Глава 7

Стоя в холле перед дверью, взволнованно кусая окрашенные в алый цвет пухлые губы, меня ждала мама. Ещё через миг я чуть не упала, снесённая её крепкими объятиями. – Мама, ты меня задушишь, – просипела, положив ладони ей на руки в намёке отпустить меня. Не отпустила, хотя хватку ослабила. В малую гостиную потащила, где я вчера поцеловала Святослава. Так! Не думать об этом! Просто не думать! – Ты очень расстроилась, да? Из-за того, что я снова замуж выхожу? – виновато улыбнулась она мне, когда мы уселись на диван. – Ты ведь поэтому домой ночевать не пришла, – добавила со вздохом. Я на это лишь плечами пожала. Ну а что я ей сказать должна? Нет, я не расстроилась? Враньё. Я расстроилась. И ещё как. Пусть и не в том ключе, в котором она подумала. Но что толку ей до моих эмоций? Она о них раньше не озаботилась, а теперь… так, формальность. Хотя я никогда не думала, что мама способна так со мной поступить. Вот и промолчала. Побоялась, если заговорю, то уже не остановлюсь, будет хуже, чем со Светом. – Ну конечно ты расстроилась, дочка. Я же вижу, – взяла она меня за руки. – И прекрасно понимаю, почему тебе это не нравится. Ты чувствуешь себя преданной. В глубине души считаешь, что я предаю память отца. Но ты не суди раньше времени, – улыбнулась ласково. – Если я снова выйду замуж, это не значит, что я перестану его любить. Ты же знаешь, я твоего папу всегда очень любила. Но его нет больше. И я точно знаю, он бы не хотел, чтобы наша с тобой жизнь тоже остановилась вместе с его жизнью, – сжала мои ладони в своих крепче. – А Святослав… Он… Надёжный. Добрый. Понимающий. И он нам, между прочим, очень помог со всеми оставленными делами. К тому же, рано или поздно нам с тобой всё равно потребуется чья-либо помощь. Знаешь, мне очень трудно справляться со всем в одиночку. А ты не особо-то и помогаешь, – хмыкнула беззлобно. То есть это ещё и я виновата, что она решила выйти замуж за лучшего друга отца, не переждав траур? Мило. Очень мило. А уж то, что она сказала о Святославе, и вовсе… за пределом. Надёжный он значит. Добрый и понимающий. Помощь ей нужна значит. Могла бы уж тогда просто меня попросить о ней, а не выскакивать сразу замуж за первого встречного! Который не особо-то и надёжный, если вспомнить, как он возбудился во время нашей с ним совместной тренировки. И, кажется, я снова себя накручивала. Надо остановиться. – Конечно, ты осуждаешь, – вздохнула мама. – Я бы на твоём месте, в силу твоего возраста, тоже бы наверное осуждала. Но… – замолчала, грустно улыбнувшись. – Если бы не Святослав, не знаю как бы я справилась с потерей. У меня же частичку души оторвали вместе с уходом твоего отца. А Свят, он… Не знаю, как бы я вообще жила, если бы не он. Он мне нужен. Хотя бы для того, чтобы чувствовать, что я всё ещё дышу. Без него я… Не знаю даже… Понимаешь? – закончила уже полушёпотом. В зелёных глазах застыли слёзы. Они же нашли отражение в моих. Что только больше меня разозлило. Захотели быть вместе? В добрый путь! Меня только в это пусть не впутывают. Знать не желаю, что у них там и как получилось. Да, ещё вчера сама же интересовалась о том у Света, но сегодня… Плевать! Хочу просто забыть это всё, как дурной сон. – Я тебя поняла, мама, – отозвалась скрипучим голосом. – Не волнуйся, я препятствовать не стану. Наслаждайтесь своей жизнью. Только донеси до своего жениха, пожалуйста, пусть он в таком случае тоже не лезет в мою. Может он и станет твоим мужем, но у него нет права указывать мне, как проводить моё свободное время. И с кем. Наверное, это было и впрямь грубо. Раньше я никогда не позволяла себе общаться с ней в таком тоне. Я всегда старалась быть ласковой дочерью, не перечить им с отцом. Да и не запрещали они мне ничего особенно, а я в благодарность старалась их не подводить и вести себя подобающе. Зря, видимо, раз в ответ получила такой жестокий удар в спину. Остро захотелось снова закричать. Но уже не в пустоту, а на неё. Спросить, неужели я не достойна того, чтобы узнать о её новых отношениях заранее и в более приватной обстановке? Неужели ей настолько плевать на моё мнение, что она приравняла меня к толпе безликих людей? И не только