Глава 8

Святослав Разгрузка фуры и проверка всего оборудования заняла весь остаток дня и вечер. Не обязательно было копаться с этим самому, но это оказался удобный повод, чтоб занять голову и руки, поэтому не стал никому перепоручать, возился до самой темноты. Концентрация на простых и понятных, снова и снова монотонно повторяющихся действиях, помогала обретению равновесия. К тому моменту, как я закончил, все мои мысли о Веронике приобрели подобие более остывших суждений, нежели прежде. Да, она та ещё вредина, которая только и делала в последнее время, что поступала мне назло (одна лишь последняя выходка с моим ремнём на парковке среди белого дня чего стоила), но это не значило, что мне стоило поддаваться искушению и давить на неё ещё сильнее, навязывая своё мнение на происходящее, лучше бы отступить назад и дать ей возможность успокоиться. В конце концов, ей едва исполнилось восемнадцать, из нас двоих я вроде как умнее и сдержаннее должен быть. И может быть, когда она переварит случившееся и перестанет злиться, нам всем повезёт и всё снова станет, как прежде, когда она улыбнётся мне своей потрясающей очаровательной улыбкой, и тогда пустота внутри меня вновь заполнится этим её теплом и светом… Мне ведь не обязательно показывать ей эту свою истинную сволочную сторону, которую в последнее время всё сложнее сдерживать, чтобы присматривать за ней и знать, что она действительно в порядке. Вполне реально сделать так, чтоб она вообще не знала ни о чём. Всем будет спокойнее и проще. Точно. Так и сде… Мысль оборвалась на полуслове, едва я вошёл в свой кабинет, где оставил пиджак и телефон. Собирался просто забрать их, чтобы поехать домой, но в итоге замер, глядя на светящийся экран с пришедшими несколько часов назад уведомлениями, среди которых была отсылка на то, что практически взорвало мой мозг с первого мгновения. – Твою мать, – вырвалось из меня, пока я смотрел на фотографию с полуголой Вероникой в главной роли. Хотя едва ли белые кружева в качестве трусов и прозрачная тряпка на её плечах могли бы сойти хоть за какое-то прикрытие. И она была не одна! Какой-то смертник позади, помимо того, что явно не любил свою жизнь, раз заявился к ней в спальню, тоже решил отличиться склонностью к нудизму. То, что это была именно её спальня, угадывалось по очертаниям обстановки, хотя те и были размытыми. В общем… Какого, млять, хера?! Я задавался этим вопросом снова и снова, пока спускался к машине и определял местоположение той, от одного вида которой кипела моя кровь, а все мысли о разумности и рассудительности превратились в пепел. Движение на дороге, несмотря на тёмное время суток, было до сих пор оживлённым, но едва ли я помнил о правилах и водительской вежливости, подрезая других участников движения и часто пользуясь встречкой, несмотря на сплошную разметку. Едва ли я в принципе реально обращал на то своё внимание. Перед глазами стояла не только треклятая фотография, но и всё то, что могло предшествовать ей или же случиться после неё, пока я, идиот, медитировал на разгрузке фуры с оборудованием и не имел ни малейшего понятия, чем на самом деле занята Вероника. Найду, прикончу! Не её, конечно же… Того задохлика! Кто он вообще такой, и как я, нахрен, пропустил его существование?! Я перебирал в памяти все лица, которые только могли мелькнуть в жизни младшей Сафроновой хоть раз, и не находил, отчего злился всё больше и больше прежнего. – Соцсеть Вероники. Последний пост. Вычисли мне сучёныша, – не выдержал в итоге, отправив голосовое сообщение своему заместителю. В ответ от Дениса пришло лаконичное подтверждение тому, что задача принята. Дальше мобильник полетел на сиденье, а я как раз доехал до того торгового центра, в котором находилась Вероника. Дорога