Глава 21

Первое, что я осознала очнувшись, я лежала в не очень удобной позе, от которой затекли все мышцы, неприятно ныло левое бедро и нещадно болела голова в районе затылка. Хотела сменить позу, но в разум ворвался тихий голос мамы, и я замерла, услышав: – Обязательно было вот так? – Было бы не обязательно, не сделал бы, – ответил ей мужской, безразличный. Дядя Глеб? Вместе с пониманием, кто со мной рядом, в разум прорвались воспоминания о нашей последней встрече. Перед глазами как наяву встала картина голой мамы на рабочем столе отца, пока дядя… Нет, даже думать о таком снова не буду! Тем более, мне и без того было о чём поразмыслить. Судя по всему, я находилась на заднем сидении автомобиля, лёжа головой на маминых коленях, а сама она продолжала выговаривать дяде своё недовольство: – Ты мне обещал, что не причинишь ей вреда без особой необходимости! – Она всё видела, – усмехнулся он злорадно. – Как считаешь, сколько времени займёт у её ненаглядного, чтобы сложить два плюс два, основываясь на этом факте? Или может, попробуем спеть песенку о том, что мы реально брат и сестра, просто извращенцы, я тебя так утешил после вашего расставания, а он поверит? – съязвил. – Не будь дурой, Вера. Как только Киреев учует подвох, он быстро и до всего остального докопается, как будто ты его не знаешь. Тебе твоя красивая жизнь надоела? Или ты хочешь в тюрьму? Твоя фальшивая беременность от неё не спасёт. Стоило давно избавиться от этой проблемы. Если б ты выслала девчонку из страны, как и договаривались, то и того, что происходит сейчас, тоже не случилось бы, так что если на кого и стоит пенять, так только на себя, – закончил всё так же злорадно. Сказанное им звучало настолько чуждо и непонятно, и не только из-за непривычных ледяных ноток, но и само по себе никак не укладывалось в голове. Причём здесь тюрьма, фальшивая беременность и Свет? То есть, раздельно эти слова вполне себе были понятны, но вместе… То есть мама только притворялась беременной? Чтобы я улетела из страны? Но зачем? И причём здесь всё-таки Свет и тюрьма? Глаза я всё-таки открыла. Мы и правда находились в машине и куда-то ехали, дядя был за рулём, хмуро посматривая на маму в зеркало заднего вида. – Я и так чего только ни сделала для того, чтобы Вероника захотела уехать, или ты уже забыл, на какие унижения мне пришлось идти, изображая влюблённую дуру перед всеми? Ты хоть на секундочку представляешь, какого это? Что, по-твоему, я ещё должна была сделать? – возмутилась она, но опять же тихо, так понимаю, боясь разбудить меня. – Это ты не смог справиться даже с тем, чтоб нормально посадить её на самолёт! Понятней не стало. Ну, кроме одного – мама сфальсифицировала беременность и вовсе не влюблена в Святослава, как все считали, а ещё она правда спит с дядей Глебом. И это они сбили меня, чтобы куда-то отвезти. Так, получалось? Или сбил меня кто-то другой, а дядя с мамой просто воспользовались моментом? В любом случае, стоило повременить с тем, чтобы давать о себе знать, лучше ещё послушать, может тогда смогу разобраться в происходящем полнее. Решив так, я прикрыла глаза обратно, притворяясь по-прежнему без сознания. – Возможно, стоило не изображать, а реально залезть к нему в штаны? Тогда, глядишь, ледяной айсберг немного бы подтаял, и всё было бы гораздо проще, – огрызнулся собеседник. – С твоим-то умелым язычком… – Скажи спасибо этому моему умелому язычку, потому что только благодаря ему Святослав не помнит тот вечер, когда пришли результаты экспертизы на яд и считает, что просто перебрал, – криво усмехнулась мама. – И это, кстати, тоже твой косяк, – нисколько не проникся дядя Глеб. – Я же сказал тебе всё тщательно проверить и почистить весь дом, чтоб ни единого следа не осталось, но Киреев всё равно нашёл. – Кто ж знал, что он такой дотошный и смерть друга настолько его заденет? – уныло вздохнула женщина. Не знаю, кто у них там и что знал, лично я сейчас пребывала в таком шоке, что окончательно потеряла нить их рассуждений. И не в головной боли дело. Просто все мои ранние домыслы только что обрушились, как карточный домик на ветру. Разнесло по закоулкам разума в разные