Глава 9

Дина

- Какого черта я вообще здесь делаю?

Вздохнула я, плюхаясь на роскошный кожаный диван в углу гостиной, расположенный вдоль стеклянных окон от пола до потолка. В течение последних полутора месяцев я несколько часов в день присматривала за Лерой, но это было несложно, так как всю основную работу по дому выполнял другой домашний персонал. Я нужна, в основном для того, чтобы убедиться, что Лерочке не скучно, она в безопасности и ничего не ломает. Время от времени, я пытаюсь занять ее чем-то полезным. Например, сегодня мы сворачивали разные фигурки из бумаги.

Когда я согласилась присматривать за дочерью Льва Абрамова, то говорила себе, что делаю это только потому, что хочу восстановить запятнанную репутацию моего покойного отца. И что же мне удалось накопать за последние полтора месяца? Абсолютно ничего.

С самим Абрамовым я тоже сталкивалась редко. Он постоянно был на деловых встречах или разъезжал по светским мероприятиям, поэтому я часто оставалась одна.

Я уже прошерстила весь дом - ящики, шкафы, тумбочки, книжные полки - ну вообще все! Я практически смирилась с тем, что ничего не смогу найти. Ни на одном из его жестких дисков, насколько мне удалось проверить, нет никаких полезных файлов, аудио- или видеозаписей. Должно быть, он хранит все улики в другом месте или уже уничтожил их. Еще я не увидела никаких признаков того, что он как-то связан с преступниками или нарушает закон. А жаль.

Должна признаться, несмотря на мою ненависть к этому человеку, этот гад все так же потрясающе красив, как и раньше. Скорее даже сейчас, когда он стал старше, он стал еще красивее. Эта его седина на висках и задумчивые морщинки, сделали его еще привлекательнее внешне.

А когда он прижался ко мне в кабинете, в тот первый день... Я уверена, что у него была эрекция! И хотя я почувствовала какое-то напряжение между нами сразу, как только зашла в его дом в тот день, доказательство его возбуждения, все равно, стало для меня полной неожиданностью, поэтому я растерялась и сбежала оттуда.

Я чувствую, как во мне просыпаются те старые, давно забытые чувства, которые я испытывала рядом с ним, когда была юной девочкой. Я не могу отрицать тот факт, что хочу его как мужчину, и, по-видимому, сейчас, когда я стала старше и уже не девственница, я хочу его все больше и больше. Даже сейчас мое тело реагирует на воспоминания о нем, когда он прижимался ко мне...

Бррр!

Я отбрасываю свои чувства и мысли. Как хорошо, что из-за такого его расписания мы видимся нечасто, точнее - почти совсем не видимся.

Я смотрю на свой кофе на столике. Пенка в кружке медленно оседает, так же тают и мои надежды раскопать какой-нибудь компромат на Абрамова… Ладно, еще рано вешать нос!

- Что ж, за мой успех! - говорю я вслух, откидываясь на спинку дивана.

- Да! - кричит Лера и, воспользовавшись моментом, швыряет маленький мячик, прямо мне в лицо. Уже привыкшая к такому обращению, я приготовилась отразить атаку. Но, когда я отбиваю мячик, нечаянно задеваю кружку с кофе, стоящую на столе, и весь он выплёскивается наружу.

- Блин, нееет! - мяч теперь летит в великолепную китайскую вазу с пионами, стоящую в центре стеклянного стола. Их розовые соцветия и нежные зеленые листья остались в целости и сохранности, но ваза начинает шататься, и мне приходится одной рукой подхватить остатки кофе, а другой - вазу.

Я делаю глубокий-глубокий вдох, смаргиваю брызги кофе с правого глаза и сердито смотрю на Леру. Только бы не разораться на нее! Блин, ну какая же она несносная девчонка эта Лерка!

Я прихожу в себя и ставлю вазу обратно на середину стола. Я чуть крепко не облажалась, но обошлось без катастрофы. Я медленно поднимаюсь на ноги.

- Лера, - строго говорю я, - что я говорила тебе по поводу того, чтобы бросаться игрушками в людей, а?

Я вытираюсь салфетками, пока подхожу к ней.

У Леры короткие светлые волосы и виноватая ухмылка на лице, когда она пожимает плечами и опускает голову. Я вижу, что она чувствует себя виноватой и не хочет, чтобы ее ругали, поэтому опускаюсь на колени и беру ее за маленькую ручку.

