Глава 22

Дрожащие ноги меня держат ровно до тех пор, пока за Эверестом не закрываются двери.

А потом… потом я съезжаю по стеночке душевой, хлопаясь на задницу, где от летящей сверху воды успела собраться лужица. С силой сжимаю ноги и жмурюсь. Я вот тоже, растеклась и вряд ли смогу собрать себя быстро.

— Боже… боже… — шепчу одними губами. Не знаю, как ломает наркоманов, но наверное они испытывают нечто подобное: я получила самый охренительный кайф и подсела с первой дозы. Грудь ходит ходуном от частого и прерывистого дыхания, розовый заласканный сосок так и продолжает торчать над кружевом бюста… всполохами в голове все воспоминания… наши руки, пальцы на моем теле. Я никогда не касалась себя так… Эта близость без близости. Секс без секса…

— Ммм, — прикусив губу, дрожащими пальцами снимаю белье. Хихикаю, немного истерично. Состояние полного опьянения и счастья. Я получила то, чего хотела, пожалуй, сколько себя помню. Ведь Демид всегда был в фокусе моего внимания. С самого детства я безотчетно пыталась крутиться рядом с ним. Когда у родителей были дружеские посиделки, я наряжалась для него. Не для себя, не для того, чтоб уделать знакомых, ровесников, для него. Хотела быть взрослой. Чтоб заметил.

— Так, сперва верх, — бормочу себе под нос, едва справляясь с застежкой лифчика. Касаться себя странно… как будто я все еще не отошла. Как будто все еще чувствую присутствие моего Эвереста. В волосах запуталось его дыхание и осело на шее. Он ведь меня даже не целовал. Не касался. А как будто я уже полностью принадлежу ему, на каждом участке кожи – его клеймо. Его. Вся. Обещание таранит живот новым приливом возбуждения: “В следующий раз я сделаю это своей рукой”.

Поднявшись на ноги, упираюсь ладонями в стену, позволяя воде бить тугими каплями по голове, шее, спине. Но вряд ли душ поможет смыть воспоминания. Рычу, злясь на себя, что даже и мысли не было остановить, что я подсознательно, что бы себе ни говорила и обещала, все равно ждала…

Трусики сползают по ногам к щиколоткам. Я поднимаю их и задумчиво верчу мокрую тряпку. Хмыкаю, вновь прокручивая события дня: слова Веры, пожалуй, даже пророческие.

— Что теперь, Кира? — спрашиваю себя, сжимая трусы в кулаке. — Будешь и дальше водить Козыря за нос? Что вообще будешь делать? Он ведь играет, ты понимаешь, да?

Вопрос царапает нутро. Но я продолжаю долбить саму себя, — с женой он как был так и будет, ты для него — новая игрушка. Сочная, на все согласная, сама пригласившая, так ведь он сказал… Какой план, Джокер?

Отшвыриваю трусики, упираюсь лбом в стену. Эйфория потихоньку покидает тело, возвращая отключившийся мозг в рабочее состояние.

— Я буду вести себя так, будто ничего не произошло, — проговариваю, убеждаю себя. — Он тоже будет так себя вести. Это в его интересах. Татьяна, Кирюха, семьи. Нельзя чтоб об этом кто-то узнал. Особенно Макс и папа. Первому будет очень больно, а второй сорвется в бешенство и чего, не дай Бог, кондратий хватит. А там уже и маман раскудахтаться надумает. Они ж с Гордой подруги.

Становится до ужаса обидно. Потому что я думаю обо всех, но о себе в последнюю очередь. Мысли о том, чего хочу на самом деле, вообще закрываю в дальнем чулане мозга.

— Нет, нам надо поговорить, — отметаю идею, чтоб вести себя будто ничего не произошло. — Обговорить, что произошло, договориться молчать.

“В следующий раз я сделаю это своей рукой”.

Фраза звучит насмешливо и жарко.

— Черт, черт, черт… — смыв пену и насухо вытершись я одеваюсь в домашние шмотки. Намеренно напяливаю самое простое, самое удобное белье. Больше никаких кружавчиков! Вместо них, трусы с единорогами и спортивный лифчик. Еще влажные волосы сворачиваю на макушке в странную загогулину. И, пока не растеряла всю смелость, несусь вниз. Меня сшибает аппетитным ароматом готовящегося стейка. Мужик у плиты — это отдельный афродизиак. Для меня уж точно. А мужик, который довел до самого лучшего оргазма в мире — вдвойне. Прищурившись засматриваюсь на него накачанные, рельефные ноги, упругую, проработанную задницу, скульптурную спину. Хочется наплевать на все, подойти к нему и поцеловать, обвести языком каждый позвонок, оставить влажную дорожку после своих исследований… мотаю головой, стараясь отогнать наваждение.

— Кхм, — прочищаю горло, потому что даже самой себе звучу пьяно и совершенно не серьезно. — Демид Александрович, есть разговор. У нас с вами как теперь? Секс по дружбе или это была разовая акция? И, думаю, вы не против же, если все, что между нами происходило, будет в строжайшем секрете? У вас семья, у меня… отношения, — вряд ли я смогу после такого Козыря к себе подпустить, но ему об этом знать не обязательно. — Отец и мать тоже. Но, если что я не против связи на конспиративной квартире. У вас же есть такая, да?