это. Я много чего желала у неё спросить и сообщить, но в итоге промолчала. Всё равно это уже ровным счётом ничего не изменит. Всё. Приплыли. Финита ля комедия. – Никусик мой, – виновато произнесла мама, глядя на меня таким же виноватым взглядом. Лучше бы она об этом вчера вспомнила. До того, как заявить во всеуслышание, что у неё появился новый мужчина. И не кто-то там, а Святослав. Я поднялась с дивана на ноги. – Я же сказала, всё в порядке, – сообщила, решив на этом закончить наш разговор. Но у мамы было иное мнение на сей счёт. Потому что, стоило мне сделать шаг в сторону дверей, как она ухватила меня за руку, вынуждая остановиться. – Я поговорю со Святославом, – пообещала, тоже поднявшись на ноги. – Хотя он просто переживает о тебе, как и я. И, как по мне, это даже хорошо, – улыбнулась натянуто. – Ты просто сейчас этого не понимаешь, но потом ещё спасибо ему скажешь за то, что помог быть более избирательной. К тому же он ведь обещал твоему отцу присматривать за тобой, помнишь? – улыбнулась снова, ласково коснувшись моей щеки. – Я помню. Но больше не нужно, – поджала губы, выражая тем самым отношение к такой заботе. Заботится он обо мне, как же. В гробу я видела такую заботу. И вообще… – Пусть о тебе заботится. Раз уж вы теперь вместе. И зря я это сказала… – И он заботится. Не волнуйся за это. Улыбка на её губах преобразилась в слегка смущённую. – Мне с ним очень хорошо, Вероничка, – призналась следом. Если бы она только знала, что натворила этими шестью словами… Удар под дых. Резкий. Жёсткий. Выбивающий весь воздух из моих лёгких. Заставляющий мысленно согнуться пополам от невыносимой боли. А перед глазами вспышки кадров того, как мне самой было хорошо рядом с тем, о ком она говорила. Не только в прошлом, но и сегодня. Вопреки всему разумному. Теперь уже я плакала. Не получилось сдержать слёз. Не в этот раз. Они пролились мне на щёки подобно вчерашнему ливню. А последующие от мамы слова прозвучали что тот же гром: – Я люблю его. Вот он – мой нокаут. Последний чёткий удар в центр солнечного сплетения, прямо в бьющееся и без того на последнем издыхании сердце. Она любит его… Любит… – А он? – сорвалось с моих губ против воли. Ответ мне не понадобился. По крайней мере, не вслух. Я его прочитала в её счастливых глазах. Но мама всё равно ответила. – И он. Любит. Любит… И он её любит… А я? А как же я? Что мне делать с тем, что я тоже его люблю? Почему ей можно, а мне нельзя? Почему Свет выбрал её, а не меня? Чем я хуже? Возрастом? Но это же не навсегда. Почему с ней можно, а со мной – нет? Или я внешне ему чем-то не подхожу? Но он сам всегда говорил, что я красивая. Но видимо недостаточно, да? Что такого есть в моей маме, чего нет во мне? – Ника… – протянула мама, счастливо улыбаясь. Кажется, собралась взять меня за руки, но я поспешила отступить от неё. – Я за вас очень рада, – заставила выдавить себя нужный ответ. И чтобы уж точно мама не смогла меня больше задержать, поспешно сбежала из гостиной. Игнорируя часть ступеней взобралась по лестнице на второй этаж. В комнату тоже не вошла, влетела, повернув замок в двери, чтобы уж точно не случилось больше никаких разговоров ненужных у нас с мамой. Ещё одного такого я не переживу. Мгновение я переводила дух, а затем с остервенением принялась снимать с себя одежду Святослава, кидая её прямо на пол, себе под ноги, топчась по дорогой ткани ногами, обутыми в кеды. Разуться же я не смогла, мама не позволила, утащив в гостиную. И теперь я с особым удовольствием смотрела на то, как на белоснежной ткани остаются следы от пыльной подошвы. Затем собрала всё это в охапку и отнесла к окну. В него теперь уже грязную одежду и выкинула. В том числе и собственные кеды. Да, так намного лучше! Совсем ненадолго, уже через пару минут меня всё-таки догнала истерика, но за это время я успела накинуть на плечи халат и набрать номер Камиллы. Судя по плакатам корейских групп за её спиной и бигудям на светлых волосах, она находилась дома и возлежала на кровати. При виде меня голубые глаза подруги заметно округлились. – Ника? Ты чего? Что случилось? Опять со Святославом поругалась? – забросала вопросами, резко усаживаясь. Я