- Людям может быть больно, ты можешь попасть кому-то в глаз или вышибить зуб, да и игрушки могут сломаться, это нехорошо. Ты же не хочешь, чтобы что-то сломалось, правда?

- Нууу… папа купит мне новые, - засмеялась Лера, прикусывая большой палец.

- Да, - вздыхаю я, - он-то купит. А глаз новый он тоже сможет кому-то купить? И не кажется ли тебе, что лучше будет, чтобы они не ломались? Некоторые из них тебе особенно нравятся, да?

Это была плохая тактика. Лицо Леры краснеет, и она наклоняется вперед, явно собираясь заплакать.

- Ладно, ладно, не переживай так, - говорю я. - Дело в том, что мне не нравится, когда мне делают больно или, когда что-то теряется или ломается. Так что больше так не делай, хорошо? Просто скажи мне, если захочешь поиграть в мячик, и мы поиграем.

Наступает неловкий момент, она топает ногой о пол и смотрит на меня снизу-вверх.

- Ты злишься на меня? - спрашивает она.

- Ну что ты, конечно, нет, - говорю я, опускаясь на колени, чтобы взять ее лицо в ладони и убрать с него волосы, - Я никогда не сержусь на тебя, малышка, запомни это. Я просто хочу помочь.

И я действительно хочу ей помочь. И себе тоже. Мне нужны были деньги, и я получила возможность их заработать. Я зарабатываю, как мне кажется, нормально для няни в обеспеченной семье. Но это не тот уровень жизни, к которому я привыкла. Может, все дело в том, что я работаю здесь неполный день? Я могла бы проводить с Лерой большее количество часов, но она много занимается с учителями и репетиторами.

Помню, я училась в одной из самых престижных школ, там были, и дошкольные подготовительные курсы, и разные репетиторы, и дополнительные занятия. Но это было не в три с половиной года!

Я проверяю календарь в своем телефоне и вижу, что через полчаса у Леры занятия по китайскому языку. Мне нужно собрать ее и отправить с водителем. А потом я останусь в доме одна.

- Так, Лерчик, пора одеваться! Давай бегом! Сегодня мы будем учить китайский!

Произнося это, я опускаю взгляд и замечаю на своей блузке огромное коричневое пятно от кофе. Я не могу допустить, чтобы она опоздала, поэтому я переживу минуту позора перед водителем, а потом вернусь обратно, чтобы застирать пятно, а заодно протереть стол и вазу.

Лера быстро заводится, как и в большинстве случаев, когда нужно выходить из дома, и начинает бегать кругами, радостно крича в честь этого события. Я мягко, но решительно веду ее в спальню, чтобы помочь одеться. Как только она, наконец, готова, мы спускаемся на черно-золотом лифте на первый этаж. Когда открывается дверь лифта, водитель уже ждет у входа в дом, но Лера капризничает, а время идет. По пути она останавливается возле большой пальмы в горшке в вестибюле, чтобы подергать ее за ветки. Я беру ее за руку и подвожу прямо к водителю. Он улыбается и усаживает ее в машину. Сколько же суеты из-за одного маленького ребенка! Не знаю, как вообще справляются многодетные матери! Я вздыхаю с облегчением, когда машина отъезжает, и с улыбкой машу рукой на прощание Лере и водителю. Он всегда отвозит ее на все мероприятия и к репетиторам. Когда они отъезжают от дома, я возвращаюсь внутрь и поднимаюсь наверх.

Разумеется, наведение порядка в доме не входит в мои обязанности. Но домработница сегодня уже не придет, а мы устроили жуткий беспорядок, да еще и кофе разлили, поэтому я решила немного прибраться. Я вытерла стол и вазу, собрала игрушки, потом попыталась оттереть пятно на моей блузке… вот черт, оно не оттирается! Я одна во всем доме. На самом деле я могу быстро постирать блузку и высушить ее в машине. В ближайшие полтора часа никто не придет, так что я все успею! По-быстрому.

Я сняла блузку и осталась в одном лифчике и юбке-карандаш. Немного неловко и холодно. Я огляделась по сторонам, и, хотя я здесь по-прежнему одна, это кажется мне рискованным мероприятием. Что ж, делать нечего! Я взяла пульт управления умным домом, который лежал за портретом Льва Анатольевича.

- Такой красивый и такой подлец, - бормочу я себе под нос, выключая весь основной свет на этаже. Теперь я одна в тускло освещенной комнате со слабыми оранжевыми отблесками по краям темных окон. Такое ощущение, что я в фильме ужасов и вот-вот произойдет что-то страшное и неожиданное.

