Глава 22

Святослав Говорят, если услышишь выстрел, значит, он уже не опасен. Не для тебя. Ведь мёртвые не слышат. Если услышал, значит ты ещё жив. Всё просто. До безумия. Но не в этот раз. Когда тишину заброшенной фермы разрезал огнестрельный залп, меня словно заживо погребло в этом звуке. Но я замер всего на секунду. В следующую – сорвался с места в сторону ангара, откуда исходил звук. Я всё-таки опоздал? Не успел? Сбывался мой самый большой страх, который сковывал всю душу ещё с того момента, когда я в последний раз слышал Веронику по телефону. Я и так нашёл их столь быстро лишь грёбанным чудом! Припаркованный у обочины грузовик зафиксировал на регистратор момент с аварией, когда Андриянов сбил Веронику в том месте, где в последний раз пробивалось её местоположение. Я поначалу глазам своим не поверил. Да и сейчас тоже… Какого хера тут происходит?! Запах порохового дыма почти не ощущался. Внутри оказалось довольно сумрачно, несмотря на просветы в прогнивших досках, а высокая трава достаточно хорошо скрывала всё происходящее впереди, но это не помешало быстро определить три силуэта. Два из них – женских, на земле. Вот когда кровь по-настоящему застыла в жилах… Грянул ещё один выстрел. На этот раз мой. Ни секунды не колебался. Ни сомнений. Ни сожаления. Ни промедления. Пусть я так и не разобрался в ситуации, чтоб судить наверняка, но один только факт того, как Глеб наставил прицел – сам по себе его приговор. Приговор, оборвавший его последний вздох. Спустя ещё три выстрела. И нет, я не промахиваюсь… А эта сволота не стоит того, чтобы сожалеть. – Ника! – тут же бросился к девушке. Она едва дышала. Вся бледная. Дрожащая. С заметным трудом сфокусировала на мне свой чайный взор, переполненный отчаянием, когда я оказался рядом. – Не ранена… – выдохнул тяжело и шумно, первым делом осмотрев её на возможные повреждения. На самом деле повреждения как раз были. Несколько ссадин и синяков, полученных от аварии. Но не от выстрела, который привёл меня сюда, и на данный момент это было самое первостепенное, ведь всё остальное намного легче исправить. За исключением того, что находящаяся рядом с моей девочкой… не дышала. – Она… она… – всхлипнула Вероника, как и я, глядя на неподвижно лежащую женщину. Так и не сказала больше ничего внятного, только прижала её к себе крепче. Если я правильно оценил обстановку, получалось, Вера закрыла собой дочь, а пуля застряла где-то в районе её сердца, судя по отверстию на спине. – Она… она… – продолжала всхлипывать Вероника. – Отдала свою жизнь за тебя, – договорил за неё, мягко, но вместе с тем решительно, отодвигая девушку от трупа, перетаскивая к себе. Выполнить задуманное удалось не сразу. Ника никак не желала отпускать погибшую. Вцепилась в неё так, что едва получалось разжать её руки. – Нет, – замотала она головой. – Не надо. Не забирай её. Не надо! – скатилась в откровенную истерику. Ничего не сказал на этот раз. Просто выполнил, что должно, подхватив свою звёздочку на руки и поднявшись на ноги, унося её подальше из полуразрушенного ангара. – Так надо, малыш, – тихо оправдался. Вероника продолжала плакать, но теперь уже сама цеплялась за меня, обнимая за шею, уткнувшись в неё же лицом. Да я и сам не лучше. Раз за разом сдавливая её в своих объятиях, всё пытался удостовериться, что она правда со мной, что я правда успел. Сколько бы кислорода ни проглотил, вместе с её запахом, никак не мог надышаться ею. – Всё будет хорошо, малыш, – произнёс, не зная, что ещё сказать. – Слышишь? Всё будет хорошо… – повторил не один раз. И пока нёс к машине, и пока усаживался вместе с ней на заднее сидение, жестом указав Денису взять дальнейшую ситуацию в свои руки. Говорил и говорил одно и то же, ласково проводя по её волосам, продолжая обнимать и вместе с тем с жадностью глубоко вдыхать родной запах. В последние мгновения ведь только успел! Так и не смог отпустить её даже после того, как прибыла вызванная полиция и скорая. По крайней мере, не сразу. Сперва… – Малыш, – мягко позвал девушку, обнимая обеими ладонями заплаканное личико, вынуждая её посмотреть на меня. – Я знаю, ты не готова, и тебе очень больно, но ты должна мне всё рассказать, пока за нас кто-нибудь не придумал другую версию. Что случилось? – Они, они… п-папу у-убили. И… И м-меня… х-хотели… И… Дядя… Он… Это всё он… Дальше не договорила, снова