до него заняла немалое расстояние, но едва ли оно хоть немного поубавило ту лавину, что до сих пор взрывалась в моих мозгах и шпарила кипятком по нервам. Терпения тоже ни хрена не было. Исходя из времени на часах, было не так уж и много мест в здании, где можно было бы находиться сейчас, если к этому приплюсовать личные предпочтения девушки, то и вовсе оставалось всего одно-единственное. Ночных сеансов в кинотеатре шло сразу несколько, вернее три. Молодой пацан из числа местного персонала помог определиться с оставшимся. Пятёрка наличными и описание внешности той, за кем я пришёл, помогли попасть в нужный зал. Жанр «романтическая комедия» с экрана тоже оказался вполне ожидаемым. А вот то, что стало менее ожидаемым – рядом с занозой моего сердца хрустел попкорном вовсе не тот задохлик с фотографии и даже не её закадычная подружка-смутьянка, а тот, кого я не столь давно уже предупреждал насчёт Вероники. И тот, с кем она обещала мне больше не оставаться наедине. А в зале кроме них двоих никого не было! – Свалил, – велел я, теряя остатки самообладания, заодно помогая ему с этим ускориться, приподнимая за шиворот, вздёргивая за него вверх. – Эй, мужик, ты охренел? – ожидаемо воспротивился он на мои действия. Но тут же заткнулся и заметно напрягся, наконец разглядев, кто именно перед ним стоит. Сидящая за его спиной Ника тоже во все глаза уставилась на мою персону, позабыв о попкорне. Как поднесла руку ко рту, так и застыла в этой позе. – Охренеешь сейчас ты, если не свалишь отсюда, потому что вся моя доброта закончилась где-то на этом моменте, – отозвался я, даже не взглянув в его сторону. Ступор у Вероники также закончился. Она подскочила на ноги, глядя на меня в священном ужасе. Под ноги ей упало ведро с попкорном, рассыпавшись по полу, чего она совершенно не заметила. – Не надо, – попросила испуганно. – Мы просто кино смотрели и ничего такого не делали, честно. Вспомнил, что было бы неплохо разжать пальцы на чужом воротнике, а то если и захочет последовать моему совету и свалить, вряд ли сможет так сразу. Разжал. Но сперва передвинул парня по проходу, развернув к выходу. Хотя это не помешало мне поинтересоваться встречно: – Не надо? Я тебя примерно о том же попросил этим утром. Тоже сказал: не надо делать глупости. А ты? – склонил голову, разглядывая её. Глаза успели привыкнуть к полумраку зала достаточно, чтобы был превосходно виден каждый изгиб стройной миниатюрной фигурки в коротенькой юбочке и заправленной под её пояс просторной футболке с надписью: «Не провоцируй во мне ведьму». У меня аж ладони зазудели, так нестерпимо захотелось сорвать эту шмотку с неё и разорвать на мелкие ошмётки, настолько сильно взбесила надпись. Потянулся к ней на волне всё того же инстинкта, смог притормозить себя лишь в последний момент, когда рука уже сжалась в районе груди в кулак вместе с частью раздражающей тряпки, теперь зажатой под пальцами. – А ты? – повторил. – Что сделала ты? – добавил вкрадчиво, притянув её к себе ближе за ту же её футболку в моём кулаке. – На хера ты это сделала, а? Где-то сбоку от нас хлопнули двери в зал, знаменуя уход её дружка. Как отметил на краю сознания, так и забыл. Но не Вероника. – Ну может, если бы ты не повёл себя вчера с Никитой, как пещерный человек с замашками тирана, мне бы и не пришлось извиняться перед ним и вести его в кино в качестве всё тех же извинений, – съязвила она, мимолётом покосившись на дверь. – А я, блядь, сейчас не про него! Мгновение искреннего недоумения, после чего она ни с того ни с сего вдруг мило и ненормально радостно улыбнулась мне. – Ах, вот ты про что… – протянула ядовито. – Про моего дневного гостя. Так а что такого я сделала? Не более того, что сделал ты сам. Почему тебе можно, а мне