только головой мотнуть смогла и разревелась пуще прежнего. – Так, Ника, а ну соберись и объясни, что случилось? А не то я сейчас пойду, найду этого твоего Святослава и из него буду правду выбивать. Сквозь рыдания прорвался смешок, стоило представить, как бы Камилла и впрямь могла выбить из Света признание. На мысли о признании мой плач обратно усилился. – Да ёпт… – выругалась Камилла. – Так, я сейчас приду. Жди. Я ей опять ничего не ответила, лишь кивнула, отключив вызов. Но только чтобы продолжить реветь пуще прежнего. Я, честно, пыталась успокоиться, но выходило паршиво. Ещё хуже, чем ночью в доме Света. Взять себя в руки совсем не получалось. Так плохо… никогда ещё не было. Вот и в глазах пришедшей уже в скором времени Камиллы отразился настоящий ужас. – Ну, всё, всё, я рядом, ты не одна, – принялась причитать она, обнимая меня за плечи и усаживаясь вместе со мной на край постели. – Всё будет хорошо, слышишь? Что вообще случилось? На этот раз взять себя в руки получилось лучше. – М-мам-ма, – пояснила, заикаясь. – Что она сделала? – С-ска-ка-зала, ч-что л-лю-лю-любит е-его. И ч-что он… т-тоже. Е-её. Т-та-ак-ка-я с-сч-част-тливая была. Я… Я… – опять разревелась. Ками, кажется, снова выругалась, обнимая меня крепче прежнего. – Не реви, слышишь? Не реви, сказала. А то я тоже сейчас заплачу. И будет здесь не одна, а две зарёванные коровы, – и правда тоже всхлипнула. С губ сорвался смешок. Глупая фраза помогла. Слёзы не закончились, но желание продолжать плакать ушло. Но на то, чтобы полностью успокоиться, у меня ушло не меньше получаса. И всё это время подруга сидела рядом и обнимала меня. – Ну ты как? – поинтересовалась, когда я, умывшись, вернулась в спальню и уселась рядом с ней на кровать. За это время она переместилась с краю на середину, и я последовала её примеру, устроившись удобнее у самых подушек. – Нормально. Кажется, – судорожно вздохнула. – Что вчера произошло? Твой Свет был так зол. Никогда его таким не видела. Никита тоже ничего толком не рассказал. Только то, что он пришёл и увёл тебя. Я снова вздохнула. – Застал меня с Никитой наедине и решил, что я собралась с ним переспать, – призналась. – Взбесился. Выставил меня за дверь, а сам с ним заперся. Я думала, тому хана пришла. – Ни синячка. Жив, здоров и уже через пару минут веселился с нами, как обычно, – прищурилась лукаво. – Хорошо, – выдохнула, порадовавшись тому, что с другом ничего плохого не произошло. – А ты собиралась? – поинтересовалась она уже заинтересованно. – Что? – Ну, с Никитой переспать. Одарила её возмущённым взглядом. – Нет, конечно! Свет просто не так всё понял! – помолчала и добавила уже куда тише: – Но ему я сказала обратное. Голубые глаза подруги стали напоминать блюдца. – Зачем? – уточнила недоверчиво. – Он сам виноват! – поспешила оправдать свой поступок. – Наехал на меня с обвинениями в том, что я веду себя как легкодоступная девица, которая целует всех подряд. Ну я на эмоциях и подтвердила. – Ы-ы-ы, – протянула подруга, едва сдерживая смех. – Блин, почему я этого не видела? – Наверное, потому что это происходило у него дома, – съехидничала недовольная её реакцией. Смешно ей, а вот мне совсем ни разу. Особенно если вспомнить во что это всё чуть не вылилось. – У него-о? – опять выпучила глаза Камилла. – Ты что, у него ночевала? – Пришлось, – скривилась, припомнив наше утро. – И как? – закусила она губу, глядя на меня в нетерпении. – Что – как? – Как это было? – Что было? – Ну это самое? – Да что это-то? Ками, ты можешь яснее выражаться?! – не выдержала я. – Да секс ваш! – тоже повысила девушка голос. Настала моя очередь пучить на неё глаза. – Ками, ты… совсем что ли? – возмутилась. – Какой нафиг секс? Он на маме моей женится! У них любовь! Правда кое-кому это не помешало сверкать на меня своим возбуждением… – Ну да, – вернула себе самообладание Камилла. – Ты просто так сказала, что я подумала… В общем, подумала. – Скорее вообще не думала, – пробурчала я на это. – Не было между нами ничего, – заверила я её. – Мы поругались, поели и спать разошлись. Ну, ещё он сказал, что у них с мамой совсем недавно отношения завязались. По-пьяни. – Это как? – А