стороны, заставляя меня заново собирать их воедино. А когда собрала… – Вы убили папу? Вопрос сорвался с губ и поразил меня саму до глубины души. Я же даже в голове не успела до конца эту мысль сформировать, а уже озвучила. И хотела бы я сказать, что это просто на эмоциях из меня вырвалось, глупость полнейшая, но тут дядя Глеб сказал: – Он тоже увидел то, что не должен был. Как и ты. То есть правда? Они правда виновны в смерти папы? Я медленно оторвала голову от маминых колен, чтобы подняться и посмотреть на неё. Та выглядела настолько растерянной, что в первое мгновение я невольно подумала, что она тоже до этого момента ничего не знала. Но ровно до нового заявления дяди. – Что, осуждаешь? – прокомментировал он мою реакцию. – Я и сам в курсе, что не хорошо выглядит, но, понимаешь ли, чем дольше барахтаешься в дерьме, тем глубже вязнешь. Что поделать, деньги и не такое с людьми делают. А нам они позарез нужны, – желчно ухмыльнулся. Теперь я смотрела не только на маму, как в первый раз, но и на него. Слов тоже не подбиралось. Да и что я скажу? Что деньги не повод убивать близких? Так он уже это сделал. И он, и… мама. Моя мама тоже замешана в смерти папы. Потому что он что-то там не то увидел? Как и я… – Вы же не серьёзно, да? – переспросила, не сводя глаз с мамы. Мамы, которая продолжала смотреть на меня с растерянностью и беспокойством. Да ну нет! Это невозможно. Просто не могло быть правдой. Не могла мама совершить нечто столь ужасное. Да ещё с тем, кто её так беззаветно любил. Она не могла так с ним поступить. Ведь правда же? – Никусик… Обращение отдалось пеклом в груди. Мне будто сдавили диафрагму, мешая полноценному дыханию. Всё потому, что мамин голос был полон сожаления, оно же отразилось в её зелёных глазах. – Нет. Нет, – замотала я головой. – Это невозможно. Вы не могли. Ты… Я отказывалась верить в очевидное. Но и не верить больше не получалось. Особенно, когда в глазах мамы заблестели слёзы. – Булочка… – Меня тоже теперь убьёте? – перебила я её. Дурной вопрос. Не стоило его задавать. Но и не задать не могла. – Ты сама к этому привела, – ответил дядя. – Ты. И твой Святослав. Не были бы вы оба такими принципиальными и не лезли б в наши дела, мы бы просто присвоили всё сафроновское наследство и дело с концами. Но ведь нет. Вечно во всё лезете. Ему вот никак покоя не давала смерть твоего папаши. А тебе никак покоя не давал он сам. Вот чего ты к нему, как банный лист, прилипла? Если б не ты, он бы давно от всех нас отстал. То есть это ещё и я теперь виновата в том, что они натворили?! Посмотрела на маму, но та продолжала молчать. Почему ничего не говорит? Согласна с дядей? Что мне нужно умереть. Как и папе… Господи, моя мама виновна в смерти папы! И собирается убить и меня. Крепко зажмурившись, я отвернулась от неё, прижавшись плечом к дверце. Левое бедро прострелило болью, но я постаралась не обращать на это никакого внимания, как и на боль в затылочной части. Всё пыталась переварить узнанное. Переваривалось плохо. Точнее никак. Интересно, сколько времени мы уже в дороге? Свет приехал к Никите, понял, что я пропала? Впрочем, даже если понял, вряд ли успеет быстро найти. Я же ему так ничего и не сообщила об увиденном. Едва ли он свяжет мою пропажу с отъездом мамы и дяди. Которые собираются избавиться от меня. Мама собирается… Вот вам и любовь родительская… Больше никто из нас ничего другому не произнёс. Я на них вовсе не смотрела. Прикрыв глаза, покорно ждала итога нашей поездки. Глупо? Ещё как. Но что я могла сделать? Накричать на них? Побить? Так себе идея в виду того, что их двое, а я одна, раненая и беспомощная, им со мной справиться никакого труда не составит. И двери заблокированы, не выпрыгнуть из машины. Как ни крути, а приходилось просто ждать. В глубине души я надеялась, что Свет быстро поймёт, что случилось, догонит и спасёт меня, но умом понимала, что это точно совсем уж нереальный шанс. Даже если он уже забил тревогу, ему неизвестно, в какую сторону мы поехали. И на чём. Так что, да, я просто ждала, что будет дальше. А дальше мы ехали всё дальше от города через какие-то дебри просёлочных дорог, пока не остановились в