нет? По крайней мере я это на трезвую голову делала, а не как ты с мамой. Моя кровь вскипела ещё в самом начале, как только я увидел ту фотографию, теперь же она будто свернулась, а мозг просто отмер и перестал функционировать. – Это какое-то очень хреновое оправдание, знаешь ли. Придумаешь получше? – процедил я сквозь зубы. – Давай, расскажи мне ещё раз о том, какой я хреновый! Ты ведь поэтому решила податься во все тяжкие? – сжал кулак ещё крепче, отчего сильнее натянулась и затрещала ткань. – Поэтому у тебя теперь будет такое грёбаное разнообразие тех, кто будет с тобой, что у меня крыша поедет? – шумно выдохнул, прижимая её к себе крепче, так и не сумев разжать пальцы. – Или нахрена ты это делаешь? Нахрена ты сделала это сегодня опять, а? Ты ведь точно знала, что я увижу. Хотела, чтоб я это увидел. Хотела, чтобы сошёл с ума. Так я увидел. И сошёл. Иначе бы не приехал сюда. И что дальше, малыш? Что, млять, будет дальше? Чего ты этим добиваешься? Скажи мне! В карем взоре отразились слёзы. – Отпусти меня. Пусти, – предприняла попытку оттолкнуть меня от себя. Конечно же, ничего не вышло. Сейчас я, даже захоти, не смог бы разжать пальцев. Внутри всё натянулось, подобно футболке на ней. Дальше и того хуже… – Да пусти ты меня! – вспылила Вероника на повышенных тонах, толкнув меня от себя, а когда опять не вышло освободиться, взбесилась больше прежнего. – Хочешь знать, зачем я это сделала? – прокричала. – Захотела! Понятно тебе? – ударила своими маленькими кулачками меня в грудь. – Просто захотела и сделала! И, знаешь, что? Совершенно о том не жалею! И обязательно повторю! И мне всё равно, что ты по этому поводу дум… Договорить ей уже не удалось. Я просто не мог это больше слышать. Она ведь и правда свела меня с ума. Я начал терять контроль ещё тогда, когда её мягкие сладкие губы впервые коснулись моих, безжалостно раскроив мою жизнь на до и после, а теперь утратил его окончательно. И вряд ли отныне имело значение, насколько это правильно или же нет… Заткнул её тем единственным способом, каким давным-давно хотел воспользоваться. Ещё когда впервые увидел её и осознал, насколько сильно нуждаюсь в ней, насколько сильно мне необходимо, чтобы она была рядом, и чтоб смотрела только на меня, чтоб никого и никогда, кроме меня, не видела. Чтоб лишь моя. Едва ли я обошёлся с ней мягко и нежно. И вряд ли хоть немного сдержанно. Никакой сдержанности не осталось, стоило поймать её бархатные губы и завладеть ими. Да, я сорвался, будто голодный зверь с цепи. Запустив свободную ладонь в густые локоны, я не позволил ей отстраниться от меня ни на миллиметр, наоборот, фактически впечатал в себя, рухнув в ближайшее кресло, усадив девушку себе на колени. – Зато мне не всё равно… – сказал на её слова едва слышно и запоздало, но ответить никакой возможности не оставил, впился в её рот сильно и жадно. Она сама поцеловала меня дважды. В свой День рождения. И этим утром. Я мог бы утешить себя тем, что даже в данной ситуации, когда у меня отказали тормоза, я не делал ничего из того, что не сделала бы она сама. Но это полная чушь. Я не нуждался в утешении и оправданиях. Я вообще больше ни в чём не нуждался, кроме тепла её податливого тела. Где-то там на фоне слышались голоса актёров, мелькали кадры на огромном экране, но меня это и раньше не волновало, а теперь и подавно. Не тогда, когда Ника раскачивалась мне навстречу, пока я снова и снова подталкивал её вперёд-назад, удерживая за бёдра, поддаваясь тому самому древнему элементарному инстинкту, благодаря которому я ощущал всё то, что она дарила мне сейчас. И пусть её стройные красивые ножки обнимали меня, пока бельё оставалось на ней. Я и не собирался снимать его с неё. Оно вряд ли вообще было достойной преградой, чтобы