Глава 21

Замирает. Даже не дышит от этих слов, так сильно стискивает грудь, что тут же стонет то ли от удовольствия, то ли от боли.

Ничего, девочка. Мне, думаешь, не больно?

Но и сладко тоже, да?

Облизанные пальцы блестят в свете ламп. Укладываю их на трусики ей. Стонет, нетерпеливо подаётся вперед. Руки дрожат, как у алкаша. Аж еле держу своими так трясутся. Проходимся по трусикам туда-сюда вместе. Даю чуть больше давления на пальцы и тут же убираю. Сильнее мнет грудь. Оттягивает и выкручивает сосок.

— Хочешь так сделать тут? – легонько ударяю ее ладошкой по промежности. Вскрикивает, стискивает пальцы на соске и снова стонет от сладкой боли.

— Да, да... хочу и там тоже... вот так.

— Покажи как ты хочешь.

Порывается влезть себе в трусы, но не даю.

— Нет, не там. Мне там разве видно? Тут покажи.

Тянется к моим трусам, сжимает стояк, воспользовавшись небольшой свободой.

— Так хорошо? Здесь показать?

С шипением отдергиваю руку, равно хватанув воздуха. Сука, как остро.

— Не здесь, кисточка.

— А где? Я не очень хорошая ученица, да? Все еще нуждаюсь в наставнике. Голос дрожит, еле слышный, хриплый и слабый. И ноги тоже слабые. Уже висит на мне вся.

Подношу к ладошку груди.

— Смотри какая горошинка.

— Вкусная?

— Я не пробовал. Откуда мне знать.

Тру ее же пальцами, а потом поднимаю руку и облизываю их.

— Теперь пробовал. Вкусная. Хочешь тоже попробовать?

Веду облизанными пальцами по дрожащим губам. Жадно их хватает, порхает вокруг жарким языком.

— Теперь и ты пробовала. Ну как? Вкусно? Попробуем теперь тут?

Отодвигаю ее пальчиками кромку трусов в промежности. Заставляю медленно обводить подушечкой пальца по краю. Кира дёргается, чтобы получить больше, но моя рука поверх очень снижает маневренность.

Мы двигаемся по бледной коже, не задевая розовые участки. И оба дышим так, как будто первый раз вдохнули в жизни.

Укладываю вторую ее руку на живот, чтобы ощущала сама, как напрягаются мышцы. Как мурашки колют ладонь, как дрожь бьёт в пальцы. И сразу ныряю с ней вместе в жар разгоряченной плоти, почти мгновенно убрав назад руку. Живот втягивается как ошалелый.

На наших пальцах горячий след ее желания, доказательство готовности принять меня прямо так, если надумаю попроситься. В штанах все стянуто морским узлом, подношу к ее губам палец: — Пробуй. Теперь ты, первая.

Слизываю после нее остатки. Вдыхаю ее аромат и дурею. Это круче, чем если бы я просто толкнулся языком ей в рот.

Запретный плод, едва надкусанный добавляет всему происходящему остроты.

— Вкусно, но мало.

Мы снова ползем рукой по животу вниз. В этот раз я чуть сдвигаю мизинец, чтобы он едва касаясь царапал ее кожу краем ногтя. Кира что-то мычит.

Поддеваю резинку трусов. Ныряем под нее вместе. Ее ладошка. Моя лапища. Гипюр раздувает от этого вторжения. Руки обдает жаром. Я даже не коснулся, а рука тут же покрылась испариной.

Мягко направляю ее пальцы, не давая дотрагиваться до чувствительных мест. Легонько проходимся по складочкам. Помогаю ей мизинцем их раздвинуть. Медленно скользким по влажному лону. Я бы все отдал, чтобы нырнуть туда хоть пальцем, но вместо этого вынуждаю ее пройти по кромке и увожу руку наверх. Кира стонет, кусает губы. Я бы тоже укусил, честно говоря.

Раздвигаю пальцы, чтобы не дать ей коснуться клитора. И снова свожу, когда ныряем вниз. Она хнычет недовольно, сжимает ноги, пытаясь хоть так обеспечить давление. Опять легонько шлепаю промежность в наказание.