вот так, – развела я руками. – Напились и переспали. Видимо, так сильно понравилось, что решили продолжать до самой смерти вместе спать. – По-пьяни, – поддакнула Ками важно. И я невольно рассмеялась. Ситуация жесть, но рядом с подругой всё воспринималось не так ужасно. – Может тебе тоже надо было его напоить? Глядишь бы, он сейчас на тебе женился, а не на твоей маме, – задумчиво протянула та. – Вот не надо мне таких отношений, – открестилась. – К тому же я ему вчера нечто подобное уже предлагала. – О-о-о! – протянула Камилла, уставившись на меня с интересом маньяка. – С этого и надо было начинать! Рассказывай, – уселась удобнее, скрестив ноги. – Да нечего рассказывать, – пожала я плечами. – Просто когда он притащил меня к себе домой и заявил, что эту ночь я ночую у него, я ответила: «Может тогда и женишься на мне вместо мамы?» – А он? – А он ничего. Отправил в душ, переодеваться, есть и спать. – И всё? – расстроилась Ками. – И всё, – подтвердила я. – Ну ещё я в ответ на это уточнила, значит ли это, что я с ним вместе буду спать в одной постели. – А он? – вернула Камилла себе заинтересованный вид. – А он припомнил мне наличие у меня парня. – Какого парня? Я вздохнула. – Со злости вчера ляпнула ему, что Никита мой парень, а потому я, что хочу, то и буду делать с ним. – Ну ты даёшь… – хмыкнула подруга. – Он меня вынудил! Наехал из-за того, что мы с Никитой в комнате наедине остались, будто я с ним реально там всякими непотребствами занималась, а он им свидетелем стал. А мы, блин, просто рядом стояли, и всё! Вот я и… угу, – снова вздохнула. – Угу, – важно кивнула Камилла. Через секунду мы обе рассмеялись. – И что? Он теперь реально считает, что Никита твой парень? – продолжила Камилла свои расспросы. – Нет, конечно. Забыла? У меня ж круглосуточный надзор. Если не личный, так через встроенное приложение на телефоне. Да и если без него, тоже всегда знает, где я и с кем. Стоит вам меня отметить на какой-нибудь фотографии или видео, и Свету тут же уведомление об этом приходит. – А, ну да, точно, – о чём-то загрузилась подруга. О чём именно, стало понятно через минуту, когда она, хитро улыбнувшись мне, произнесла: – А почему бы тебе реально не попробовать с кем-нибудь начать встречаться? Эм… – Зачем? – озадачилась я искренне. – Ну лично мне интересно, как твой Свет поведёт себя в этой ситуации, когда ты реально станешь проводить время не с ним. А тебе… не знаю, сама реши, зачем тебе это надо. А мне это надо, да? – Чтобы он точно уже запер меня у себя дома, и я больше никуда не могла ходить без него? Ты меня настолько не любишь? – усмехнулась, покачав головой. – С чего бы ему это делать? У него теперь, вон, – кивнула она в сторону двери, – и без тебя есть, кого запирать. – Хороший вопрос, – протянула я, скривившись. – Мне он сказал, чтобы я не наделала глупостей с обиды на него. – Так, погоди, хочешь сказать, что он реально тебе такое обещал? Запереть тебя у себя? – опешила Ками. – Ага. Этой ночью вот так и сделал. Даже платье моё забрал, чтобы я никуда не ушла. А когда я утром всё же попыталась это сделать, мы с ним опять поругались, – пожаловалась я, помолчала и добавила: – И я стащила с него полотенце. На Камиллу принципиально больше не смотрела, сосредоточившись на своём бесцветном маникюре. А та… – Полотенце? В смысле полотенце? Или погоди… Ты, что, раздела его? – уставилась она на меня во все глаза. – Я не специально! Ключ от лифта у него из рук отнимала и нечаянно зацепила полотенце. Кажется я за этот час побила все рекорды по оправданиям за всю жизнь. – И оно упало? – уточнила и без того очевидное Камилла. – И оно упало, – подтвердила я со слабым кивком. – Охренеть! – А я-то как охренела, – вздохнула, вспомнив впечатляющие анатомические подробности мужской принадлежности Света, отчего на щеках опять вспыхнул румянец. Ками тоже заметила. Улыбнулась многозначительно. – Что, пялилась на него в этот момент, да? – ткнула меня в плечо. – Это было от растерянности, – в который раз поспешила оправдаться. – Я не ожидала ничего такого. А он ещё и возбуждён после сна был. Взгляд сам по себе туда опускался. – Угу, угу, – покивала согласно подруга, старательно