё по стратегии.

Мы садимся. Мне пододвигают поднос, протягивают приборы, и, как будто по щелчку, напряжение, копившееся с утра, начинает таять. Разговор льётся сам по себе — про глупые правки в презентациях, про начальников, которые забывают пароли, про то, как вчера Костя чуть не послал клиента, не выключив микрофон в Zoom.

А когда Саня, изображая Наталью Львовну, облокачивается на стол и зычно басит, растягивая слова в ехидной манере:

— Моё утро не началось, пока эта биомасса не принесла мне правильный кофе!

Я смеюсь до слёз и это так… живо.

— Боже, — говорю я, вытирая глаза, всё ещё дрожа от смеха. — Мне этого так не хватало.

— Смеяться? — уточняет Алина, с улыбкой глядя на меня.

— Да, — выдыхаю я, переводя дух. — И чувствовать себя нормальной.

Обед тянется дольше, чем планировалось. Время пролетает незаметно в этой атмосфере лёгкости и искренности. В какой-то момент я проверяю время и вздрагиваю. Чёрт.

— Мне нужно обратно, — говорю я, поспешно вставая. — А то решат, что я сбежала с корпоративными секретами.

— Подожди, — говорит Саня. Его взгляд становится чуть серьёзнее, но при этом — по-прежнему тёплым. В нём мелькает что-то новое, более глубокое. — А ты… не хочешь сегодня в кино сходить? Развеяться после работы?

Я замираю. Это звучит так неожиданно. Ненавязчиво. Почти по-детски искренне. Он не давит. Не намекает на власть, статус или что-то ещё. Просто предлагает провести вечер. Как нормальные люди.

Собираюсь ответить. Не знаю ещё что именно, но что-то тёплое и, возможно, обнадёживающее. Но не успеваю.

Потому что поворачиваю голову…

И вижу Марка.

Он стоит в дверном проеме. Прямо. Молча. Руки в карманах. Спина напряжена, словно тетива натянутого лука. Плечи широкие, как щит, закрывающий от всего мира. Лицо — каменное, без единой эмоции.

Глаза… ледяные. Взгляд, который, казалось, пронзает насквозь. Он не двигается. Просто смотрит. На меня и на Саню...