Вскрикивает.

Развожу ее пальцы. Указательным скользим вниз. Такая мокрая, что мы буквально ухаем туда. Выгибается и стонет, когда тут же укладываю ее палец на возбуждённый раскрытый клитор. Заставляю надавить сильнее, слежу чтобы даже случайно ее не коснуться своей рукой.

У нас ведь урок.

Как там? Для здоровья?

Наши движения медленные. И я знаю, что Кира недовольна. Но изучать ее тело ее же руками так, сука, кайфово, что не могу отказать себе в удовольствии. Мне видно ее всю. То, что не вижу из-за спины, показывает зеркало напротив. Растрепанная косичка, розовые щеки, искусанные губы, совершенно неадекватный, потерянный взгляд. Пьяная и пьянящая.

И мы играем пальцами в ее трусах. Ткань скрипит и стонет. Хорошо, интересно, сшиты? Порвём ведь.

Кира ёрзает задом по моему стояку. Я сильнее вжимаю живот, но ей все равно удается обтираться до одури томительно и остро.

— Помнишь как мы договаривались здесь делать?

Кивает. Но мне этого мало.

— Нет, девочка. Нельзя переходить к практике, не сдав теорию. Повтори, что ты будешь сейчас делать. Мы тренировались с тобой повыше. Помнишь?

Заставляю смять между пальцами клитор.

— Кира? Я жду.

— Мы будем нежно касаться?

— Нежно? Как скажешь…

Мы почти убираем руку. Едва касаясь обводим по кругу горошинку. Кисточка уже полностью отдала мне свой вес. И если бы я не держал ее живот, сползла бы на пол. Я же знаю, что так ей мало. Но мы будем касаться нежно.

Она жмурится и мычит, плотно стиснув зубы.

Тычется бедрами в пальцы. Но моя реакция лучше.

От прикосновений ее зада меня торкает так, как если бы уже влез в нее по самые яйца.Шумно выдыхаю ей в плечо:

— Плохо ты учила уроки, Кира.

Я уверенно веду ее руку. Помогаю двигаться одновременно внутри пальцами и давить на горошинку клитора. Ее покрытая испариной спина липнет к моей груди. Живот напрягается и идёт судорогой.

Не даю ей сорваться. Замираю. Секунда разочарования и наши пальцы снова приходят в движение. Совсем не мягко и не нежно. Требовательно, остро. Как я бы двигался, окажись в ней сейчас.

Руки сводит от желания коснуться ее. Заменить ее пальцы своими и закончить за нее, впитывая кожей волны удовольствия.

Чувствую напряжение ее живота, как стягиваются мышцы, понимаю, что висит на грани. Трусь о нее сзади и наш стон сливается. Ее расслабление только сильнее заставляет мою кровь бить в виски. От мыслит что я мог бы сейчас быть там, в ней, что мог бы наполнить ее собой. Взять эту высоту вместе… Испытываю от ее стонов и дрожи внутри необъяснимое удовлетворение. Яйца полные под завязку. Кира скулит и это лучшее, что я слышал последние двадцать лет так точно.

Она сжимает ноги, поймав первую волну, но я не позволяю так быстро избавиться от давления рук. И ее накрывает окончательно. Крик сменяется стоном, потом хрипом. Я чувствую на пальцах вязкую влагу, чувствую, как ее прошибает током. Тяну на себя, почти уложив спиной на торс. Продолжаю поглаживать ее обмякшими пальцами промежность.

Тяжело дышу ей в шею, но стоит Кире немного расслабиться, как мои губы оказываются у ее уха:

— В следующий раз я сделаю это своей рукой.

Выражение ее лица и взгляд в зеркале — просто незабываемы. Смеясь, как пьяный, я легко подхватываю ее на руки, опускаю в душевую и включаю воду.

— Ты собиралась погреться, кисточка. А то заболеешь от переохлаждения. Буду ждать тебя в кухне. Нам ещё мясо жарить.

У двери оборачиваюсь, чтобы полюбоваться: — Если не спустишься, я вернусь. И отнесу сам. Поняла?