Глава 20

Отбросив полотенце, я натягиваю первое, что попадается под руку – тёмные джинсы и свободную толстовку. Никаких каблуков, никакого макияжа. Сейчас не до того.

Я бесшумно спускаюсь по лестнице. Слава богам, все в доме спят. Ни звука. Ни скрипа. Огромный дом погружён в сон, и это даёт мне секундную передышку, прежде чем нырнуть в неизвестность. Выскальзываю на улицу, и ночной воздух обволакивает меня прохладой.

У ворот стоит шикарная, тёмная машина, поглощающая свет фонарей. Она выглядит хищно и мощно, точно зверь, готовый к броску. Дверца со стороны пассажира распахивается, и я, не раздумывая, сажусь внутрь. Марк уже ждёт. Он сидит за рулём, его лицо скрыто в полумраке, но я чувствую его напряжённую фигуру, его сильную ауру, которая заполняет тесное пространство салона.

В ту же секунду, как я захлопываю дверь, машина срывается с места. Резкий рывок вжимает меня в сиденье. Тишина. Глухая, тяжёлая. Только шум шин по мокрому асфальту. Эта тишина давит, усиливая мою неловкость. Мне кажется, я слышу стук собственного сердца.

— Почему ты приехал? — наконец выдавливаю я, мой голос звучит чуть сипло.

Он не сразу отвечает. Его взгляд устремлён на дорогу. Профиль его лица кажется ещё более резким и неприступным в свете мелькающих фонарей.

— Серьёзные вещи не обсуждают по телефону, Лиза, — наконец произносит он, его голос глубокий, но спокойный. — Тем более такие. У стен есть уши. Везде. В вашем доме, в офисе…

Я киваю, чувствуя, как мороз пробегает по коже. Он прав. Он всегда прав. И это одновременно бесит и притягивает.

Значит, Марк считает мой звонок серьёзным. Настолько, что приехал среди ночи. От этой мысли по телу разливается волна предвкушения, смешанного с тревожным возбуждением.

Мы едем довольно долго, и я не осмеливаюсь больше задавать вопросы, позволяя ему вести. Я чувствую, как напряжение в воздухе между нами растёт с каждой минутой. Настолько сильно, что от него начинает слегка кружиться голова.

Наконец машина тормозит у высокого современного здания. Он глушит двигатель. Мы поднимаемся на лифте на самый верхний этаж, где находится его пентхаус. Двери бесшумно скользят в стороны, открывая просторное, минималистичное пространство. Огромные окна выходят на ночной город, залитый огнями. И я вижу, что у квартиры есть выход на крышу. Обалдеть...

Марк проходит вперёд, включает мягкий свет, который заливает гостиную тёплым золотистым сиянием. Он поворачивается ко мне.

— Вино? — приподнимает он бровь. — Или предпочитаешь что-то покрепче?

Мой взгляд скользит по его фигуре, по напряжённой линии плеч, по тому, как он стоит, наполняя собой пространство...

Он же ждет ответа! Отказывать сейчас глупо, да и вино мне не помешает.

— Вино, пожалуйста, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Я подхожу к дивану, обтянутому тёмной кожей, и присаживаюсь, чувствуя, как мягкие подушки обволакивают меня. Неловко оглядываюсь по сторонам, пытаясь рассмотреть детали его холостяцкого логова. Стильно, дорого.

Марк возвращается через мгновение, в руках у него два бокала на тонких ножках, наполненные красным вином. Он протягивает один мне, наши пальцы соприкасаются, и по коже пробегает лёгкий электрический разряд. Его взгляд задерживается на мне дольше, чем нужно, прежде чем он отходит и садится напротив, в кресло.

— Итак, — начинает он, делая глоток вина, его глаза внимательно изучают моё лицо. — О чём ты хотела поговорить? Ты сказала, что это срочно.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. Вся моя храбрость, казалось, испарилась в этой уютной, но такой чужой атмосфере. Но пути назад нет.

— Я… я узнала кое-что о компании, — начинаю я, стараясь не выдать дрожь в голосе. — О её текущем положении. И о твоём… положении.

Марк только поднимает бровь, не говоря ни слова, но его взгляд становится ещё более пристальным, требовательным. Это подстёгивает меня. И я выкладываю ему все.

По мере моего рассказа его челюсть слегка напрягается, но он по-прежнему молчит, давая мне выговориться. Его спокойствие пугает и одновременно даёт мне смелость продолжать.

— И ещё… — я делаю паузу, собираясь с духом, — ходили слухи, что кое-кто из совета директоров хочет тебя сместить. Или, по крайней мере, подставить. И эти Смирновы… они ведь наши конкуренты, так? Но почему-то они были вчера у Андрея дома. И он принимал их, как… как близких партнёров. Я не понимаю, Марк. Что происходит?

Марк допивает вино, ставит бокал на низкий столик и наклоняется вперёд, его взгляд пронзает меня насквозь.

— Я… — он начинает говорить, но замолкает, словно подбирая слова. Его челюсть напрягается, а глаза темнеют. — Ситуация, как ты её описываешь… это полное дерьмо, Лиза.

Он явно знал большую часть того, что я рассказала. В его глазах мелькает нечто похожее на холодную ярость. Это не та реакция, которую я ожидала. Я думала, он отмахнётся, скажет, что это глупости. Но он... он выглядит по-настоящему рассерженным.

— Тебе пора выходить из игры, — резко произносит он, его голос жёсткий, как сталь.

Я непонимающе хлопаю ресницами. Как это – выходить?

— Как? — выдавливаю я. — Как это – выходить? А как же ты? Что с тобой будет?