сдерживая улыбку, но губы заметно дрожали. – И как он тебе? – уточнила, прикусывая нижнюю. – Впечатляюще, – хмыкнула я. – Очень впечатляюще. И снова покраснела. Ками не удержалась и тихонько захихикала. – В общем, совершеннолетие удалось. Немного не в том ключе, но всё же, – подвела итог наших посиделок. – Что-то вроде того, – согласилась я с ней. – Что дальше намерена делать? – поинтересовалась она уже деловым тоном. – Извиняться перед Никитой. Всё же ему вчера пусть не физически, но морально от Света досталось из-за меня. – Я тебя умоляю. Вот за кого, а за этого обалдуя точно можешь не переживать. Он уже сто раз забыл про это, – махнула рукой подруга. – Знаю, но всё равно хочу хотя бы просто извиниться. Да и я у него джинсовку вчера оставила, надо забрать. Совмещу одно с другим. А вечером можем сходить в кино, если хочешь. Ты вроде говорила, там идёт что-то интересное. Камилла призадумалась. – Не сегодня, – отказалась по итогу. – Мне надо матишу подтягивать. Родители узнали, что у меня по ней трояк выходит, скандал такой закатили, у-у-у, так что, пока не исправлю оценки, у меня дома введена Спарта и комендантский час. – Жесть, – поддержала я её. – Возьми Никитку, как раз и извинишься заодно, – предложила она. Теперь уже я призадумалась. – Можно, – согласилась. – Если конечно Никита захочет туда пойти. – Никитка-то? Этот всегда хочет, – фыркнула весело Ками. – Мальчик-перекати-поле. Я не менее весело рассмеялась. Что есть, то есть, Никитку хлебом не корми, дай поучаствовать в каком-нибудь движе. И да, он и правда согласился, даже уговаривать не пришлось. Так что следующим этапом у нас с Камиллой стал выбор наряда в кино. Я настаивала на джинсах и футболке с рубашкой, подруга – на чёрной плиссированной мини-юбке, белом кроп-топе и мятном пиджаке. Сошлись на юбке, белой футболке с надписью «Не провоцируй во мне ведьму» и забытой у Никиты джинсовке, которую он прихватит с собой в кино. Главное, что к этому образу отлично подошли любимые белые кроссовки. Да и шла я всего лишь с другом в кино, пусть и на поздний сеанс, зачем разодеваться, как на свидание? Камилла на такое моё заявление глаза закатила, но спорить не стала. Да и времени не осталось, её комендантский час никто не отменял. Так что Никиту я дожидалась одна. А пока ждала, вспомнила, как обещала Свету раздеться перед ним… Чуть подумала и действительно разделась. Перед зеркалом. Оно у меня особенное, с возможностью фотографирования, что конкретно сейчас было очень кстати. На мне остались одни белые трусики. Подумала ещё немного и накинула на плечи такую же белую укороченную полупрозрачную блузу, которую не стала застёгивать. Лишь прикрыла полами грудь, чтобы не было видно сосков. Откровенно, но на грани. Пойдёт. Выставила на зеркале таймер с подсветкой, встряхнула волосами и слегка опустила голову, взявшись пальцами за нижние уголки блузы, как если бы собиралась её застегнуть. Вовремя. Таймер закончил свой отсчёт и в углу зеркала отразился мой снимок, который я поспешила перекинуть себе на мобильный. Далее пришлось потрудиться, выискивая подходящую фотографию в закромах интернета, а затем соединять её с моей, да так, чтобы это было совершенно не заметно по итогу. Больше часа потратила на корректировку цвета и прочей фигни, но оно того стоило. Выглядело будто я у себя дома стою перед зеркалом, в котором отражается сидящий на кровати полуголый и незнакомый всем парень, что-то читающий в телефоне. Правда фон с ним пришлось немного размазать, чтобы не было заметно, что он вставной и взятый с виртуальных просторов. В целом же вышло очень даже очень. Загрузила картинку в известную соцсеть, пропечатав в названии поста смайлики перца и клубнички, поставила между ними плюс, а за равно вынесла значок с перечёркнутой цифрой восемнадцать. – Отлично! Посмотрим, что ты на это скажешь! – довольно улыбнулась, глядя на то, как в колокольчике принялось расти количество уведомлений о лайках и комментариях к новой записи. Зачем я это сделала? А просто так! Чтоб кое-кому жизнь малиной не казалась. Он ведь так ругал меня за плохое поведение, так ругал. Теперь хоть есть за что! Пусть наслаждается!