остановить то, что постепенно захлёстывало и уносило на волне растущего удовольствия каждый раз, когда Вероника тёрлась о мой стояк в ставших чертовски тесными брюках. Хрупкие тонкие пальчики Ники впивались в мои плечи особенно сильно каждый раз, когда из её горла вырывался протяжный стон, постепенно повторяющийся всё чаще и чаще, и так до тех пор, пока последний не стал особенно громким и долгим. – Свет… – прошептала она слабым голосом, расслабившись в моих руках в неге своего оргазма. Мне самому ни черта такое не грозило. Я вообще не предполагал даже, что всё обернётся чем-то подобным, когда набросился на неё на фоне помрачения рассудка. Да едва ли минута прошла! Или две… Прикрыв глаза, заставил себя втянуть побольше воздуха в лёгкие и медленно выдохнуть, игнорируя боль в паху, где всё так и оставалось каменно твёрдым. – Идти сможешь? – поинтересовался негромко. Едва ли Вероника восприняла в полной мере, что я ей сказал. Всё ещё пребывая в моменте, шумно и тяжело дыша, она заметно дрожала. В чайном взоре тоже по-прежнему ничего адекватного, всё тот же огонь желания. Так по итогу и не произнесла мне ни слова. – Не можешь, – сделал я вывод, не сдержав улыбки. Да и как иначе, когда она вся такая немного растерянная, раскрасневшаяся, с распухшими от поцелуев губами, и всё это только для меня, только моё, никому больше не достанется. Перехватив её немного иначе, вместе с ней так и поднялся на ноги, глядя в горящие шальным блеском глаза. – Ничего, как раз планировал поднятие тяжестей на этот вечер, надо держать себя в форме, – добавил невозмутимо, направившись на выход из зала. Она ничего не сказала мне и тогда, а я, пользуясь её пусть временной, но исключительной покорностью, поспешил покинуть кинотеатр и вернуться к машине, где аккуратно усадил свою ношу на переднее пассажирское сиденье и пристегнул ремнём. – Голодная? Хочешь чего-нибудь? – спросил, оставшись рядом с распахнутой дверцей. Да, я нарочно задавал ей банальные и обыденные, простые вопросы. Понадеялся, что так ей будет немного проще вернуться в реальность, где всё так не просто. Она и вернулась. Правда на меня больше не смотрела, исключительно на свои руки. На мой вопрос помотала головой в отрицании. – Отвези меня домой, пожалуйста, – отозвалась едва слышно охрипшим голосом. – Хорошо, – не стал спорить, закрывая дверцу. Обошёл автомобиль с капота и уселся за руль, завёл мотор, но с места так и не сдвинулся, услышав: – Куртка. И сумка. В зале остались. Надо забрать. – Хорошо, – не отличился разнообразием в речи. – Я схожу, заберу. Подожди меня здесь. Я быстро, – пообещал, выбираясь наружу, закрывая за собой не только дверцу, которой хлопнул, но и центральный замок. Так, на всякий случай… Да и управился правда быстро. Джинсовку и сумку оставил на её коленях. В них она и вцепилась сразу. На меня по-прежнему не смотрела. Я и не настаивал, дал ей время осмыслить. Мне оно и самому требовалось, если уж на то пошло. Но жалел ли я? Сложно жалеть, когда вся твоя суть стремится не только повторить, но и зайти гораздо-гораздо дальше, желательно в самое ближайшее время, как только представится такой шанс. Особенно в свете того, что теперь я точно знал, оно нужно как воздух не мне одному. Что бы Вероника не говорила, какими бы громкими обвинениями не бросалась, а язык тела не утаить, не обмануть. Когда мужик не нужен, не кончаешь от поцелуя. Я ведь даже не дотронулся до неё там, так и не узнал, насколько влажной она стала для меня, как… И лучше бы мне думать о чём-нибудь другом! Не то так и до аварии недалеко, если буду тупо пропускать красные светофоры и впредь. Больше не пропустил. И снова повторил историю с центральным замком, когда притормозил перед круглосуточным супермаркетом, где