полосе придорожных деревьев, откуда было не так-то просто заметить авто. Дядя Глеб вышел первым. Следом вытащил и меня. Одновременно с этим наружу с другой стороны выбралась и мама. Она же, подойдя ближе, ухватила меня за руку, вынуждая дядю притормозить. – Не надо, Глеб. Она всё-таки моя дочь, – твёрдо заявила, глядя на него с непреклонностью. – Да? И с каких это пор? – удивился он встречно. – Я её вырастила… – поджала губы мама. – И что? Это не отменяет того, что она тебе такая же дочь, как и ты мне – сестра. Хрень всё это полная. Пусть лучше скажет спасибо за всю свою предыдущую красивую жизнь. Если бы не ты, сдохла бы давно от голода в том наркоманском притоне, где ты её подобрала, – нисколько не проникся он. А я… – В наркоманском притоне? – переспросила недоверчиво, сосредоточившись на маме. То есть я даже не её дочь? А папа знал? Хотя о чём это я? Нет, конечно. Иначе бы давно бросил маму и меня. Наверное… – Я бесплодна. У меня не может быть родных детей. Её рука на моём запястье сжалась сильнее. Не менее крепко сжал другой мой локоть и дядя Глеб. Он же продолжил: – Давно надо было рассказать. Тогда, глядишь, перестала бы строить из себя выскочку, и нам бы помогла, вместо того, чтобы под ногами путаться. Может и правда по-другому бы всё сложилось… Показалось, в его глазах промелькнуло сожаление, но только показалось, потому что уже через миг в них вновь царила стужа. Он запустил руку под полу своего пиджака, доставая оттуда… пистолет. Сердце ухнуло куда-то вниз и тут же подскочило обратно к горлу, чтобы забиться быстрее прежнего. Теперь всё моё внимание сосредоточилось на опасном оружии. То есть правда убьёт?.. – Глеб, не… – попыталась вмешаться мама. – Не лезь! Тут жди! – жёстко перебил её мужчина, а меня грубо подтолкнул в спину. – Идём, – приказал следом. Идти не хотелось, но кто ж меня спрашивал? Бросив последний взгляд на маму, я направилась в указанную сторону. Идти пришлось долго. За это время я успела раз сто перекрутить в голове узнанное, ужаснуться и смириться. Наконец, впереди показалась заброшенная ферма с покосившимися от старости строениями. В одно из них меня и завёл дядя. Внутри всё уже давно заросло травой, так что к моменту, как мы добрались до дальнего участка, на моих ногах и руках не осталось живого места от крапивных ожогов, а боль в бедре и затылке стала просто невыносимой. Интересно, как это будет? Смерть. Больно? Или я ничего не почувствую? Куда дядя выстрелит? В сердце или сразу в голову, чтоб наверняка? В то, что дядя Глеб отличный стрелок я знала не понаслышке, не раз и не два он выигрывал мне в детстве игрушки в тире. Так что в его меткости сомневаться не приходилось. Попадёт точно туда, куда целится. – Думаю, хватит, – послышалось от него тихое за спиной в какой-то момент. Я послушно замерла на месте. Правда найти в себе сил обернуться к нему лицом не смогла, оставшись стоять спиной. Дядя тоже ни о чём таком не просил. – Если тебя это утешит, не получи я оставшееся после Сафронова наследство, нас бы всё равно всех грохнули. Люди, которым я должен, не знают пощады. – Зачем тогда связался с ними? – не удержалась от вопроса. – Нужда, – отозвался он. – Тебе вот всё всегда доставалось просто потому, что ты есть. Благодаря Вере. А мне всегда приходилось добывать всё самому. В этом разница между нами. Тебе не понять. – Ты прав, – не стала отрицать. – Мне повезло. Мне досталась замечательная мать, которая подарила мне самого лучшего отца, и которая предала нас обоих ради тебя. Надеюсь, ты это ценишь и сделаешь всё для того, чтобы она не пострадала из-за тебя так же, как мы с папой. Наверное, прозвучало слишком пафосно, да и переживать за ту, кто обрекла тебя на смерть, как минимум глупо, но иначе я не могла. Как я поняла из их общения, мама до последнего пыталась меня уберечь от подобного исхода. Но не смогла. В идеале, лучше бы просто всё рассказала. Или не всё, а ту часть, где дядя влип в неприятности, может тогда бы всё и правда сложилось иначе. Я бы действительно уехала, чтобы не мешать решать проблемы, забрала с собой Святослава, а теперь… Всё. Я их больше не увижу. Ни её. Ни Света. О последнем я