разревелась. Не просто по её щекам слёзы лились, будто лезвием мне по сердцу полосовала каждая солёная дорожка, наполненная горечью и скорбью. То, что я от неё услышал, в голове совсем не укладывалось, и вся моя суть стремилась узнать об этом подробнее, но торопить события не стал. Сделал над собой усилие и тепло улыбнулся ей. – Давай с самого начала, хорошо? Ты была на занятиях, хотела поехать к вам домой, чтобы поговорить с мамой. А потом?.. – попытался я выстроить хронологическую цепочку из того, что знал сам. – Н-никита прислал сообщение. Его мама узнала про нас с тобой. Видела записи с камеры их отеля. Хотела маме всё рассказать. Потому я поехала домой. А они там… – снова почти захлебнулась слезами. Далеко не сразу пришла в себя. А когда смогла продолжить… – Они там… на папином столе… Мама голая. А дядя… Снова не договорила, но этого уже и не требовалось. – Они не брат и сестра, а д-давние лю-любовники, – всё же продолжила через паузу, заикающимся голосом. – Дядя за-задолжал кому-то много денег и хо-хотел наследство себе забрать. Но ты им ме-мешал, они тебя оп-поили и п-подменили анализы на токсин, к-которые ты за-апрашивал после па-апиной смерти, – судорожно вздохнула. – Чтоб ты не догадался, – продолжила уже куда тише и спокойнее. – Всё из-за этого. Чтобы отвлечь тебя, и ты не узнал, что это сделали они. Он их тоже видел. Папа. Поэтому они его у-убили-и… – опять расплакалась. При моём виде ремесла, чего я только не видел, поэтому в какой-то мере ничуть не удивился услышанному, несмотря на то, как отвратительно то само по себе даже звучало. Дальше вытягивать из неё слова было больше не обязательно, сопоставить все имеющиеся факты со всем сопутствующем уже не сложно. Что сказать… Я идиот! Идиот, которого чуть не обвели вокруг пальца. Я ведь нутром чуял, что что-то со смертью моего лучшего друга не так. Но ничего не нашёл и сдался. А не стоило. Стоило довериться себе и копать глубже. С другой стороны, кто бы заподозрил в родном брате любовника неверной жены? Хорошее себе родственное прикрытие они выбрали. А я из-за этого не только лучшего друга, но и единственную ценность своей жизни чуть не потерял. Неудивительно, что, как только выслушал, снова прижал её к себе крепко-крепко, ласково ведя по спутанным волосам, никак не в силах быть отдельно от неё, пока в разуме сами собой рисовались оставшиеся события с тем, как Вероника увидела их и сбежала из дома, позвонила мне, а Глеб её догнал, потому и сбил машиной, чтоб привезти сюда, пока она не выдала их. Вместе с последней мыслью посетило дикое желание вернуться туда, где я оставил валяться того, кого застрелил. Застрелил бы снова. И не раз. А ещё лучше голыми руками бы придушил. Но сперва сломал бы каждую косточку в его паршивой шкуре. Ублюдок! – Мне жаль, малыш… – единственное, что ещё я сумел из себя выдавить, стараясь не выдавать в голосе вспыхнувшую ярость. Моим словам вторил стук в окно. Денис оттягивал, как мог, но давно пора было передать свою звёздочку в руки медикам, чтоб те как следует её осмотрели. А пока те выполняли свою работу, я смог кратко обрисовать ситуацию «друзьям» из уголовного. В подробности вдаваться не то чтоб не хотел, скорее не успел… – Они заберут Веронику с собой в отделение неотложной помощи, – послышалось в какой-то момент от Дениса. А я только и успел, что обернуться к нему, как вслед за его словами раздался хлопок закрывшейся дверцы красно-белого микроавтобуса со спецсигналами. Скорая тронулась с места без промедления. Даже сирену завела, когда умчалась, увозя с собой Веронику. – Как это заберут? Почему? С ней что-то не так? Она же была в порядке! – откровенно запаниковал я. Мой заместитель вполне ожидаемо не смог ответить ни на один мой вопрос, сочувствующе улыбнувшись, что только увеличило градус одолевающей рассудок нервозности. Когда стреляешь в человека, даже если доказано отсутствие злого умысла, вряд ли можешь и дальше просто так разгуливать на свободе, пока не закончится разбирательство, но едва ли меня волновали последствия, когда я сорвался с места вслед за скорой. – Э-ээ… куда? Ты вообще-то человека убил, Киреев! – донеслось мне в спину от давнего сослуживца, ныне госслужащего в погонах. – Завтра приходи, тогда и посадишь! – огрызнулся я, отмахиваясь от него, прежде чем залететь в машину. Дальнейшая дорога слилась