Предварительно застирав пятно, я засунула блузку в стиральную машину. Я брожу по дому и мне нечего делать, кроме как листать интернет и переписываться с Оксаной. Я улыбаюсь и открываю приложение "Камера", чтобы сделать селфи-фотку для Оксаны, но потом одергиваю себя. Я быстро закрываю приложение и убираю телефон обратно в карман, качая головой. Что на меня нашло? Этот козел предал моего отца и оставил меня сиротой, а я валяю дурака! Лучше бы пошла в его кабинет и сделала то, зачем пришла сюда - в очередной раз обшарила его документы и ноутбук!

Я прохожу по коридору в кабинет, надеясь еще раз внимательно проверить, не пропустила ли я чего-нибудь. Свет от монитора наполняет комнату, и я замираю, когда вижу мужскую рубашку, висящую на спинке офисного кресла. Наверное, домработница не отнесла ее в стирку. Я провожу по ней рукой. Эта рубашка не выглядит очень дорогой - обычная, шелковая. На ней нет никаких ярлыков. Я смотрю на то место, где мы коснулись друг друга, где я чувствовала его… чувствовала, как его член упирается в мою ягодицу. Тут же мне становится стыдно за свои мысли. Его запах, его прикосновения, то, как он говорил, - это все сводило меня с ума. Мое тело определенно отреагировало на его присутствие и реагирует даже сейчас, снова при воспоминании о нем. Я не могу его хотеть! Он плохой человек, он вдвое старше меня, и он разрушил мою семью. Как я могу хотеть быть с ним? Как я могу хотеть его?

Рубашка, накинутая на спинку кресла, пропитана его запахом. Он опьяняет меня. Лев Анатольевич красив и, по моим представлениям, является идеальным мужчиной в физическом плане. Тот факт, что он для меня табу, только усугубляет ситуацию.

Я знаю, что он сделал, и это не выходит у меня из головы. Нельзя, чтобы молодая двадцатидвухлетняя девушка влюблялась в партнера своего отца, мужчину, которому скоро пятьдесят. Это неправильно с любой точки зрения. И все же...

Я чувствую запах, исходящий от его рубашки. Он бьет мне в нос, как афродизиак, пока я сижу здесь. Внезапно я осознаю, что промокла насквозь. Мое физическое влечение к нему вступает в противоречие с душевной болью от того, что я нахожу его привлекательным. Эта тоска разжигает огонь внутри меня, и я чувствую невероятное сексуальное возбуждение. Это пылающий ад низменного желания.

- Какого хрена я делаю? - спрашиваю я, ловя себя на том, что прикасаюсь рукой к своей киске. Было бы приятно воспользоваться этим моментом и удовлетворить мимолетное жгучее желание.

Нет, нет, я же хотела еще раз просмотреть архивы! Я посмотрела через стол на компьютер мониторы видеонаблюдения, но вместо того, чтобы сосредоточиться на них, я увидела мысленный образ себя, стоящей за столом напротив того места, где я сидела в этот самый момент. Мое лицо исказилось в экстазе, когда я представила, как он трахает меня сзади. Я была совершенно лишена самообладания, когда фантазировала о том, как Лев Анатольевич возьмет меня на столе. Я знала, что он трахнет меня лучше, чем когда-либо трахал Паша, это уж точно!

Прикусив губу, я сдалась и потянулась вниз, слегка задрала юбку, отодвинула трусики, и мои пальцы нащупали там скопившуюся влагу. Нежно потерев, я нахожу свой клитор и сосредотачиваюсь. Я хочу большего. Сейчас я вся трепещу от желания, когда представляю, как поворачиваю голову через плечо и вижу, что он стоит позади меня, его губы на моих губах, его сильные руки сжимают мои бедра, его член входит в меня. Я скользнула средним пальцем правой руки внутрь себя, ритмично массируя чувствительное место внутри, а затем потерла клитор левой рукой, приближаясь к мощному оргазму.

- М-да, Паша никогда не мог меня так удовлетворить, - с горечью подумала я.

Этого альфонса не волновало ничего, кроме моих денег, и даже в сексе он думал только о своем удовольствии. А Лев Анатольевич? Для меня он всего лишь фантазия. Когда-то я думала о нем как о защитнике и моем рыцаре. И теперь этот рыцарь может позаботиться обо мне только в моих сексуальных фантазиях, потому что в реальной жизни я хочу расправиться с ним.