приобрёл фен, зубную щётку, расчёску, а также пижаму, которые мы однажды обсуждали с ней. Дальше поехал, как и пообещал ей, домой. К себе, разумеется. Я же ничего иного не уточнял. Правда сама Вероника поняла это только после того, как я завернул на подземную стоянку жилого комплекса. Вероятно, прежде слишком глубоко витала в своих мыслях. – Я просила отвезти меня домой, – напомнила напряжённо. – Мы и приехали. Теперь ты живёшь здесь. И не делай вид, что это стало для тебя сюрпризом. Я тебя предупреждал, – тоже напомнил, только о своём, паркуя машину. – Ты же не серьёзно? – наконец соизволила посмотреть на меня. – Ты знала о последствиях и осознанно спровоцировала меня на них, – пожал плечом, отстёгивая ремень безопасности. Сперва свой, затем тот, что фиксировал её. Она мазнула по нему пальцами, когда он скользнул по её груди вверх, накручиваясь на бобину сбоку. Не желая продлевать полемику, я выбрался из салона, забрал с заднего сиденья все свои покупки и невольно усмехнулся, поняв, что Вероника вполне ожидаемо осталась сидеть на прежнем месте, не спеша следовать за мной. – Будем повторять всё то же самое, что было вчера, или на этот раз внесём немного разнообразия? – поинтересовался, открыв дверцу с её стороны. На мгновение её пальчики крепче сжали вещи в руках, но по итогу она всё-таки выбралась наружу. На меня правда снова больше не смотрела. И к лифту направилась первая. К моменту, как я закрыл машину и присоединился к ней, она уже успела вызвать кабину, и та как раз приветливо распахнула свои створы, впуская нас внутрь. Дальше действовать пришлось уже мне, активируя ключом подъём на нужный этаж. И всё это время Вероника продолжала смотреть исключительно себе под ноги. Вот как тут удержаться? – Это, кстати, твоё, – с самым обыденным видом всучил ей всё, что купил в магазине. А как только её пальчики машинально взяли картонные пакеты, я взял на руки её саму. – Что ты?.. – подняла она на меня растерянный взгляд, так и не договорив. – А ты?.. – вернул в том же тоне. Девичья растерянность сменилось недовольством. – А что я? Послушно иду к тебе домой, как ты хотел, – съязвила в своей привычной манере. – С таким видом, будто я собираюсь тебя там прикончить, – тоже съехидничал встречно. – Пф! – фыркнула она насмешливо, закатив глаза. – Уже лучше, – по-своему оценил я. Вскоре лифт остановился и выпустил нас. Как только я шагнул в недра квартиры, освещение зажглось автоматически. Скинув ботинки с себя, я тут же прошёл дальше. – Если ты и правда не голодная, то поздний ужин пропустим. День был долгим. Устал. А мне на сборы в половину четвёртого. Что скажешь? – полюбопытствовал у своей ноши, которую так и не выпустил с рук. У меня их разжать банально не получалось. Не теперь, когда я мог позволить себе гораздо больше прикосновений к ней и знал, что это не оттолкнёт Нику. – Скажу, что твой ритм жизни тебя точно так скоро прикончит, – проворчала она. – Идём спать. Улыбнулся на такое заявление с её стороны и свернул к лестнице, быстро взобравшись по ступеням, а оттуда прямиком в спальню. – В одном из пакетов есть пижама, если хочешь, – усадил девушку на краю постели, – я в душ, – хотя и тогда не отошёл, остался рядом, даже не выпрямившись. Она подняла на меня свои бездонные глаза, вновь наполненные растерянностью. – Что? – пробормотала тихонько, а её взгляд сместился ниже, на мои губы, опасно близкие к её. – Ничего, – бессовестно соврал. Не говорить же ей, что хоть и помню о том, что нужно отойти, но всё ещё не получается? Кажется, в моих планах на ближайшее будущее должно быть что-то о том, как мне пора в душ, только когда она так смотрит, все мысли меркнут, остаётся лишь жгучая потребность снова коснуться её и ощутить вкус её манящих губ. – Тогда