сожалела больше всего. В частности о том, что не поверила ему, когда он сказал, что не уверен, будто это его ребёнок. Может он не знал правды, но зато точно чувствовал её, хоть и не понимал. – Мы с ней с самого детства вместе, так что да, ценю. И сделаю. То, что сейчас делаю, тоже ради неё. Сама она не сможет. А ты проблема. От проблем надо избавляться, знаешь ли. Дядя с силой надавил мне на плечо, заставляя опуститься на колени. – Вы могли просто мне сказать, что из-за проблем мне надо уехать. И я бы уехала. Но вы выбрали зачем-то сложный путь. Зачем? Я правда не понимала, к чему такие сложности. Ведь им даже в подробности вдаваться не нужно было, просто попросить, и я бы действительно уехала. – Затем, что ты ради своего Света,– передразнил он брезгливо моё привычное обращение к лучшему другу отца, – весь мир отдашь. Разве я не прав? Ты бы сдала нас ему, так или иначе. Ты же даже врать нормально не умеешь. А он быстренько бы подсуетился в таком случае, и всё разрушил. Я столько лет терпел Сафронова между ног своей любимой женщины не для того, чтобы потом довериться какой-то сопливой девчонке и всё похерить, потому что у неё любовь и гормоны. Ты хоть знаешь, сколько конкретно нулей в этом вашем наследстве? Я, по-твоему, совсем идиот делить его с кем-то? Всё моим будет. И только моим. Последняя надежда на мирное разрешение ситуации исчезла под гнётом пришедшего понимания. Дядя бы в любом случае избавился от меня. Даже если бы я не стала свидетельницей их с мамой близости. Я наследница. А значит, он бы лишился огромной части денег из-за меня, чего ему совсем не хотелось делать. – Ты бы всё равно это сделал, да? Убил меня. Даже если бы я сделала, как вы хотели, и уехала, – спросила напрямую. – В любом случае тебе это уже ничем не поможет. Слишком поздно. Грянул выстрел. И громкий мамин вскрик… Она обняла меня всего через долю мгновения. Крепко обхватила за плечи. Прижала к себе. Зажмурившись, я ждала… не знаю, чего я ждала. Возможно, боли, забытья или ещё чего-то. В любом случае, время шло, а ничего не происходило. Только мама продолжала крепко удерживать меня в своих руках. А стоило мне обернуться к ней, как она улыбнулась. Ласково. Тепло. Как в детстве. И заботливо поправила мои волосы дрожащей рукой, заведя пару прядок мне за ухо. – Я всегда буду твоей мамой, булочка, несмотря ни на что, – сказала, вместе со мной падая на холодную землю. – И всегда буду любить тебя. – Что? Мама? – произнесла растерянно, глядя на неё в ужасе, цепляясь за её руку. – Мама? – повторила я в неверии, ощущая как грудную клетку всё-таки сдавливает от боли и перехватывает дыхание. – Я не хотела, чтоб так вышло. Не хотела, чтоб тебя задела вся эта грязь. Прости, – прошептала она едва слышно. Объятия стали слабее, обнимающие меня руки безвольными плетями повисли вдоль тела. Из уголков её глаз скатились слёзы. – Нет, нет, нет, – зашептала, крепко обнимая в ответ её обмякшее тело. – Мама, – позвала, слегка встряхнув. – Мама, очнись, – повторила на повышенных тонах. – Ну нет же, мамочка. Любимая моя. Самая лучшая. Открой глазки. Мама. Пожалуйста. Посмотри на меня. Мама. Ну же. Прошу. Ну не надо так. Слышишь? Не надо. Я не хочу, – откровенно расплакалась, глядя в её застывший взгляд. – Я тебя так люблю. Не оставляй меня. Пожалуйста… Ответом мне послужила тишина, лучше всего сообщающая о произошедшем. Перехватив удобнее её одной рукой, второй – тронула щёку, только теперь заметив на своих ладонях кровь. Уставилась на неё во все глаза. – Не может быть. Неправда. Затуманенный от слёз взор заметался по заросшему травой помещению, пока не остановился на дяде. – Что ты наделал? – обратилась я к нему. – Что ты наделал?! – закричала уже во весь голос. – Ты же… ты… ты убил её? – скатилась обратно на жалкий полушёпот, снова уставившись на маму с неверием. Тот и сам неверяще смотрел на неё. Какое-то время никак не реагировал. Только по истечению нескольких мучительно долгих секунд тряхнул головой, прогоняя ступор, заново направляя на меня пистолет. Но мне было уже всё равно. Я продолжала смотреть исключительно на маму. А через миг тишину ангара огласил ещё один выстрел.