- А вообще-то, - подумала я, слегка запыхавшись, когда ускорила свои действия, - почему я не могу воспользоваться им на самом деле?

Как хорошо, что в его кабинете я могу делать все, что хочу, потому что это место не просматривается камерами. У меня в голове проносится мысль - вот было бы круто, если бы он это сделал! Если бы он наблюдал за мной через камеры, а потом не смог бы удержаться, вошел сюда и тоже начал меня ласкать! О чем я думаю?! Я не хочу, чтобы он это видел... Я не хочу, чтобы кто-нибудь вообще это увидел!! Я смотрю на мониторы в другом конце кабинета, и позволяю своим мыслям вернуться к попыткам найти компромат, но это ослабляет мое возбуждение. Мой мозг слишком затуманен, чтобы сосредоточиться, поэтому я снова прислушиваюсь к ритму своего сердца и желания. Мое зрение не фиксируется на какой-либо конкретной точке комнаты.

- Нет!

Я дергаюсь, опуская ноги на пол. Черт возьми, я не могу просто так кончить в его кресле!

В моей голове проносятся мысли о нашем с ним прошлом. Слова моего отца эхом отдаются в моей голове: “Лев Абрамов... Он предал меня, доченька. Я невиновен! Клянусь! Это он все так устроил, что адвокаты не могут меня вытащить! Это все он сделал!!”

- А-а-а!

Я издаю совершенно несексуальный возглас, убирая руки от тела и выпрямляясь. Я сама себе противна - юбка задрана, трусики насквозь мокрые, я сижу в его старом кожаном офисном кресле и мастурбирую, нюхая его рубашку!

Мой телефон вибрирует, и всплывает сообщение об окончании стирки машинки.

- Вот и хорошо! - бормочу я себе под нос, - Нужно поскорее одеться!

Я вскакиваю с кресла, его рубашка падает на пол, я одергиваю юбку и отряхиваюсь. Меня начинает одолевать стыд - чувство вины за то, что я натворила, и за последствия того, что могло произойти. По мере того как отголоски моего недооргазма угасают, я начинаю мысленно ругать себя. О чем я только думала? Я мастурбировала в доме своего врага!

На меня накатывают горькие воспоминания о моих последних отношениях, которые обожгли мое сердце в прошлый раз. Паша просто использовал меня. Я была так неопытна и наивна! Он втерся ко мне в доверие, говорил, что любит меня и «все будет хорошо». Я доверяла ему, а он не оправдал моего доверия. Он просто бросил меня, когда закончились деньги.

Я морально опустошена и не хочу ничего делать сейчас. Я сижу на стиральной машине и размышляю. Я думала о Льве Анатольевиче даже больше, чем о Паше. Если бы он оказался рядом, то я бы отдалась ему немедленно! Я покачала головой и вздрогнула.

С этим нужно что-то делать. Мужики видят милую, добрую девушку и только и думают, как меня использовать. Что ж, я им покажу! Я покажу Льву Анатольевичу, а потом и Паше. Чувство вины и стыда смешивается у меня в груди, но я полна решимости не позволить этому разрушить мою уверенность в себе. Сейчас моя жизнь понемногу налаживается. У меня есть деньги, хотя и гораздо меньше, чем я привыкла, и я могу посвящать вечера и выходные рисованию. У меня уже есть определенная репутация в мире искусства, и я как никогда близка к человеку, который разрушил мою жизнь. Возможно, у меня пока нет никаких доказательств против него, но, когда он сделает хоть один неверный шаг, я буду тут как тут.

Я медленно сжимаю руку в кулак прямо перед своим лицом, долго и упорно размышляя об этом.

- И, может быть, - думаю я про себя, прикусывая губу и украдкой бросая взгляд на свою юбку, - Я смогу организовать ему возможность сделать неправильный шаг. Вот если я только смогу соблазнить его и заставить признаться…

Но это было всего лишь мгновение, я качаю головой и громко смеюсь вслух.

- Кого я обманываю? Я не Оксана!

Я передергиваю плечами, сбрасывая охватившее меня наваждение. Мое тело, пытающееся избежать минутной сексуальной слабости, теперь стремится к власти.

- Даже если бы я очень захотела, у меня бы ничего не получилось.

Я вздыхаю, смотрю на часы и достаю блузку из сушилки.