Глава 10

Я глубоко вдыхаю. Вопросы действительно есть. Один из них самый важный.

— А если… если у меня ничего не получится? — выдавливаю тихо из себя. Голос срывается, но я не могу не озвучить свои страхи. — Если я подведу вас... тебя?

— Значит, подведёшь, — пожимает Андрей равнодушно плечами. — И что с того? Ошибки делают все. Даже я, и не раз. Главное — не сдаваться. И не врать себе. А всё остальное можно исправить, научить, исправить снова. Мне не нужна идеальная кукла, мне нужен живой человек, готовый учиться.

Он говорит это без пафоса, буднично, но я чувствую себя растерянно. Разве можно так легкомысленно относиться к делу всей своей жизни, вверяя его в руки неопытной девчонки. Или я чего-то не понимаю? И в нынешнее время даже обезьяну можно обучить и посадить во главе компании?

— А как долго мне жить в вашем доме? — добавляю я, осторожно подбирая слова.

Андрей слегка улыбается, уголки его губ поднимаются в едва заметной, почти печальной улыбке.

— Это не мой дом, Лиза. А наш. Останешься на столько, насколько потребуется. Встанешь на ноги, захочешь уехать я препятствовать не буду. Но я надеюсь, что ты останешься. Мне нужно, чтобы ты была рядом.

Киваю в задумчивости, до конца не понимая, как относиться к его словам. Она звучат слишком... идеально. Но, возможно, я зря ищу подвох, ведь пока ничто не представляло для меня опасности и не ставило в неловкое положение. Андрей идет к двери, давая понять, что разговор окончен.

— Иди, осваивайся. Тебя проводят.

Он распахивает дверь и в комнату входит женщина в строгом костюме, с собранными в пучок седыми волосами и лицом, на котором не отражается ни одна эмоция. Она что же все это время там стояла и ждала, пока мы поговорим?..

— Это Галина, — представляет он мне женщину. — Она будет помогать тебе во всем.

Та, словно в подтверждении его слов, учтиво кивает. Это так странно... Я как-то привыкла, сама заботится о себе. Без чьей либо помощи.

Галина, тем временем, молча указывает мне следовать за ней, и мы идём в другое крыло особняка. Женщина не говорит ни слова, только указывает рукой, куда сворачивать. Мы поднимаемся по широкой лестнице, и она останавливается у двери, распахивая её с лёгким поклоном.

Это моя комната?..

Она ведь, как из журнала. Просторная, с панорамными окнами на сад, где среди ухоженных аллей цветут розы и фонтаны блестят под солнцем. Большая кровать с бархатным изголовьем, белоснежное постельное бельё, резной письменный стол. В углу дверь в отдельную гардеробную.

Я с замиранием осматриваюсь. В воздухе приятно пахнет свежими цветами, которые стоят в вазе на столе…

— Ванная — за той дверью, — сухо впервые говорит Галина и исчезает, прежде чем я успеваю поблагодарить.

О-о-о, ванная у меня, прямо как у героинь зарубежных фильмов. Белый мрамор, золотистые детали, тёплый пол, огромная ванна, примерно размерами с мою бывшую комнату.

— Офигеть... — только и могу выдавить из себя. — Кто-нибудь, ущипнете меня.

Я реально чувствую себя Золушкой. Разве так бывает?!

Запускаю воду, добавляю ароматную пену и торопливо скидываю с себя вещи. С удовольствием погружаюсь прямо с головой. Горячая вода смывает напряжение.

Я закрываю глаза, позволяя себе расслабиться, чувствуя, как тело тяжелеет от усталости и новых эмоций.

Понимаю, что не готова идти вниз, сталкиваться с Кариой и Никой. От их фальшивых улыбок тошно, а возможно все дело в Марке...

Галина возвращается через час, я уже полулежу на кровати, закутанная в махровый халат и листаю каналы на плазме. Мне не требуется что-то ей говорить, она понимает без слов мое нежелание спускаться на обед.

Спустя минут пятнадцать она приносит мне поднос с едой: нежный крем-суп с ароматом трюфелей, несколько миниатюрных тарталеток с лососем, минеральная вода в хрустальном бокале и кусочек пирога с ягодами, украшенный свежей мятой.

Боже... Всё так красиво подано, что рука сама тянется к телефону. Мне нужно это сфотографировать на память. Для них это все может быть и привычно, но для меня это просто шедевр!

С аппетитом ем, поглядывая в окно на сад. Оттуда доносится приглушенный женский смех. И из-за этого я начинаю чувствовать себя чужой. Это их привычный мир, со своими правилами. А я здесь, как не в своей тарелки. Для меня все происходящее самое настоящее чудо.

Поэтому к ужину я тоже не спускаюсь. И снова Галина приносит еду мне в комнату. На этот раз — стейк средней прожарки с золотистой корочкой, салат с лососем и авокадо, поданный на белой тарелке с изящным узором, и бокал гранатового сока, который искрится в свете лампы.

Сидя на подоконнике, открываю ноутбук. Он был здесь на письменном столе. Новый, лёгкий, с тонким корпусом из металла. Галина сказала, что он мой. Вот так просто...

Экран загорается мягким светом и я ввожу в поисковике: Андрей Тихомиров.

Сотни ссылок. Интервью. Финансовые обзоры. Лента новостей.

Акционер группы компаний “АЛМАЗ” — многопрофильного холдинг, охватывающего энергетику, строительство, IT, логистику, телекоммуникации и аграрный сектор.

Десятки дочерних предприятий. Центральный офис в столице, филиалы — по всей стране. Я читаю о масштабных проектах, даже про благотворительные инициативы. Он основал фонд для поддержки детских домов и школ в регионах.

Фото мелькают одно за другим. На них Андрей то на фоне новой электростанции, то в кабинете с глобусом, то на какой-то конференции, пожимает руки влиятельным людям.

И везде у него один и тот же холодный, сосредоточенный взгляд, излучающий власть и непоколебимость.

“Один из самых закрытых и влиятельных предпринимателей страны” — так его описывают в одном из аналитических журналов. Нигде ни слова про личную жизнь. Ни слухов, ни скандалов. Глухая каменная стена.

Я долго смотрю на эти снимки и вдруг ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы этот влиятельный человек гордился мною. Чтобы, когда все узнали, что я его дочь, восхищались именно моими достижениями, а не думали, что все мне досталось только благодаря отцу.

Закрываю ноутбук, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой. Всё, что я узнала, только усиливает моё волнение.

Мне предстоит стать частью огромного, безжалостного мира, и это пугает меня больше, чем я могу выразить. Ложусь на кровать, и, несмотря на тревогу, засыпаю, убаюканная тишиной особняка.