почему так смотришь? – отозвалась Ника едва слышным шёпотом. – Не могу не смотреть, вот и смотрю, – не удержался и всё-таки вновь коснулся её, на этот раз проводя сгибом указательного пальца по её щеке сверху-вниз. Кажется, я снова переходил все мыслимые и немыслимые границы дозволенного, но и остановиться, прекратить поддаваться этой своей слабости тоже не мог, хотя точно помнил, что стоило бы притормозить. – Ты вроде в душ собирался, – напомнила она, осторожно посмотрев на меня из-под опущенных век. – Да, собирался, – согласился я с ней. И да, мне очень пригодились все годы тренировок моей выдержки, чтобы наконец отпрянуть и выпрямиться. Душ принимал в рекордные сроки! Просто чтобы вернуться к ней… И обнаружить, что спальня пуста. И моя, и её. В первые мгновения мелькнула мысль «сбежала» и возникло желание броситься вслед, догнать, схватить, и… я почти это сделал, но замер, услышав то, что не распознал раньше, лишь когда оказался ближе к лестнице. Из ванной доносился шум льющейся воды. Похоже, Ника просто решила последовать моему примеру. Невольно усмехнулся своей реакции, после чего вернулся и прислонился плечом к дверному косяку на входе в свою комнату, призвав всё своё терпение, пока ждал её. Вышла девушка лишь полчаса спустя, переодетая в пижаму из штанов и широкой рубашки, с закутанными в полотенце волосами. В руках она держала снятую одежду. При виде меня, застыла посреди коридора, переступив с ноги на ногу. – Я думала, ты уже спать лёг, – заметила негромко. – Как видишь, ещё не лёг, – обозначил очевидное. Ника кивнула и, опустив голову, направилась дальше, в сторону выделенной ей накануне спальни. Препятствовать не стал. Просто пошёл вслед за ней. А на всё её последующее возможное возмущение опять подхватил на руки. Полотенце с длинных тёмных волос слетело в тот же миг, плохо закреплённое на её голове, но мы оба не обратили на это никакого внимания. Дошёл до комнаты и улёгся в постель вместе с ней, расположив девушку на себе сверху. – Ты что делаешь? – попыталась она слезть с меня. Ага, кто бы ей ещё позволил… – Собираюсь спать, – ответил, как есть. – Спать? В смысле со мной? – ужаснулась. – В смысле убедившись в том, что и ты тоже точно будешь спать, и мне не придётся проходить мимо твоей двери раз сто, потому что ты никак не уснёшь, – усмехнулся с намёком на вчерашнюю ночь. А также с сожалением о том, что вчера у меня не хватило смелости сделать то же самое, что я сделал сейчас. Не хотел сделать ещё хуже, нежели было. Лишь когда девушка успокоилась и уснула, только тогда вошёл, чтобы поднять её спящую с пола и переложить на кровать. Вероника уставилась на меня в шоке. Хотя по итогу промолчала по этому поводу. Разве что: – Спасибо, – прошептала через долгую паузу, отворачиваясь и укладывая голову мне на грудь. Ничего не сказал на это, просто провёл по её влажным волосам, второй рукой прижимая к себе крепче, обнимая за поясницу, глубже вдыхая её запах. – Хочешь обсудить то, что произошло в кинотеатре? Почувствовал, как она мгновенно напряглась, а девичье сердечко забилось сильнее. Снова провести по её волосам и спине в успокаивающем жесте – скорее рефлекс, чем что-то осознанное с моей стороны. – Нет, – отказалась Вероника. Настаивать не стал. Ей определённо требовалось куда больше времени на осмысление ситуации, нежели прошло, потому и не стал. Хотя превосходно знал, что скорее рано, чем поздно, нам всё равно придётся к этому вернуться. Едва ли возможно просто оставить всё, как есть, от этого зависит не только наша жизнь, но и чужие тоже. И лучше бы реально разобраться с этим побыстрее, пока ситуация не стала ещё более ненормальной. Вместо всего того, что царило в моей голове, я сказал ей лишь: – Тогда сладких тебе снов, малыш…