в ещё один калейдоскоп неумолимого страха и беспокойства за ту, ради которой нет ничего, чего бы я не сделал. Тем хуже ощущалось собственное бессилие, пока, после прибытия в приёмник областной больницы, мне приходилось в течении всего следующего часа тупо подпирать собой коридорную стену в ожидании, когда же меня пустят к Веронике. Чуть не спятил! – Рентген не выявил никаких переломов, но небольшое сотрясение после аварии всё же есть. На ночь она останется под капельницей, утром после дополнительного обследования, если всё нормально, сможете забрать её домой, – сообщил мне врач, прежде чем пустить к ней в палату. Показалось, Вероника выглядела ещё более бледной, чем когда я в последний раз был рядом с ней. При моём появлении она слабо улыбнулась и протянула ладошку, за которую я тут же схватился. – Ты как? – спросил тихо. Палата была одноместной, мы бы в любом случае никому не помешали, но никаких сил на громкость уже не осталось. – Диагностировали сильный ушиб бедра, лёгкое сотрясение и прописали постельный режим на ближайшие два дня. По-моему, преувеличили, – улыбнулась она ободряюще мне. – В какой-то момент мне показалось, всё может быть гораздо хуже, – по-своему согласился я, усаживаясь рядом с ней на краю постели, так и не отпустив хрупкие пальчики. – В какой-то момент я тоже так подумала, – отозвалась она едва слышно, а улыбка на её губах потускнела. – Не думала, что успеешь, – призналась практически беззвучно. – Зато теперь больше не будешь считать все мои склонности к параноидальному контролю над твоей жизнью чем-то излишним, – заявил демонстративно самодовольно, чтоб хоть немного сменить её настрой. И это сработало, она снова мне улыбнулась.6dfffc – Не буду, – согласилась вслух. – Ага, не забудь об этом, когда мы выйдем отсюда и настанет твой выпускной, на котором вокруг тебя всякие Самойловы и прочие опять крутиться будут, – вернул ей. – Не будут, если ты будешь рядом, – противопоставила Ника. – А вот если нет… С учётом, что я теперь ещё более завидная невеста… На последнем слове её голос дрогнул, а в глазах снова появились слёзы, но она быстро заморгала, сдержав их, выдохнула и снова мне улыбнулась. – Один месяц я как-нибудь справлюсь с отбиванием тебя от поклонников, а потом им и надеяться не на что больше будет, – тоже улыбнулся ей. Далее между нами воцарилось молчание. Совсем недолгое. Вероника его нарушила уже вскоре. – Он сказал, что они с мамой подобрали меня в каком-то наркопритоне младенцем. Что я не их с папой дочь, – прошептала, опустив взгляд на наши сцепленные ладони. В груди поселилось настоящее пекло. Но вопреки всему я сохранил улыбку на своих губах. – Даже если и так, я своего друга знаю, важнее тебя для него всё равно никого не может быть, – произнёс негромко. – Думаешь, он так же бы считал, зная это? – подняла она на меня несмелый взгляд, полный надежды. – Уверен, – сжал её руку в своей крепче, помолчал немного, а после добавил: – Только я не понял. Ты что, опять во мне сомневаешься, да, малыш? – уточнил, притворно грозно прищурившись. Ника всхлипнула, но послушно качнула головой. – Нет. Больше никогда не буду в тебе сомневаться, – заверила вслух. – Ты был прав. Это был не твой ребёнок. У мамы. Его вообще не было. Она не может иметь детей. То есть, – запнулась, – не могла. Они специально всё это разыграли, чтобы нас разлучить. Чтобы я сбежала из страны. Мама так пыталась меня сберечь. Чтобы не дошло до такого, как сегодня. Сказала, что я всё равно её дочка, и она меня всегда будет любить… С учётом информации о том, что меня опоили, именно поэтому я не помнил ночь, перед которой пришли результаты последней экспертизы, я и сам уже догадался о том, в чём сомневался с самого начала. Но говорить на этот счёт ничего не стал. Что касается всего остального… – Даже если бы ты от меня сбежала, я бы всё равно тебя обязательно разыскал и вернул. Никто и ничто нас не разлучит, договорились? – придвинулся к ней ближе и прижался губами к сжатой девичьей ладони. А Вера… Она сама сделала свой выбор. Тогда, когда обманула меня. И моего друга. Свою дочь. Может быть биологически и не родную, но дочь. Выбрала то, что уничтожило её. – Договорились, – отозвалась хрипло Ника, снова мне улыбнувшись. – Я тебя люблю. Очень-очень. – Вряд ли также сильно, как я тебя, мой свет. – Обещаешь-обещаешь? – Всегда…