Глава 16

— Ну-у приехали, — столько тащиться в редкий выходной, чтобы что? Как, сука, можно забыть то, ради чего все затеяли?! Игорь всегда, даже в учебе, был раздолбаем, без плана и иногда казалось без мозгов. Думал он обычно задним числом и чаще всего задницей. Или хером своим… — Значит больше выпьем и меньше пожрем.

Я перевел взгляд на Таньку и подмигнул. Она опять не хотела ехать, снова жаловалась на то, что там мы просто ужремся, а они (женщины) нужны только мыть посуду и накрывать на стол. На вот таких вот посиделках помощниц, обычно не брали, и все происходило как в молодости, собственными ручками и готовка, и костры и мангал с мясом.

— Да ладно тебе, Тань. Ну я как раз буду бухой. Ты же знаешь, я добрею сразу и не такой мудак. Уединимся с тобой, м?

Я пытался. Пытался заткнуть дыру в душе женой. Приложить ее, как подорожник, в надежде, что затянется. В прошлые выходные внезапно понял, что ещё живой. Понял, что блядская эта жизнь все ещё может приносить удовольствие. Что хотеть кого-то я все ещё могу не только чисто по причине биологии. Там, в небе мне было охуеть как кайфово. И от этого знания повседневная серость блекла ещё сильнее. Как небо перед грозой. Все казалось тяжёлым, давило на плечи и я гнулся в три погибели, стискивал зубы. Я трахал жену, выебал какую-то девку на разок, снял даже девочку помоложе, чем обычно. Но все это ощущалось не так. Не тем. Я хотел другого. Другую. Ту, кого получить не мог. Ту, что сейчас старательно на меня не смотрела.

— Твою мать! Ну все через жопу с утра! — Игорь глянул на экран смарта и приложил трубу к уху. – В смысле нет запаски? Мозгов, блядь у тебя нет, Козырь. Ну кто в ебеня такие без запаски?! Да приеду я сейчас, что с вами делать!

— Игорь не ругайся при дочери! — потребовала Сергеева жена. Тот только рожу построил.

— Она лучше меня давно умеет, поверь. Давайте, вот, с Танечкой салаты накрошите, да? Как в старые, студенческие. Я метнусь за Козырями, а Гордый за мясом, да?

— Если это вопрос, то нет.

— А это не вопрос.

Я пожал плечами. На самом деле снова мотать километры ради ничего мне вот ни разу не улыбалось. С другой стороны, слушать бабьи сплетни тем более. Три женщины для моей нервной системы это слишком сегодня. Я рассчитывал отдохнуть, а не вот это все.

— Хер с тобой, где твой маринад искать? И ключи мне дай. От дома, от охранки…

— Я тебе вместо этого всего провожатого выдам, чтоб не скучно было ехать. А, Кирюх? Метнитесь вдвоем, ты как раз знаешь, где маринад. И это, в погребе, захвати нам пару бутылочек коллекционного в качестве компенсации? Порадуем себя что ли.

— Пап, Демид Александрович прекрасно может и сам справиться. Он у нас дома тысячу раз был, ну зачем ему я? — очевидно оставаться наедине со мной Сергеевой пигалице не хотелось категорически. Судя по тому, что происходило всю неделю, у нее был как раз противоположный план: держаться от меня как можно дальше. Годный план, работал ведь до сегодня, а тут поездка за гребаным мясом... Вдвоем. В оной машине. Это, конечно, не Аннушка и не сцепка в парашюте, но все равно. — Давай я с тобой за Козырями съезжу, а? Или на кухне помогу?

— Спасибо, не надо! — Сергеева жена категорично замахала руками, как будто тяготилась компанией дочери. Хотя, почему как будто. Она и не занималась Кирюхой никогда. Собой всю жизнь занималась. Дочь ей была нужна исключительно чтоб Игоря удержать. Я все думал, когда пес сорвется с поводка, а он сидит вот.

— Мы с тобой не на базаре, Кира, — осадил Сергеев. — Веры нет, и дом пустой. Кроме охранки будет еще и контрольный звонок. А список лиц ограничен: ты, мать, Вера и Вовка. Так что поднимешь трубочку и снимешь с охраны, а потом в обратном порядке, усекла?

— Угу, усекла... — не глядя на меня, кисточка, понурившись, как каторжная поплелась к моей тачке. — Машину-то откройте, Демид Александрович, — дернув за ручку задней двери, пигалица подняла-таки на меня глаза. Больные, тоскливые глаза брошенного щенка. Твою мать. — Дождь начинается, нам стоит поспешить.

Не обращая внимания на капризы Игоревой дочки, я открыл дверь рядом с водительской. И даже галантно прикрыл назад, когда папина принцесса соизволила усадить свой спрятанный под спортивками зад на кожаное сиденье моего BMW. Флисовая ткань скрывала очертания молодого тела, но я помнил как эта задница ерзала по моим коленям, явно испытывая качество стояка.

Какое-то время мы ехали молча. Начал накрапывать дождь, я включил дворники. Кира старательно смотрела в окно, отодвинувшись как можно дальше к дверям. Напряжённая вся, как будто на экзамене по вождению. Водил я мягко. Давно уже перерос юношеские понты и даже в поездке теперь больше ценил комфорт, чем виражи и скорость.

— Ты чего вдруг притихла, кисточка?

— Дождь скоро, волнуюсь, чтоб успели вернуться до грозы. Сегодня обещали. Успеем же?

Я отвел взгляд от дороги.

— Это предложение поддать газу? Ездить со мной не опаснее, чем летать, Кира. Даже в грозу.

Она не ответила, только снова отвернулась к окну, старательно делая вид, что не заинтересована в беседе.

— Алиса, а включи нам что-то веселое? Что мы в тишине едем? — Дождь набирал обороты, дворники зашуршали по лобовому активнее. Радио пело что-то на современном. Кира молчала. Сменилось две песни, а потом заиграл какой-то весёлый, активный мотивчик и…

Я смотрю, я рассматриваю тебя

Изучаю изгибы твоего тела

Я смотрю, я рассматриваю тебя

Может, слишком открыто, слишком смело...

Я смотрю на тебя, как никто не смотрел

И не будет смотреть в этом правильном мире

Я хочу, как никто никогда не хотел

Где угодно: в машине, подъезде, квартире

Я аж вслушался. Глянул на Киру в зеркало. А у нее кончики ушей пунцовые.

Знаешь, так совсем нельзя

Слабонервные особы могут даже ахнуть

Я хочу тебя... Я хочу тебя...

Я хочу тебя! Хочу тебя!

Мы одновременно потянулись переключить трек. Пальцы столкнулись, меня прошибло током. Кира дернулась скорее убрать руку, но я поймал ее пальцы. Дрожат. Тянет на себя. Не пускаю. Смотрю не на нее, на дорогу. Рожа кирпичом, как будто ничего не происходит. Снова дёргается. Молча кладу ее ладошку себе на колено и прижимаю сверху своей лапищей, чтоб не свинтила несанкционированно никуда. Ни выше, ни ниже.

— Какая перемена... что за игры, Демид Александрович? Тест на шлюханство я прошла в прошлый раз, пересдача не требуется. Или вы в зачетке расписаться забыли? — а у самой голос как не родной. И глаза по пять копеек.

— Зачётку, Кира, я твою даже не открыл ещё. — Я бросил на нее взгляд, и снова вернул невозмутимую рожу, перебирая окаменевшие на колене пальцы. Тоненькие какие. И ногтищи эти. Чую всадит мне в грудину. Разворотит там все к чертям. И будет, кстати, права.